Лебединая опера

— Есть здесь кто-то, кто против этого союза? Пусть скажет сейчас или же замолчит навечно! В церкви повисла гробовая тишина. — Я! По церкви прокатился неодобрительный шепот. — Я против. Изуку, — голос слишком знакомый. Сидевший рядом с Асуи парень поднял, наконец, голову, и я узнала Тодороки. Он вскочил и в несколько шагов оказался рядом со мной, — я против того, чтобы ты выходила за него замуж. Я знал тебя еще как Изуку Тошинори-мидория. И я не позволю тебе уйти от меня в очередной раз. Я почувствовала, как мою руку сжали теплые ладони, как пальцы переплелись, как по телу побежали мурашки. — Изуку, если ты сейчас скажешь ему «да», то я все пойму и исчезну из твоей жизни. Но до того, как ты решишь, я должен сказать тебе одну вещь, — Тодороки глубоко вздохнул и, облизнув нижнюю губу, продолжил, — я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Кацуки оттолкнул меня за спину и посмотрел сверху вниз на Шото, не вполне понимая, что происходит. Мой жених схватил Тодороки за лацканы пиджака и встряхнул, откидывая от нас. — Кто ты такой, чтобы заявиться сюда и сорвать мою свадьбу? Проваливай отсюда! Тебе здесь не рады. — Я уйду лишь тогда, когда Изуку прогонит меня. Но ведь ты не сделаешь этого, правда, Свон? — Шото прикрыл глаза и улыбнулся. — Ну же, Изуку, скажи ему, чтобы он убирался отсюда. — Прости… но тебе и правда лучше уйти. Шото… Я подскочила на кровати, ощущая, как все внутри похолодело. Боже, всего лишь сон. Всего лишь ужасный сон, в котором я не хотела бы оказаться. Нет. Это не могло быть правдой. Я взглянула на календарь — 4 января. А значит, еще не время. Значит, я еще могу придумать, как сбежать отсюда, спастись от Кацуки. Спастись от этого ужасного плена. И пусть даже Тодороки забыл обо мне так скоро, я все еще отказываюсь добровольно обременять себя этим браком. Черт, и почему я все-таки согласилась переехать к Кацуки? Сидела бы сейчас с девчонками, пила бы себе кофе, или чай, или что покрепче. Изливала бы душу. А может давно уже решила бы все свои вопросы. И почему я все время создаю проблемы из ничего? И кто за меня язык тянул соглашаться на свадьбу? И на первую прогулку с Кацуки. Я схватила телефон. Новый. С новым номером. Набрала Очако. — Доброе утро. Ты чего так рано встала? — Доброе. Не хочешь встретиться за чашечкой кофе? — Конечно. Куда пойдем? А Асуи? — На ваш вкус. Эли не обсуждается даже. Думала, что этот вопрос давно решен, и мы всегда вместе. — Тогда в Старбакс в парке. Встретимся в двенадцать? — Буду ждать. До скорого. Я спрыгнула с кровати и побежала собираться. Времени был еще вагон, но я не могла сидеть на месте, зная, что собственноручно разрушила свою жизнь. Я встала перед зеркалом и уставилась на свое отражение. Прикрыла глаза и шумно выдохнула. В памяти стали возникать картинки. Я словно чувствовала, как губы Шото коснулись моей шеи, как руки заскользили по талии, поднимая футболку, а пальцы пересчитывали ребра. Я закусила губу и простонала. Черт. Холодный душ на несколько минут помог остудить пыл, но потом хлынул воспоминаниями. Ночь, гостиница, джакузи, Тодороки. Его руки касаются самых чувствительных мест. И я горю. Черт, так просто не может продолжаться. Ведь я же не смогу всю жизнь жить так. Любить его без возможности быть рядом. Черт, надо скорее выбираться из этого кокона. Увидеть девочек, рассказать обо всем, просить совета, а может и помощи. Только не оставаться одной, где каждый предмет напоминает о том, что мы могли быть вместе, и о том, что я его потеряла. И снова флэшбэки о том, чего никогда не было. Вот только теперь я ясно видела в своем фантомном мужчине Шото — его гетерохромные глаза, нос, губы, улыбку, его подбородок. И все вроде как возвращалось на круги своя. И я словно по крупицам восстанавливала обрывки, моменты, о которых почему-то забыла. Ночь, и я делюсь с Шото воспоминаниями, своими традициями, секретами. Я показываю ему татуировку, чувствую, с каким интересом он меня рассматривает. Господи. Я схожу с ума. Наскоро накрасившись и натянув первое, что выпало из шкафа, я надела куртку и закрутила вокруг шеи теплый пушистый шарф. Он пах Тодороки. И я чуть не взвыла, ощутив такой полюбившийся сердцу аромат. Еще немного, и мне нужен будет доктор. Девчонки ждали меня за нашим любимым столиком в углу кафе. Там, где никто не потревожит. Там, куда редко заходят посторонние люди. Разговор предстоял серьёзный. — Привет. Мы заказали тебе латте с карамелью. — Привет. Спасибо, — я обняла девочек по очереди. От Асуи жутко знакомо пахло, но я не понимала, почему, — новый парфюм? — Не совсем. В гости приехал мега крутой друг. Заобнимал, прося номер одной моей подруги. А потом очень расстроился, когда узнал, что мисс Свон вскоре станет миссис Бакуго. Ничего не хочешь рассказать? — Черт. — Это не ответ, детка. Не тяни, рассказывай, что такого могло произойти, что ты и словом не обмолвилась, что у тебя Шото, мать его, Тодороки в поклонниках? Или, может, ты забыла о таком важном событии в своей жизни, как поездка в Париж? — И снова — черт. Много он тебе сказал? — Да немало, — Асуи сощурила глаза и поджала губы. Очако недоумевающе покосилась сначала на подругу, потом на меня, потом снова перевела взгляд на подругу. — Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит? Или мы продолжим играть в угадайку? — Предоставим слово Изуку. Пусть она расскажет все с самого начала. И не утаивай ничего. Иначе я все выведаю у Тодороки. Надеюсь, что он еще не уехал. — Уехал? — Ну, он был весьма и весьма расстроен, когда узнал, что ты выходишь замуж. Сначала не отвечала на звонки, потом попросту решила пойти к алтарю с другим. — Это я на звонки не отвечала? Да я ждала его звонка. А он… да чтоб он… ну и пускай катится в свой Нью-Йорк. — Давай сначала, — я заметила, как Асуи достала из сумки телефон и стала копаться в нем. И что она там забыла именно сейчас. — Я рассказывала о своих дурацких снах. И тогда на фотосессии, то есть после нее… черт. Тогда выяснилось, что я не одна страдаю этой ерундой. И Шото тоже… его мучили похожие сны. Но мы оба не видели лиц своих «мучителей», — я набрала в легкие побольше воздуха и поджала губы, — он приехал вернуть мне телефон. И у него была моя подвеска. Мы разговорились, а потом я не выдержала всего этого накала. Ушла в ванную, чтобы умыться и успокоить нервы, но он пошел за мной. И мы переспали, — Асуи раскрыла от изумления глаза, а Очако чуть не поперхнулась кофе, — и те три дня, что он был в Сакраменто… мы провели в его номере наедине. И это были лучшие три дня в моей жизни. — Погоди, то есть три дня, которые Кацуки сходил с ума, искал тебя, ты пряталась в номере Тодороки? О, Господи. — Этого он тебе не сказал? Предпочел скрыть то, что делал со мной там? — я усмехнулась, понимая, что звучу грязно, — наверное, он жалел о том, что между нами произошло в те три дня. Поэтому и не звонил мне. А потом я разбила телефон. — Нет, Изуку. Я знаю его уже несколько лет. И твердо могу сказать, что в его глазах я могла прочитать многое — нежность, симпатию, любовь — но никак не сожаление. Да, жалел он потом. О том, что сразу не увез с собой в Нью-Йорк. Говорил, что можно было избежать проблем, если бы он был более настойчив. А еще он постоянно твердил, что вспомнил все до мельчайших подробностей. Но тут я окончательно запуталась, потому что ни черта не понимаю, что он имел в виду. — И что же такое он вспомнил? — Как ты проснулась в его квартире на Манхэттене, как бесила его, поссорила с Яойорозу, как он просил тебя остаться, но ты все равно ушла. И часть с желаниями я ни черта не поняла, — Асуи всплеснула руками и снова поджала губы, — Изуку, ты бы… — Боже. Я должна позвонить ему. Скажи мне, что он все еще здесь. — Идем, я знаю, где он остановился. Сделаем ему сюрприз! Пока я одевалась и приводила себя в порядок у зеркала, девочки заказали кофе на вынос для меня и Шото. Я благодарно схватила оба стаканчика и поспешила к выходу, попутно наматывая шарф так, как при последней встрече его мне завязал Тодороки — так, как нравилось ему. На улице заметно похолодало, и это было так нехарактерно для Калифорнии. Руки согревались от горячих стаканов с кофе, а сердце грела мысль о том, что я все же смогу поговорить с Шото. А значит крест на моей жизни пока ставить рано. Меня трясло, потому что я боялась того, что может принести эта встреча. С одной стороны, вся моя жизнь может полететь под откос, и сердце снова разобьется на мелкие осколки. А с другой — ведь все может пойти так, как нужно. И одна встреча может изменить все так, как мне хотелось бы. И я избавлюсь от бремени своих отношений с Кацуки. Черт, дождь. Серьезно? Каждый раз, когда мне нужно как можно быстрее добраться до какого-то важного места, всегда идет дождь. Как обычно. Я опустила голову, пытаясь спрятать лицо от назойливых крупных капель. Очако последовала моему примеру, а Асуи вытащила зонт, но не успела его раскрыть, и я вписалась в широкую мужскую грудь. Снова. Отскочила в сторону, пытаясь не расплескать кофе, и подняла голову, чтобы посмотреть в наглые глаза этого идиота. — Смотри, куда идешь! — Снова ты? — Шото? Тодороки прикрыл глаза и улыбнулся, не скрывая своего счастья. Асуи засмеялась, и я поняла, наконец, зачем она копалась в телефоне. И как ей вообще удалось все так подстроить? А, может, они все попросту сговорились за моей спиной? — Мисс Свон решила снова сбежать? Не стала отменять помолвку? — Это очень долгая история, и я расскажу тебе все, что случилось за эту неделю, но сначала я хочу услышать твои объяснения. Почему ты игнорировал мои звонки и смс? — я сощурила глаза и увидела, как парень соблазнительно облизал губы. Только сейчас я заметила, что он снова зарос. Как я люблю. Черт, и когда это я успела полюбить его бороду? — я все еще жду объяснений. — Только не здесь. Давай поговорим в тихом месте. Тодороки наклонил голову и оставил легкий поцелуй у меня на губах. А после обвил мою талию сильными руками и глубоко вдохнул запах, исходящий от моих волос. — Я соскучился.