Ведьмак в другом мире.

Ревнивый вампир и подростковые амбиции.

      Геральт резко открыл глаза, рука рефлекторно рванулась к мечу... и сжала пустоту. Он замер на секунду, прежде чем с раздражением выдохнул.       — Опять забыл... — прошипел он сквозь зубы, чувствуя знакомое раздражение. Без оружия он чувствовал себя голым, уязвимым, несмотря на все свои навыки.       Солнечный свет, просачивающийся сквозь полупрозрачные шторы с вышитыми рунами, был слишком мягким, слишком... неестественным. В его мире солнце резало глаза, как хорошо заточенный клинок. Здесь же оно ласкало кожу, словно теплая вода.       Он провел ладонью по щетинистому подбородку, ощущая, как жесткие волоски покалывают кожу.       — Чёрт, сегодня точно надо побриться. Хотя бы ради приличия. — пробормотал он.       «Один день без кошмаров... Рекорд. Может, наконец мозги переварили этот идиотский межмировой прыжок,» — подумал он, вставая с кровати. Матрас слишком мягко пружинил под ним — ещё одно непривычное ощущение.       Геральт потянулся, чувствуя, как позвонки издают характерный хруст. Его взгляд скользнул по комнате: на спинке стула аккуратно висела униформа академии - тёмно-зелёный пиджак с золотыми пуговицами, белая сорочка и галстук. На столе лежал учебник "Основы магической биологии" с закладкой на главе про вампиров - он изучал его вчера допоздна.       «На тренировку уже не успеваю,» — взглянул на странные часы с вращающимися цифрами на тумбочке. — «Ладно, хотя бы в человеческий вид себя приведу.»       В шкафу его ждали новые «чудеса цивилизации»: электрическая зубная щётка, которую он так и не решился использовать, тюбик пасты "Мятная свежесть - для привлекательной улыбки!" с изображением ухмыляющегося вампира, современный бритвенный станок с ироничной надписью «Не для гривы» и баллончик пены с непонятным механизмом.       Геральт взял в руки станок, переворачивая его и изучая конструкцию.       — Хоть лезвие похоже на нормальное, — пробормотал он, проводя пальцем по трём тонким лезвиям.       В коридоре плелась разношёрстная компания студентов: парень с рогами что-то бурчал себе под нос, а крылатый юноша пытался пригладить растрёпанные перья. Геральт уже почти перестал обращать внимание на эти странности.       Подойдя к раковине, он столкнулся с очередным технологическим кошмаром. Хромированный смеситель сверкал неестественно чистым блеском. Первый поворот ручки влево - и из крана хлынул почти кипящий поток. Геральт резко отдёрнул руку, чуть не обжёгшись.       «В моём мире хотя бы понятно было — либо ведро горячее, либо холодное», — пробормотал он, осторожно поворачивая ручку вправо. Вода моментально стала ледяной, заставляя его пальцы неметь. После нескольких минут тончайших регулировок, требующих точности хирурга, ему удалось поймать приемлемую температуру.       Умываясь, он заметил странное свойство воды - она пузырилась сама по себе, образуя идеальные сферы, которые лопались с тихим хлопком.       «Магическая фильтрация или ещё какая чертовщина», - подумал Геральт, вспоминая вчерашний вечер.       «Стиралка третьего поколения... Хотя бы объяснила, как эту штуку включать без риска, что она сбежит», — мысленно пожалел он, вспоминая, как магический агрегат чуть не сожрал его спортивный костюм.       Сосед справа - парень с перепончатыми ушами и бледной, почти прозрачной кожей - демонстрировал идеальную технику чистки зубов. Геральт наблюдал краем глаза, затем повторил: намочил щётку слишком энергично, разбрызгав воду по всему зеркалу, выдавил пасту - и половина тюбика соскользнула в раковину. Первые движения щёткой вызвали взрыв мятной пены, заполнившей весь рот.       «Гхр... На вкус как зелье от похмелья, которое варил Эскель», — скривился он, чувствуя, как щетинки странно вибрируют, будто живые.       Сполоснув рот, он взялся за бритвенные принадлежности. Сосед ловко нажал на кнопку баллончика - ровная белая пена легла ему на ладонь идеальным кругом. Геральт повторил движение: первый нажим - ничего, второй, сильнее - пена вырвалась с громким хлопком, заляпав зеркало и его собственное отражение, третий - наконец получилось, но количество пены хватило бы на бригаду краснолюдов.       «В моём мире было проще - хороший нож и кусок мыла» — ворчал он, размазывая пену по лицу неравномерными мазками.       Геральт скептически разглядывал бритву в своей руке - тонкую, с синим пластиковым корпусом и тремя лезвиями. Она казалась хрупкой игрушкой по сравнению с его привычным стальным клинком.             Первое неловкое движение - и на подбородке уже краснела тонкая линия пореза.       «Чёртовы современные штуки...» - провёл пальцем по царапине, наблюдая, как выступает капля крови. В зеркале отразилось его недовольное лицо.       Но упрямство - одно из главных качеств ведьмака. Он продолжил с осторожностью хирурга: наклонил голову вправо, растягивая кожу левой щеки, вытянул шею, обнажая кадык, искривил губы в странной гримасе, чтобы добраться до сложного участка под носом. После каждого движения он споласкивал бритву, наблюдая, как вода уносит клубы белой пены с вкраплениями щетины.       Закончив, он смыл остатки пены ледяной водой, заставив кожу покрыться мурашками. Критически осмотрев своё отражение, Геральт пробормотал:       «Хоть не порезал всё лицо. Для первого раза за неделю - сойдет,» - констатировал он, проводя рукой по гладким щекам. Несколько мелких порезов всё же украшали его лицо, но в целом - результат был приемлемым.       Однако в спешке он пропустил несколько деталей - засохший комок пены за левым ухом (которое всё ещё слегка подрагивало от непривычно холодной воды) и упрямую полоску щетины на шее. Освоение современных ритуалов гигиены оказалось сложнее, чем охота на змея.       Геральт собрав волосы в конский хвост, завязал их резинкой. Застегнул последнюю пуговицу на пиджаке — темно-зелёный, с эмблемой академии. Взгляд скользнул по странным часам, они показывали не только время, но и фазы луны, температуру и что-то ещё непонятное.       — Чёрт, опаздываю... — пробормотал он, дергая галстук, который упорно превращался в удавку, несмотря на все попытки. В конце концов он сдался, швырнув полосатый кусок ткани на кровать.       Выскакивая в коридор, он на ходу запихивал в сумку учебники, один из которых чуть не выскользнул из рук.       — Эй, осторожнее! — крикнул парень с рогами, украшенными медными кольцами, когда Геральт едва не сбил его плечом.       — Сорян, — бросил он через плечо, уже спускаясь по лестнице в три прыжка. Это слово всё ещё казалось ему неестественным, но за прожившие дни в академии он усвоил - иногда проще говорить на местном жаргоне.       В главном холле он замедлил шаг, сливаясь с потоком студентов.       — Ну и народу... — пробормотал он, лавируя между группками болтающих учеников. Кто-то случайно задел его плечом, кто-то обсуждал вчерашнюю вечеринку - обычное утро в Ёкай Академии.       Выйдя на улицу, он на мгновение замер, наблюдая, как толпа студентов растянулась по дороге к главному зданию. Солнце светило слишком ярко для его привыкших к полутьме глаз.       «Ну что, ещё один день в этом цирке», — усмехнулся он сам себе, поправляя сумку на плече. Постепенно его шаги стали увереннее - он уже не пялился на каждого студента, не вздрагивал от внезапного карканья вороно подобного существа над головой.       — Эй, парень! Подожди! — раздался знакомый голос сзади. Он обернулся, увидев спешащего к нему парня в человеческом обличии, Это тот с перепончатыми ушами, с утра у раковины.       — Что? — нахмурился ведьмак, но без привычной агрессии.       — Ты... э... пена на ухе, — смущённо указал тот.       Геральт провёл рукой по уху и скривился, обнаружив засохшую пену для бритья.       — А, чёрт... Спасибо, — пробормотал он, счищая её пальцами.       Геральт шагал по вымощенной камнем дороге к главному зданию академии, когда его слух уловил перешептывания студентов. Его ведьмачьи чувства, хоть и ослабленные в этом мире, всё равно позволяли различать отдельные фразы.       — Смотри, это же Мока!       — Боже, она сегодня просто сияет! Будто окружена ореолом!       Он нахмурился, пытаясь понять причину такого поведения. Мока шла по дорожке, освещая всё вокруг своей ослепительной улыбкой. Солнечные лучи играли в её розовых волосах, а лёгкая походка выдавала её хорошее настроение. Мужская часть студентов тут же отреагировала бурно:       — Она божественна!       — Акасия Мока!       — Бесспорно, первая красавица академии!       Заметив Геральта, стоящего впереди, Мока радостно крикнула:       — Утречко, Геральт! — Мока буквально вспорхнула к нему, как бабочка на солнечном свету. Её розовые волосы развевались на ветру, а глаза сияли, словно два изумруда. Прежде чем он успел среагировать, она слегка прижалась к нему всем телом, оставив лёгкий аромат вишни и чего-то тёплого, почти домашнего.       — Геральт! Ты решил убрать эти колючки с лица! — воскликнула она, отстраняясь и изучая его гладкий подбородок. Её глаза - ярко-изумрудные, сверкали от любопытства.       — Ну, да. Решил, больше не пугать своей небритостью. А то похож на дикобраза, — ответил он, потирая подбородок, где ещё чувствовалось лёгкое жжение после неидеального бритья.       — Тебе так больше идет, — улыбнулась Мока, и в этот момент солнце, пробившись сквозь облака, осветило её лицо, делая эту улыбку почти ослепительной. И тут же раздались возмущённые возгласы.       — Чё?! У Моки парень?!       — Опять этот белый волос?!       — Щас мы ему устроим...       Медальон под сорочкой слегка задрожал — то ли от скопления магии, то ли от накала подростковых страстей. Ведьмак медленно повернул голову, бросив ледяной взгляд на самых шумных. Его янтарные глаза, лишённые теперь ведьмачьих зрачков, всё равно сохранили ту хищную пронзительность. Шумная компания мгновенно замолчала, будто наткнувшись на невидимую стену.       «Как мило. Всего пол недели в этом безумном месте, а я уже стал местной знаменитостью», — саркастично подумал он, чувствуя, как Мока берёт его за руку и тянет за собой..       Позже они сидели на выщербленных временем каменных ступенях у восточной стены академии. Мока, одетая в стандартную форму, но с добавлением милых бардовых бантов на манжетах, болтала ногами, её туфли постукивали по камню, создавая ритмичный перезвон. Солнце, пробиваясь сквозь витражное окно позади них, играло в её розовых прядях, создавая эффект сияющего ореола. Казалось, тысячи крошечных светлячков танцевали в её волосах.       — Геральт, — она повернулась к нему, и в её глазах вдруг появилась необычная серьёзность, — тебе наверное одиноко здесь... Но я всегда рядом, ладно? Если что-то нужно — просто скажи.       Её пальцы нервно теребили подол юбки, выдавая волнение. Геральт заметил, как её ногти сегодня были покрыты чёрным лаком — необычно для обычно жизнерадостной вампирши.       Вдруг атмосфера изменилась. Зрачки Моки сузились. Её пухлые губы приоткрылись, обнажая острые клыки. На её шее дёрнулся мускул, и Геральт увидел, как под тонкой кожей пульсирует вена.       — Ох... — её голос стал на октаву ниже, обретая бархатистые нотки, — когда я рядом с тобой, так хочется попробовать твоей крови...       Её рука с длинными пальцами непроизвольно потянулась к его шее, к тому месту, где пульсировала вена. Геральт не дрогнул — его собственная рука молниеносно перехватила её запястье. Его пальцы сомкнулись с точностью стальной ловушки, но без лишнего давления — ровно настолько, чтобы остановить, но не причинить боли.       — Опять за своё? — его голос звучал спокойно, но в глубине янтарных глаз вспыхнула знакомая хищная искра.       Мока вздрогнула, будто очнувшись от транса. Её зрачки снова расширились, а клыки мгновенно спрятались за пухлыми губами. Щёки вспыхнули ярким румянцем.       — Ой! Прости! Это... — она заёрзала на ступеньке, смущённо теребя свой крестик, — просто у тебя такой... особенный аромат, что я иногда забываюсь... — её голос стал тонким, почти писклявым от смущения, и она непроизвольно поджала плечи, словно пытаясь стать меньше.       Геральт хмыкнул, медленно разжимая пальцы, но не отпуская её руку сразу — давая понять, что шутить с этим не стоит. Он заметил, как её пульс под его пальцами учащённо стучит, словно птица в клетке.       — Значит, мой новый шампунь "Для шерсти и чешуи" работает слишком хорошо? — он поднял бровь, демонстративно нюхнул собственную прядку волос. — Хотя пахнет, будто в него добавили эссенцию болотной жабы.       Мока сначала надула губы, явно обидевшись — её брови сдвинулись, создавая очаровательную морщинку на переносице. Но уже через секунду её лицо озарила улыбка, обнажая аккуратные человеческие зубки.       — Эй! — она толкнула его плечом, но беззлобно, скорее игриво. — Но если серьёзно... — её голос снова стал тихим, — Ты ведь не боишься меня? Даже когда я такая?       Геральт притворно задумался, постукивая пальцами по колену. Он заметил, как её глаза следят за каждым его движением, как она слегка прикусила губу в ожидании.       — Боюсь, — наконец сказал он с мёртвой серьёзностью, наблюдая, как её глаза округляются от неожиданности. — Особенно когда ты начинаешь сверкать глазами и улыбаться, показывая все клыки. Жуть.       Мока закатила глаза с такой драматичностью, что это могло бы позавидовать любое театральное представление. Но тут же рассмеялась — звонко, беззаботно, закинув голову назад. Её смех был похож на перезвон хрустальных колокольчиков, а розовые волосы рассыпались по плечам, переливаясь в закатном свете.       — Ты вр-ё-ё-ё-шь! — она снова толкнула его плечом, но на этот раз движение было нежным, почти ласковым.       Геральт наблюдал, как солнечные лучи играют в её розовых волосах, создавая вокруг её головы сияющий ореол. Как смех заставляет её глаза блестеть ещё ярче, превращая их в два сверкающих розовых кристалла. В этот момент он поймал себя на мысли, что впервые ему... комфортно.       «Интересно, как долго я смогу скрывать, что моя кровь — не совсем обычная...» — промелькнуло у него в голове, пока он наблюдал, как Мока, всё ещё хихикая, пытается поправить сбившийся бант на рукаве. «И что будет, когда она наконец поймёт, почему её так тянет ко мне?»       Он отвёл взгляд, разглядывая облака на горизонте. Где-то там, за границами этого странного мира, его ждала другая жизнь. Но сейчас, сидя на этих старых камнях под смех Моки, он почему-то не спешил её искать. ***       Прохладный осенний ветер играл серебряными прядями Геральта, заставляя их трепетать, как паутину в утреннем тумане. Он стоял в уединённом уголке западного двора академии, где древние дубы с корявыми ветвями образовывали естественный навес, а колючие кусты чертополоха создавали живую изгородь. Каменная стена за его спиной, покрытая бархатным мхом и лишайниками, источала сырость и покой. Здесь, наконец, можно было передохнуть от постоянного гомона студентов, визга магических приборов и прочей суеты этого странного места.       Геральт прислонился к стене, вдыхая терпкий аромат опавшей дубовой листвы, смешанный с запахом сырой земли. В воздухе витала прохлада приближающегося вечера, а последние лучи солнца пробивались сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом покоя.       «Хоть пять минут без этих магических глупостей», — подумал он, закатывая глаза, вспоминая сегодняшний урок по "Этике межвидовых отношений". В Каэр Морхене тренировки проходили в благословенной тишине — только свист ветра в горных расщелинах да редкие похабные ругательства Весемира, когда кто-то из новичков неправильно складывал пальцы для знака Игни.       Но покой нарушил жалобный, сладкий голос.       — Помогите, пожалуйста… Подайте руку, мне стало нехорошо…       Геральт медленно повернул голову, не меняя позы. В нескольких шагах от него, на краю тропинки, сидела девушка в слишком короткой для осенней погоды плиссированной юбке. Её волосы были уложены в сложную причёску с двумя симметричными хвостиками, перевязанными лентами. Она театрально прижимала изящную руку ко лбу, но Геральт заметил, как её глаза — необычного фиалкового оттенка — внимательно следят за его реакцией, словно хищник оценивает добычу.       Его медальон, спрятанный под форменной сорочкой, едва заметно дрогнул — слабый, но чёткий сигнал. Геральт остался на месте, анализируя ситуацию. Девушка выглядела хрупкой, но её поза была слишком вычурной, а дыхание — ровным, несмотря на жалобы на недомогание.       Девушка, видя, что пепельноволосый парень не реагирует, решила усилить попытку. Она слегка прикусила нижнюю губу, а её голос стал слаще, обволакивающим, пропитанным лёгким магическим влиянием.       — Ох, у меня так кружится голова... Неужели никто не поможет бедной девушке?       Медальон под сорочкой Геральта дрогнул сильнее, предупреждая о магии. Он почувствовал сладковатый аромат, напоминающий смесь жасмина и чего-то более тёплого, пряного.       Геральт мысленно перебрал варианты.       «Так, значит, суккуб», — заключил он.       Он читал о них в пожелтевших бестиариях Каэр Морхена, но вживую ещё не встречал. Эта отличалась от описаний — не нападала, не пыталась сразу овладеть жертвой.       «Мир другой, и правила, видимо, тоже», — подумал Геральт, отмечая, как искусно девушка имитирует слабость, при этом её поза остаётся грациозной и соблазнительной. Её ноги, были выставлены под выгодным углом, а пальцы с маникюром цвета спелой вишни слегка дрожали — прекрасно рассчитанный жест.       Геральт смерил девушку оценивающим взглядом, его золотисто-кошачьи глаза скользили по ней. С показной неспешностью он сделал шаг вперед и протянул руку, сохраняя дистанцию, достаточную для мгновенной реакции.       — Ты в порядке? — его голос звучал намеренно нейтральным, без тени волнения.       Девушка мгновенно ухватилась за его ладонь, её маникюрные ногти цвета крови впились в его кожу с неожиданной для хрупкого облика силой. Её тело прижалось всем весом, и Геральт почувствовал, как её грудь давит на его торс. В ноздри ударил сладковатый аромат дорогих духов — верхние ноты грейпфрута, средние — жасмин, но в основе чувствовалось что-то искусственное, химически-приторное.       — Спасибо большое... — она закатила глаза, её ресницы трепетали, как крылья мотылька. — У меня всегда было слабое тело...       Геральт почувствовал, как она намеренно прижимается грудью к его торсу, томно вздыхая. Её дыхание стало учащённым, на щеках появился неестественно ровный румянец — слишком идеальный, словно нарисованный.       — Моя… моя грудь… — прошептала она, томно закатывая глаза и с искусной грацией прижимая его ладонь к своему бюсту. — Она так болит… Такое ощущение, что она сейчас взорвётся!       Геральт едва сдержал усмешку.       «Ну конечно. Взорвётся. Как же.»       Он сыграл по её правилам — его рука обняла тонкую талию, давая ложное чувство контроля. Пальцы левой руки между тем незаметно нащупали точку на её спине — давление в нужном месте могло парализовать даже суккуба.       — Ах, Геральт… — она приподняла лицо, заглядывая ему в глаза. Её зрачки расширились, наполнившись фиолетовым сиянием. — Посмотри в мои глаза… Я Куроно Куруму… Будь мне хорошим другом, ладно?       Геральт лишь приподнял бровь, чувствуя, как очередная волна чар окутывает его разум.       «Молодая, неопытная… Или просто глупая, если думает, что ведьмака так легко очаровать.»       Его медальон под одеждой вибрировал, словно раздражённая оса, предупреждая о манипуляции.       В этот момент из-за угла показалась Мока. Ее розовые волосы растрепал ветер, а изумрудные глаза расширились, увидев, как Геральт обнимается с незнакомкой, она замерла.       — Ге... Геральт?! — её голос дрогнул, рука непроизвольно потянулась к крестику на шее.       Куруму, заметив её, хихикнула — звук, напоминающий звон хрустальных бокалов. Она намеренно прижалась к Геральту ещё сильнее, её пальцы запутались в его серебристых прядях, бросая Моке вызывающий взгляд с прищуром.       — Пойдём, милый, — прошептала она, уводя Геральта за собой. — У меня есть кое-что… особенное для тебя.       Они направились к зданию, оставив вампиршу стоять с растерянным выражением. Её пальцы сжали подол юбки, сминая ткань.       Тень зашевелилась. Хриплый голос прозвучал прямо за спиной Моки.       — Хе-хе… Популярен, как всегда. Но не завидую той девушке — попасть в лапы ведьмака…       Мока резко обернулась, её волосы взметнулись, как розовое облако. Перед ней стоял высокий мужчина в потрёпанной кожаной куртке, напоминающей форму водителя академии, но со странными металлическими заклёпками, образующими защитные руны. Его пальцы выпускали клубы сизого дыма из толстой сигары, пепел которой светился тусклым зелёным светом. Лицо скрывала потрёпанная фуражка с потускневшим значком в виде скрещённых клыков. Но Мока отчётливо видела жёлтый блеск глаз, светящихся из-под козырька — нечеловеческих, с вертикальными зрачками.       — Кто вы?! — её голос звучал резко, рука инстинктивно сжала крестик так, что металл впился в ладонь.       Мужчина лишь усмехнулся. Его тень на стене неестественно изгибалась, принимая звериные очертания.       — Просто прохожий… Хе-хе-хе…       И он растворился в тени, оставив после себя лишь клубы дыма, пахнущего серой и горелой плотью, и неприятное ощущение холода в груди Моки, будто кто-то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника.

***

      Мока стояла, прислонившись спиной к холодной каменной стене академии. Обычно ярко-розовые волосы, собранные в небрежный хвост, казались сегодня тусклыми и безжизненными. Её пальцы нервно теребили серебряный крестик на шее, оставляя на бледной коже красные следы от ногтей.       «Кто эта девушка?.. Кто она ему?» — мысль билась в висках, как пойманная в ловушку бабочка. Воспоминание всплыло с болезненной четкостью: Геральт, обычно такой сдержанный, смеялся с той незнакомкой, его янтарные глаза искрились непривычным теплом.       «Почему меня это так задевает?» — Мока прикусила нижнюю губу до крови. Клыки непроизвольно удлинились, прорезая нежную кожу. Капля крови — терпкая, с металлическим привкусом — заполнила       рот. Она резко втянула клыки обратно, чувствуя, как рана затягивается.       «Я ужасная... Ведь я только и думаю о том, чтобы укусить его. Но тогда почему мне так больно?» — её мысли путались, как клубок ниток.       Вдруг крестик на её шее дёрнулся, будто живой.       — Эй... Стоп. Не время раскисать. На тебя нацелились, — раздался голос из крестика.       Мока вздрогнула, широко раскрыв изумрудные глаза.       — Ч-что? Кто это?! — её голос дрогнул, превратившись в шёпот.       В этот момент сладкий, как мёд, голос раздался со стороны мраморной лестницы:       — Ты ведь вампир?       На резных дубовых перилах, грациозно свесив ножки в чёрных чулках, сидела та самая девушка - Куроно Куруму. Её длинные волосы переливались в свете люстр, Она улыбалась, как кошка перед тем, как съесть канарейку.       — Так говорят слухи, Акасия Мока, — продолжила она, играя с локоном, обившимся вокруг пальца, как живой змейкой.       Мока резко развернулась, её розовые волосы взметнулись, как пламя:       — Ты! Ты была с Геральтом! Что ты...       Куруму легко спрыгнула с трёхметровой высоты. Её юбка взметнулась, открывая на мгновение кружевные трусики чёрного цвета с алыми розами. Приземлилась она бесшумно, с грацией хищника, даже пыль не шелохнулась. В коридоре тут же поднялся возбуждённый шёпот.       — Ух ты, какая красотка! — ахнул парень.       — Видел, как прыгнула?! — его приятель выронил книги.       — Где таких находят?! — кто-то присвистнул.       Куруму, игнорируя их, приблизилась к Моке. С каждым шагом в воздухе сгущался сладкий аромат духов — верхние ноты граната, сердце — ваниль и жасмин.       — Я — суккуб Куроно Куруму. И пришла... победить тебя, — её голос звучал, как шёпот влюблённой, но глаза горели холодным фиолетовым огнём.       Мока нахмурилась, её брови сомкнулись в резкой складке.       — Подожди, разве не против правил раскрывать свою истинную форму?       Куруму топнула лакированной туфелькой, её фиолетовые глаза вспыхнули, как аметисты под лучом фонаря.       — Я больше не могу ждать! Ты — главная преграда в моём великом плане!       — П-плане? — Мока растерянно моргнула, отступая на шаг.       — Да! — глаза суккуба загорелись. — Я превращу академию Ёкай в свой гарем! Все мужчины станут моими верными рабами!       Мока застыла в ступоре, её изумрудные глаза округлились до невозможного. Бледные пальцы непроизвольно сжали край школьной юбки, сминая ткань.       — Но ты... — Куруму сжала кулачки. — Все парни мечтают о тебе, а не обо мне! Это несправедливо!       В коридоре воцарилась тишина, затем раздался взрыв смеха и перешёптываний       — Девушки ссорятся... — хихикнула девочка.       — Из-за того беловолосого? — уточнил её друг.       — Какое счастье быть им! — вздохнул кто-то сзади.       — Поэтому я докажу, что лучше! — Куруму гордо подняла подбородок. — Я украду у тебя Геральта!       — Поэтому я докажу, что лучше! — Куруму гордо подняла подбородок, её длинные ресницы трепетали. — Я украду у тебя Геральта!       Мока почувствовала, как что-то горячее и горькое подкатывает к горлу. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на нежной коже. Кровь стучала в висках, а в ушах стоял странный звон.       — Геральт не вещь! — неожиданно для себя выкрикнула она. Голос сорвался на хрип, эхом разносясь по коридору. Несколько первокурсников в испуге прижались к стенам.       Куруму прикрыла рот рукой, её глаза хитро сверкнули фиолетовыми искрами       — О-хо-хо... Я всё поняла, когда мы... сблизились. У него такой... манящий запах. — её щёки порозовели, как спелые персики.       Её щёки порозовели, а голос стал томным.       — Такой мужественный... мощный... Я вся дрожу! Ах... — она вдруг замолчала, осознав, что сказала лишнее, и быстро прокашлялась.       — Ха! — Куруму звонко рассмеялась, резко меняя тему. — Тебе ведь он нужен только как "еда"? Какой же ты лицемер! Хочу увидеть твоё лицо, когда я...       Мока опустила глаза. Её пальцы снова нашли крестик, сжимая его так, что металл начал нагреваться от прикосновения.       — Я... я его никогда не кусала... — её голос звучал тихо и неуверенно. — Я... я даже не знаю, что я чувствую... — она подняла глаза, и в них читалась искренняя растерянность.       Геральт стоял в прохладной тени, наблюдая за разгорающимся конфликтом между Мокой и Куруму. Золотистые глаза, лишённые теперь ведьмачьих зрачков, всё равно сохраняли хищную остроту, фиксируя каждое движение.       «Так... Значит, весь этот спектакль с «помогите, мне плохо» был лишь приманкой», — анализировал он, наблюдая, как Куруму театрально хватается за сердце, её длинные пряди развеваются при каждом преувеличенном жесте. — «А теперь вот этот публичный скандал... Но зачем?»       Его размышления прервал визгливый голос суккубы, звучащий как надтреснутый колокольчик.       — И когда я стану королевой академии, — Куруму размахивала руками, словно дирижируя невидимым оркестром, — я превращу её в свой личный гарем! Каждый красавчик будет молиться о моём внимании!       Геральт сдержанно усмехнулся, скрестив мускулистые руки на груди.       «Ну конечно. Не «выпить всех до капли», а «сделать своими рабами». Типичные амбиции молодой суккубы — больше похоже на капризы избалованного подростка, чем на реальную угрозу.»       Когда Куруму, томно облизывая губы, начала подробно описывать свои... "впечатления" о нем, Геральт почувствовал, как воздух вокруг накаляется. Несколько парней из футбольной команды бросили на него убийственные взгляды.       «Вот и зависть появилась. Ладно, хватит этого цирка.»       Он плавно вышел из тени, его туфли с глухим стуком ударили по каменным плитам. Мока, заметив его, попыталась улыбнуться, но получилось лишь болезненное подобие улыбки — её пальцы судорожно сжимали крестик на шее так сильно, что костяшки побелели от напряжения, а тонкая цепочка впивалась в кожу.       — Разборки? — его голос прозвучал спокойно, но с явной стальной ноткой, от которой у некоторых студентов по спине пробежали мурашки. Куруму мгновенно переключилась, как опытный охотник, меняющий мишень. Её хвост, который она, видимо, забыла скрыть, игриво завился, когда она сладко прильнула к его руке.       — О, Геральт! — она прижалась так близко, что её грудь, едва прикрытая школьной блузкой, ощутимо давила на его бицепс. — Как вовремя ты появился... — её голос стал томным, как мёд, стекающий с ложки, — Давай уйдём куда поуютнее? Только мы вдвоём.       Геральт почувствовал знакомое покалывание — медальон под сорочкой дрогнул, предупреждая о попытке чар. Его губы искривились в едва заметной усмешке:       «Ну что ж... Если хочешь игры — получишь её.»       — Предложение интересное. — он намеренно обнял её за тонкую талию, чувствуя, как её тело мгновенно откликнулось дрожью. — Пойдём.       В углу зрения он заметил, как Мока бессильно сжимает кулаки — капли крови выступили там, где её ногти впились в ладони. Её губы дрожали, но она упрямо сжимала их, не желая показать слабость.       «Сначала играем по её правилам... Потом разобьём эти детские фантазии.»       По пути в медпункт Куруму не переставала болтать, её хвост то и дело обвивался вокруг его ноги, как ласковая, но опасная змея. Геральт сохранял невозмутимое лицо, хотя каждый нерв в его теле был напряжён, готовый к действию. Он отметил, как её пальцы время от времени подрагивают — явный признак нарастающего возбуждения.       Войдя в помещение медпункта, Куруму радостно запрыгнула на кровать, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок. Её хвост весело стучал по матрасу, как собачий от радости.       — Яхуу! Ты видел это жалкое лицо Моки? — её глаза сверкали, как у ребёнка, нашедшего запретную сладость, — Почти получилось! Осталось совсем чуть-чуть... — она томно потянулась, — и ты станешь моим самым любимым рабом.       Геральт сел на стул у кровати, его поза казалась расслабленной, но опытный взгляд заметил бы, как напряжены его икры, готовые к мгновенному рывку. Он склонил голову, изображая покорность, но его глаза под опущенными веками оставались холодными и расчётливыми, как у волка перед прыжком.       — Бедняжка... — Куруму внезапно обняла его, прижимая к своей груди. Запах её духов — сладких, с нотками граната и чего-то дурманящего — ударил в нос, пытаясь затуманить сознание. — Тебе же грустно, да? Не волнуйся... Куруму всё исправит.       Её пальцы запутались в его волосах. Геральт сделал вид, что "обмяк", но всё его тело было напряжено, как пружина. Он чувствовал, как её дыхание учащается, а сердце бьётся быстрее — суккуба явно переоценивала свой контроль над ситуацией.       «Ну что, «спасительница»... Покажи, на что способна.» — мысленно подтолкнул он её, готовясь к следующему ходу в этой опасной игре.

***

      Мока сидела на крыльце академии, её бледные пальцы нервно перебирали серебряный крестик. Розовые пряди волос, освещённые закатным солнцем, казались почти огненными. Ветер играл с её юбкой, обнажая кружевные подвязки на бёдрах - сегодня она явно старалась выглядеть особенно привлекательно.       «Кто я для Геральта? Просто вампирша, которая хочет его крови? Или...» — её мысли прервал резкий рывок крестика в руках. Металл внезапно раскалился, обжигая пальцы.       — Наивная. Голос из креста звучал как её собственный, но искажённый, словно доносился из глубины пещеры. — Геральтом, возможно, управляют. Он не так прост, как хочет казаться. Но все равно...       Мока вскочила, крестик выпал из её рук, повиснув на цепочке.       — Ч-что? Голос из креста?! — её глаза расширились.       — Я — другая ты. — пояснил голос. — Я использую крест как медиум, через него могу общаться с тобой из глубин подсознания…       — Другая... я? — Мока прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится её сердце.       — Суккуб — монстр, соблазняющий мужчин. Её поцелуй превращает их в рабов. Геральт в опасности.       Сердце Моки остановилось на мгновение.       — Геральт... Подожди, я иду!       Она рванула вперёд, не замечая, как сбивает с ног пару первокурсников. Её туфли стучали по каменным плитам, а в ушах пульсировала кровь.       Медпункт встретил её тяжёлой атмосферой. Воздух был густым от смеси медицинского спирта, йода и сладковато-приторных духов Куруму. Геральт лежал на кушетке, его серебряные волосы растрепались, одна пуговица рубашки расстегнулась, обнажая бледную шею с едва заметным пульсом.       Куруму, стоя на коленях над ним, замерла в неестественной позе - её спина выгнулась, как у кошки перед прыжком, медленно приближала свои губы.       «Всего один поцелуй... Пусть моё сердце разорвётся от волнения! Этим поцелуем я не только отомщу Моке, но и обрету настоящую власть!»       Геральт не сопротивлялся. Его золотые глаза, лишённые ведьмачьих зрачков, всё равно сохраняли хищную внимательность. Когда их губы соприкоснулись, Куруму почувствовала, как её магия - хлынула в Геральта и растворилась без следа, словно вода в пустыне. Её глаза расширились от ужаса - за все века существования её рода такого никогда не случалось.       ХЛОП!       Дверь распахнулась с такой силой, что стеклянные шкафчики с зельями задрожали, а несколько пузырьков упали, разбившись о пол. На пороге, опираясь о косяк, стояла запыхавшаяся Мока. Её розовые волосы слиплись от пота, школьная форма была в беспорядке - галстук болтался на одной стороне.       Глаза вампирши расширились, когда она увидела сцену перед собой.       — Я... я опоздала... — её голос был едва слышен.       Ведьмак медленно отстранился от Куруму. В его золотых глазах, лишённых теперь вертикальных зрачков, мелькнуло что-то неожиданное, когда он взглянул на Моку. Но уже через мгновение его лицо снова стало холодным, как зимний рассвет, когда он повернулся к суккубу.       — Это был твой первый поцелуй? — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная твердость.       Куруму задрожала. Её пухлые, губы подрагивали, а длинные ресницы отбрасывали дрожащие тени на щёки.       — Д-да... — она прошептала, внезапно чувствуя себя уязвимой. — Разве это... не было волшебно?       Геральт сел, его движения были нарочито медленными и точными, как у хищника.       — Твои чары на меня не действуют. — его голос стал твёрдым, как сталь. — Ты думала, я стану твоим рабом? Ты, ошиблась.       — Не может быть! — Куруму вскочила, её голос дрожал от обиды. — Я... я отдала тебе свой первый поцелуй! Я сделала всё, что должна была! Почему... почему ты не поддаёшься?!       Она схватилась за голову, её пряди прилипли к лицу, смешавшись со слезами..       — Почему?! Почему именно ты?! Все остальные парни падают к моим ногам, а ты...       Её голос сорвался на визг, напоминающий скрежет ножа по стеклу.       — Ты должен был стать моим! Моим навсегда!       — Почему ты не поддаёшься моим чарам? Что во мне не так?! - её голос сорвался на рыдающий шёпот.       РРРВАААК!       С резким звуком рвущейся ткани школьная форма Куруму разлетелась вдоль позвоночника, обнажая кожу, покрытую мелкими чёрными чешуйками. Из разорванной ткани с громким хлопком вырвались огромные перепончатые крылья - тёмные, как полночь, с переливающимся сине-фиолетовым отливом, словно крылья гигантской летучей мыши. Каждое движение крыльев создавало ощутимые воздушные волны, разбрасывая медицинские карты и рецепты по всему помещению.       Её ногти с треском удлинились, превратившись в изогнутые кинжалообразные когти с перламутровым блеском, способные разрезать сталь. Хвост хлёстко ударил по кровати.       — Ты посмел отвергнуть меня?! МЕНЯ?! — её крылья расправились в ярости. — Я сделаю так, чтобы ты пожалел!       Мока, наконец выйдя из ступора, бросилась вперёд.       — Руки прочь от него, сучка! — её голос гремел, как ураган.       Она схватила Куруму за крыло и с силой, неожиданной для её хрупкого телосложения, швырнула суккуба через весь медпункт.       БА-БАХ!       Тело Куруму пробило стеклянные шкафы с медикаментами. Бутылки с разноцветными жидкостями разбились, создавая на полу ядовитые лужи. Запах спирта, лекарственных трав. Одна из пробирок с розовой жидкостью разлилась, шипя и растворяя линолеум. Запах гари смешался с ароматом разбитых ампул с эфирными маслами. Геральт стремительно поднялся с кровати, закрыв глаза на мгновение - он мысленно ослаблял печать, возвращая себе остроту чувств. Куруму в ярости опрокидывала медицинские стойки. Капельницы с зельями разбивались об пол, создавая ядовитые лужицы.       — Куруму! Хватит! — голос Геральта прозвучал как хлыст.       Но суккуб уже мчалась в атаку. Её когти - длинные, изогнутые, с перламутровым отливом — блестели в синеватом свете. Геральт едва успел. Уклон вправо - коготь прошёл в миллиметрах от сонной артерии, одновременный жест - знак Игни, ослабленный, но точный, вспышка - пламя лизало перепонку крыла, оставляя чёрные узоры       — А-а-аргх! — вопль Куруму наполнил палату. Запах горелой кожи ударил в нос.       Мока действовала мгновенно. Разбег - три стремительных шага, толчок - всей массой тела в бок суккуба, результат - звон разбитого стекла, кровавые полосы на шторах.       — Геральт! Ты в порядке? — грудь Моки вздымалась, капли пота блестели на лбу. Её клыки непроизвольно обнажились.       Он лишь поправил порванный рукав, пальцы проверили глубину царапины.       — Вполне.       Мока потупилась. Её ногти - сегодня чёрные, как и настроение - впились в крестик:       — Прости... Это из-за меня ты оказался в такой ситуации...       Из темноты донёсся голос, искажённый болью и ненавистью. — Так далеко отбросило... Сила вампира — не шутки. Ладно! Выходите! Я вас обоих прикончу!       Лунный свет заливал школьный двор, превращая обычную лужайку в сюрреалистичную арену. Перепрыгнув через разбитое окно, Геральт и Мока оказались перед истинной формой Куруму - её крылья, достигавшие пяти метров в размахе, отбрасывали огромные тени на стены здания. Каждая перепонка блестела как масляная плёнка на воде, переливаясь фиолетовыми и синими оттенками.       — Сними мой крест! — Мока вцепилась в запястье Геральта с такой силой, что даже его ведьмачья кожа побелела под давлением.       — Сорви его! Сама я не могу! — в её голосе звучала животная паника, а глаза метались между Геральтом и Куруму.       — Как мило... Но я вас обоих убью! — в этот момент Куруму ринулась в атаку.       В тот же момент суккуб ринулась в атаку. Её движение было настолько быстрым, что оставляло после себя размытый силуэт в воздухе. Геральт, действуя на чистой ведьмачьей интуиции, подхватил Моку на руки и отпрыгнул в сторону.       Раздался оглушительный треск — там, где они только что стояли, теперь торчали лишь обрубки вековых дубов. Когти Куруму срезали полуметровые стволы с лёгкостью горячего ножа, входящего в масло. Обломки деревьев падали с глухим стуком, поднимая облака пыли.       — Чёрт... — пробормотал Геральт, чувствуя, как медальон на его шее бешено вибрирует. — Она сильнее, чем я думал.       — Да сними уже этот проклятый крест! — Мока дёргалась у него на руках, заметив подрагивающий медальон. — Пока нас не убили!       — Ты с ума сошла? — го голос прозвучал как удар хлыста. — Без креста ты станешь опасной для всех.       Куруму зависла в воздухе, её крылья создавали мощные воздушные волны, срывающие последние листья с деревьев. Она наблюдала за ними с садистским удовольствием, облизывая когти, на которых ещё дымилась древесная смола.       — Как мило... — смех её звучал как скрип ножа по стеклу. — Он даже не верит в тебя!       Геральт поставил Моку на землю, твёрдо сказав:       — Стой здесь. — Его пальцы сложились в знакомый знак Квен.       Куруму, зависшая в пяти метрах над землёй, представляла собой жуткое зрелище. Её крылья, переливающиеся в лунном свете, медленно взмахивали, создавая порывы ветра. Когти, каждый длиной с кинжал, сверкали смертельным блеском.       — Ну что, летучая мышь? — Геральт оскалился. — Твой "шарм" не сработал. Когти — мимо. Что дальше? Истерика?       — Ты...!       Она ринулась вниз, как падающая звезда, её когти сверкали в лунном свете. В последний момент Геральт уклоняется в сторону, и магический барьер вспыхивает ослепительным золотым светом.       — Аард! — его голос гремел, как удар грома.       Волна чистой силы ударила в суккуба, швырнув её в ближайшие деревья. Раздался оглушительный треск ломающихся веток и стволов. Обломки древесины разлетелись во все стороны, некоторые вонзились в землю, как копья.       — Ты правда веришь, что поцелуй может поработить? — Геральт покачал головой, медленно приближаясь по лужайке, усеянной осколками стекла. — Какая детская наивность.       Куруму поднялась из-под обломков, вытирая кровь с разбитой губы. Её крылья дрожали от напряжения.       — Заткнись! — взвизгнула суккуб. — Ты ничего не понимаешь! Это наша миссия — порабощать мужчин, находить среди них свою судьбу! Мы вымираем!       Пока они говорили, Мока не выдержала и сделала шаг вперёд.       — Геральт, дай мне помочь! — её голос дрожал от напряжения.       — Дура! — он резко развернулся. — Тебя же убьют!       Куруму воспользовалась моментом — она рванула к Моке с такой скоростью, что её силуэт стал размытым. Когти были нацелены прямо в спину девушки, блестя смертельным перламутром.       Геральт молнией бросился вперед, его мускулы напряглись до предела. Он грубо схватил Моку за плечи, прикрывая своим телом. Их тела столкнулись с глухим стуком, Геральт почувствовал, как её сердце бешено колотится.       СВИСТ!       Когти суккуба прошли в сантиметрах над их головами, разрезая воздух со зловещим свистом. Они тяжело рухнули на землю, Геральт при этом резко перекатился, принимая весь удар на себя. Его спина ударилась о булыжники, боль пронзила позвоночник.       — Твою мать! — вырвалось у него, когда он вскакивал, буквально волоча за собой Моку. Его дыхание стало прерывистым, на лбу выступили капли пота. — Ты вообще думаешь?!       — Сними крест! - Мока вырвалась из его хватки, её голос звучал непривычно твёрдо. - Я не могу просто стоять!       Куруму закатила неестественный смех — звук, от которого застыла кровь в жилах. Её смех напоминал скрежет металла по стеклу, умноженный в десятки раз. Эхо разнеслось по двору, заставляя дрожать стёкла в окнах. Вдалеке завыла сигнализация, добавив хаоса и без того напряжённую ситуацию.       — Какая трогательная сцена! Акасия, ты мешаешь своему защитнику — Куруму засмеялась. — Значит, ты никакая не вампир! Просто жалкая девчонка!       Геральт с яростью дёрнул за цепочку крестика, его пальцы побелели от напряжения. Металлические звенья впились в кожу, оставляя красные отметины.       — Он не снимается! — сквозь зубы процедил он, чувствуя, как адреналин разливается по венам. — Сука! Раньше же снимался!       Внезапно ледяные пальцы впились в его запястье с такой силой, что кости затрещали. Геральт повернул голову и увидел лицо Моки в сантиметре от своего. Её глаза — обычно такие ясные и весёлые — были полны слёз, которые не падали, а застывали на ресницах, превращаясь в крошечные кристаллы льда.       — Ты... — её голос дрожал, как натянутая струна перед разрывом. — Ты ведь знал, кто она? И всё равно позволил ей... поцеловать себя?       Геральт почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Его железная выдержка, выкованная охотой на монстров, дала трещину. В горле встал ком, мешая дышать.       После тяжёлой паузы, когда казалось, будто время остановилось, он резко выдохнул.       — Ты действительно сейчас, серьёзно? — его голос звучал грубо, но в глубине тона пряталась странная нота — что-то между болью и разочарованием. — Мы в эпицентре боя, а ты...       Куруму, уловив момент слабости, ринулась в атаку. Её когти, отполированные до зеркального блеска, сверкнули в лунном свете, описывая смертоносную дугу по направлению к незащищённой спине Геральта.       — Ты даже не пытаешься понять! — крикнула Мока, и в её голосе впервые прозвучала настоящая ярость. Геральт никогда не слышал, чтобы она говорила с такой интонацией — будто из глубины веков проснулось нечто древнее и беспощадное. — Я не просто красивая кукла с крестиком!       В этот момент Геральт с яростным рыком дёрнул цепочку. Раздался звонкий щелчок — будто лопнула невидимая нить реальности. Печать пала.       То, что произошло дальше, заставило даже ведьмака инстинктивно отпрянуть. Воздух вокруг Моки начал вибрировать, искривляясь, как над раскалёнными камнями в пустыне.       — Что это?! — завизжала Куруму, резко тормозя в воздухе. Её глаза, обычно полные надменности, расширились от первобытного ужаса. — Какой... чудовищный вихрь энергии!       Преображение Моки было одновременно прекрасным и ужасающим.       Её розовые пряди внезапно посветлели, став серебристо-белыми. Ее зрачки превратились в кровавые вертикальные щели. Вокруг её тела закрутился вихрь магической энергии, поднимая с земли пыль и мелкие камни. Кожа приобрела фарфоровую бледность.        Земля задрожала, как будто сама природа содрогалась от пробудившейся силы. Затем вспыхнул яркий, обжигающий свет — не белый, а глубокого красного оттенка, как камень на крестике Моки. Он озарил всё вокруг, превращая ночь в кровавый рассвет.       — Зараза... — прошептал Геральт, невольно делая шаг назад с крестиком в руке. Его медальон бешено дрожал, бьюсь о грудь, будто маленькое испуганное животное. Он будто предупреждал "Беги!"       Свет погас так же внезапно, как появился. В наступившей тишине отчетливо слышалось только тяжелое дыхание. Мока стояла, холодно рассматривая Куруму, как хищник - добычу.       — Ох, милочка... — её голос звучал сладко, но в каждой ноте чувствовалась смертельная опасность. — Ты действительно думала, что сможешь со мной тягаться?       Куруму, дрожа всем телом, все же попыталась сохранить браваду.       — Ты меня не запугаешь! Ты просто стоишь на моём пути! — Но ее голос предательски дрожал.       — Ха-ха... — Мока усмехнулась, и в этом смехе не было ничего от прежней наивности. — Эгоистичная девчонка... Знай своё место!       Она сделала шаг вперед. Куруму рванула в атаку с последними силами — и в следующий миг завизжала, когда Мока со змеиной грацией схватила её за хвост.       — Интересно... — голос Моки стал шепотом, от которого кровь стыла в жилах. Она медленно провела когтем по перепонке крыла Куруму, оставляя тонкую кровавую дорожку. — Сколько нужно силы, чтобы оторвать тебе хвост и крылья? Чтобы ты больше никогда не летала?       С размаху она швырнула Куруму в землю. Удар был настолько сильным, что Геральт почувствовал вибрацию под ногами.       БА-БАХ!       Земля вздыбилась, образуя кратер диаметром три метра. Обломки камней и клубы пыли взметнулись вверх, оседая на ближайших деревьях. Когда дымка рассеялась, открылась жуткая картина: Куруму лежала в эпицентре разрушения, её левое крыло неестественно вывернуто, а из плеча сочилась кровь. Её хвост судорожно подёргивался, а глаза, полные ужаса, бешено метались.       Мока мягко приземлилась на край воронки, её туфли с милыми бантиками теперь казались зловещим контрастом на фоне разрушения. Каждый её шаг сопровождался тихим звоном — словно хрустальные колокольчики предвещали смерть.       — Ой, что случилось, милашка? — она наклонила голову, имитируя детское любопытство, но её глаза пылали адским светом. — Уже не такая храбрая, как минуту назад? — Мока лизнула губу, собирая капельку крови Куруму с собственного когтя. — Как быстро кончился твой «великий план».       Куруму сжалась в комок, её крылья инстинктивно закрыли голову, как щит. Впервые в своей жизни она почувствовала настоящий, первобытный страх - тот, что заставляет забыть о гордости и амбициях.       — Я же говорила — ты просто глупенькая девочка, играющая в опасные игры. — Мока встала во весь рост, презрительно осматривая поверженную соперницу. — И знаешь что? Мне даже жаль тебя. Настолько жаль, что я пожалею свои туфли, если решу добить тебя.       Геральт, наблюдавший все это время, нахмурился. Его медальон вибрировал так сильно, что мог разорвать цепочку.       «Пора заканчивать, а то она её и правда прикончит», — подумал Геральт, приближаясь.       — Хватит, — его голос прозвучал как удар хлыста , разрезая напряжённый воздух.       Мока замерла, затем медленно повернулась. Её глаза всё ещё горели, но в них появилось что-то новое — болезненное раздражение.       — Ой, а вот и мой рыцарь в сияющих доспехах! — её смех звенел фальшивыми нотками. Она театрально указала на Куруму — Что, пожалел маленькую шлюшку? Может, хочешь поцеловать её ещё раз, чтобы утешить?       Геральт не дрогнул:       — Ты её уже победила. — Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась стальная твердость.       Мока закатила глаза:       — Фух! — она резко махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Ладно, забирай свою потрёпанную куклу.       Куруму съёжилась, но Мока уже отвернулась, высокомерно подняв подбородок:       — Пфф! Ну и что с того, что я не такая, как «та Мока»? Может, мне просто надоело быть милой!       Куруму подняла мутный взгляд на Геральта. Её зрачки были расширены от боли и страха, а дыхание прерывисто — каждое движение грудной клетки давалось с трудом.       — Ты... ты не понимаешь... — её голос сорвался на хрип, когда она попыталась приподняться. — Нам нужно...       — Знаю, — резко перебил он, протягивая руку. — Но твой способ — не выход.       Суккуб замерла, её крылья дрожали как паутина на ветру. В глазах бушевала буря эмоций — страх смешивался со стыдом, а где-то в глубине теплилась искра надежды.       — Зачем...? — её шёпот был едва слышен над треском догорающих ветвей.       — Потому что, — Геральт бросил взгляд на Моку, чьи пальцы теперь нервно теребили пустое место на шее, где должен быть крестик, — ты отличаешься от тех, о ком я знаю.       Мока фыркнула, но звук получился неестественно громким — словно она нарочно переигрывала.       — Ой, какая трогательная сцена! — её голос сочился ядом.       Она резко повернулась к Куруму, её волосы взметнулись.       — Слушай сюда! — каждый слог звучал как удар хлыста. — Если ещё раз увижу такие фокусы — сделаю из тебя коврик для своей спальни. Поняла?       Геральт глубоко вздохнул, его грудная клетка расширилась, обнажая новые синяки под порванной сорочкой.       — Мока...       — Что, опять не нравится, как я веду себя? — её улыбка была острой как бритва. Глаза сверкнули алым, но лишь на мгновение. — Тогда в следующий раз разбирайся со своими поклонницами сам. Она резко протянула руку, её движения были резкими.        — Ну же, отдавай мой крестик, герой. — Последнее слово прозвучало с горькой иронией.       Геральт лишь тяжело вздохнул, понимая бесполезность споров в этот момент. Когда Мока, получив крестик, спокойно застегнула его на шее, её ноги вдруг подкосились.       Геральт молниеносно поймал падающее тело Моки, его мускулы напряглись под весом её хрупкой фигуры. Она оказалась удивительно лёгкой - как будто её кости были полыми, как у птицы. Розовые волосы рассыпались по его предплечью шелковистыми прядями, пахнущими вишней и чем-то электрическим - запахом потраченной магии. Лицо, ещё минуту назад искажённое демонической яростью, теперь выглядело детски беззащитным, с полуприкрытыми веками и слегка приоткрытым ртом, через который она тяжело дышала.       «Вот и закончилось представление», — подумал он, чувствуя, как её пальцы бессознательно впиваются в ткань его сорочке, будто ища опору в этом мире. Капельки пота блестели на её лбу, смешиваясь с пылью от боя.       — Геральт... прости меня за моё поведение, — прошептала она, отводя взгляд куда-то в сторону, где валялись обломки их недавней битвы. Её голос звучал хрипловато, без привычной дерзости, и в нём явно читалось искреннее раскаяние.       — Всё уже позади, — ответил он коротко, но его обычно каменное выражение лица смягчилось на долю секунды. Он аккуратно поправил её съехавший набок крестик, стараясь не касаться кожи на её шее — она всё ещё была горячей от недавней трансформации. — Пошли, уже темно.       Они медленно двинулись к общежитию, оставляя позади поле боя. Луна, выглянувшая из-за туч, освещала их путь, а где-то в темноте осталась поверженная, но живая Куруму — с разбитыми амбициями и уроками, которые ей ещё предстояло осмыслить.       На следующий день.       Утро в академии Ёкай начиналось как обычно - с легкой дымки над озером и перебранки гарпий у фонтана. Геральт и Мока шли по вымощенной камнем дороге, их тени вытягивались в лучах восходящего солнца. Ведьмак неожиданно прервал тишину:       — Крест начал с тобой говорить? — его голос звучал нарочито небрежно, но пальцы непроизвольно сжали ремень сумки.       Мока поиграла цепочкой на шее, заставив крестик сверкнуть в солнечных лучах.       — Ага, — кивнула Мока. — Как-то странно... Неужели печать слабеет?       Она внезапно остановилась, заставив Геральта сделать шаг назад. Её розовые глаза, обычно такие беззаботные, стали серьезными до боли.       — Эй, если наступит момент, когда печать перестанет действовать... — она грызла нижнюю губу, — Я ведь всё равно буду тебе нравиться, да?       Геральт замер. Ветер играл его белыми прядями, пока он подбирал слова. Наконец, уголки его губ дрогнули.       — Ты и с печатью умудряешься быть невыносимой       Мока уже собиралась возмутиться, когда воздух наполнился сладковатым ароматом жасмина.       — Доброе утро! — как вихрь перед ними материализовалась Куруму. Ее локоны были уложены в сложную прическу.       — Чёрт возьми... — Геральт закрыл глаза, предчувствуя бурю.       Мока застыла с выражением, которое ясно говорило «Опять ты?!»       — Геральт! — Куруму протянула плетеную корзинку, откуда доносился аппетитный аромат. — Я испекла печенье! Хочешь попробовать со мной?       Геральт скептически осмотрел угощение:       — Ты умеешь печь? — он намеренно сделал паузу, — Или это очередной «особенный» рецепт суккубов?       Куруму игриво прикрыла рот рукой:       — Оооох, — она сделала шаг ближе, заставляя Моку непроизвольно ощетиниться, — помнишь, я говорила, что ищу своего единственного и неповторимого?       — Я решила... — Куруму сделала драматическую паузу, — что это будешь ТЫ! Ведь мы уже целовались…       В глазах Моки вспыхнули настоящие адские огни. Геральт, чувствуя, как ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, быстро выхватил печенье из корзинки:       — Ладно, давайте попробуем это... — он осмотрел лакомство, — если оно, конечно, не отравлено.       — Геральт! — Мока топнула ногой, от чего треснула каменная плитка под ней.       Ведьмак лишь пожал плечами:       — Ну хоть печеньем угостили. Ты-то мне только кровь предлагаешь.       Куруму торжествующе хихикнула, поправляя прядь волос. Её хвост игриво извивался за спиной. Мока же скрестила руки, и Геральт ясно видел, как в ее глазах мелькают планы превращения этой суккубы во что-то между ковриком для ног и чучелом для практических занятий по зоологии.       Геральт же, невозмутимо откусил печенье.       — Вполне съедобно, — заключил он, — хотя на вкус как...       — Любовь и страсть? — вставила Куруму.       — Картон и розовый перец, — закончил Геральт, заставляя Моку фыркнуть от смеха.       Над академией прозвенел колокол, возвещая начало занятий. Троица замерла в треугольнике - вампирша, суккуб и ведьмак, связанные странной дружбой, которая, возможно, была опаснее любого монстра в этих стенах.

Автор данного ≪ Ревнивый вампир и подростковые амбиции≫

Spectator Mundi.