Лебединая опера

Очако и Асуи быстро нашли тысячу причин, чтобы не мешать нам с Шото наслаждаться обществом друг друга. Тодороки был им бесконечно благодарен за то, что оставили нас. Но еще больше за то, что помогли нам встретиться после всего того, что случилось. Он потянул меня в то самое кафе, где еще совсем недавно мы с девочками пили кофе. Шото смотрел на меня, изучал так внимательно, словно никак не мог налюбоваться. Словно пытался запомнить каждую черту, каждую родинку, волосок на голове. Я чувствовала, как краснею, но не смела попросить его перестать, боясь испортить это мгновение счастья. — Ты именно такая, какой была… — Ты говоришь какими-то загадками, Тодороки. О чем ты? Парень судорожно вздохнул и прикрыл глаза, а я все так же не понимала, что все это значит. Неужели он настолько погрузился в мир фантазий, что поверил в эту страну несбывшихся желаний? Хотя, теперь это не имело абсолютно никакого значения. Теперь он был рядом, и это все, что мне нужно было для счастья. — Я очень скучал по тебе. — Я сильнее. Гадала, почему один очаровательный гетерохром решил меня бросить. Не хочешь объясниться, Тодороки? Почему ты не позвонил, — Шото опустил глаза и тяжело вздохнул, — что? — Просто я не хочу омрачать нашу встречу такими вещами. Я знаю, как это выглядело со стороны, но это было совсем не так, как ты думаешь. Просто после этих трех дней с тобой я ехал в аэропорт совсем другим человеком. Я был рассеян, витал в облаках, не смотря, что происходит вокруг меня. А выходя из машины, я попросту выронил телефон в салоне. Обнаружил пропажу уже на борту самолета, когда хотел написать тебе, что вылетаю. Так глупо получилось. — А дальше? Ты ведь мог приехать и восстановить телефон. Я места себе не находила… — Это было в Рождество. Ты думаешь, что я первым делом не полетел сломя голову в салон связи, чтобы восстановить карту и телефон? Или, может, что я не переживал о том, что не смог с тобой связаться? Я отстегнул парню в том магазине кругленькую сумму, он направил запрос на восстановление номера, но в главном офисе регистрация номера была отклонена и отсрочена до следующего дня. Шото запустил руки в волосы и шумно выдохнул, прикрывая глаза. Он боялся, что я не поверю, вдруг встану и уйду, оставляя его сидеть одного за столиком. — А потом я тебе позвонил. И ответа не было. Я устал выслушивать это надоедливое «аппарат абонента выключен» или «номер заблокирован». Поверь, Изуку, не было и секунды, чтобы я не думал о тебе. Я каждый день мечтал о том, чтобы прилететь к тебе, поговорить, забрать с собой. Я даже почти уехал в аэропорт в Новый Год, чтобы только провести его с тобой, но мама решила появиться именно в тот момент, даже не позволяя слово вставить в ее тираду. Прости, что так вышло. — Да я тоже хороша. Снова стала безвольной куклой, которая не знает, чего хочет от жизни. Кацуки привез из Лондона моих родителей, мы вроде как помирились. — Правда? Поздравляю, — Тодороки наклонился и поцеловал меня в висок, после чего снова отстранился, — а он не промах. Молодец, знал, что делает. Мне есть, чему у него поучиться. — Брось! Это было одной из его хитрых манипуляций. Он знал, что я снова упаду в его объятия из чувства долга. Понимал, что проигрывает тебе по всем статьям. А в особенности по той, где я тебя люблю. Ой… Я поджала губы, понимая, что только что призналась в любви Тодороки Шото. Щеки раскраснелись, а внутри все похолодело от страха быть неверно понятой или, что хуже, отвергнутой. Парень только улыбнулся и положил руку на мою горячую щеку. — Я тоже люблю тебя, Изуку. И я больше не хочу тебя терять. Больше никогда. Когда сегодня я пришел к тебе, но лишь «поцеловал замок», мне стало вдруг так страшно, что я не смогу найти тебя. Это было ужасное чувство, от которого я нашел единственно верное лекарство, — Шото чуть наклонил голову и прошептал мне в волосы, — Согласишься ли ты бросить все, что у тебя есть, и поехать со мной в Нью-Йорк? Ты нужна мне. Только ты. Я кивнула и потянулась за поцелуем. Шото накрыл мои губы своими и тут же оторвался, улыбаясь, словно довольный кот. В кафе вдруг заиграла песня. Вою на луну. И я улыбнулась, а Шото, словно поняв мои мысли, поцеловал меня и шепотом пропел то, что я хотела услышать. — А на небе слова, кто-то скажет, да-да - это была судьба. Я улыбнулась и поцеловала его в щеку. — Милая, нам нужно торопиться. Я думаю, ты должна поговорить со своим женихом, и мы сможем, наконец, стать полноценной парой. Не знаю, как, почему, когда, но на пороге в квартире Кацуки меня уже ждал собранный чемодан. Бакуго понял все без слов. А может с ним уже связались девочки, чтобы облегчить мою задачу. Он не вышел, чтобы попрощаться, поэтому я оставила кольцо на столике в коридоре. Шото забрал чемодан и со спокойной душой подхватил меня на руки и закружил, понимая, что теперь я всецело принадлежу ему и только ему. Он осыпал меня поцелуями, даже не потрудившись подальше отойти от двери в квартиру Кацуки. А я не могла поверить, что одна случайная встреча может так круто все изменить. *** Тодороки захлопнул за собой дверь в мою квартиру и вернулся к уже излюбленному занятию, которое начал еще в лифте. Губы нашли мои и смяли их в жадном и требовательном поцелуи. Руки опустились на мои бедра и резко прижали меня к его сексуальному телу. Я сорвалась на стон и углубила поцелуй, превращая его в более страстный и горячий. Правая рука Шото потянулась к молнии и, расправившись с ней, парень избавился от моей куртки, после чего сбросил пальто и с себя. Подхватив меня за попу, он поднял меня в верх и зажал между собой и холодной стеной. Я закинула руки на плечи Тодороки и потерлась о его бедра, сполна ощущая возбуждение. Шото зарычал мне прямо в губы рванул рубашку с такой силой, что пуговицы посыпались по полу. Я почувствовала, как его грубость заводит меня и снова качнула бедрами, прижимаясь еще плотнее. Губами я пососала язык парня и прикусила его, чем буквально заставила Тодороки застонать. Нажав руками ему на плечи, я оторвалась от губ и тихонько прошептала: — Опусти меня, пожалуйста, на пол. Шото повиновался и, как только мои ноги коснулись паркета, я почувствовала, как он подхватил меня рукой под коленку. Тодороки закинул мою ногу себе на бедро и еще сильнее вжал в стену, сжимая второй рукой оголенную грудь. Внизу живота сладко потянуло, и я снова ощутила его возбуждение даже через одежду. Избавившись от кружевного лифчика, Шото стал мять грудь, а я прикрыла глаза и громко застонала, чувствуя, как он трется об меня бедрами. Впившись в губы, он прикусил их до крови, после чего перешел к шее, оставляя на ней влажную дорожку из поцелуев. И снова укус. Еще один, и вот он языком зализывает образовавшиеся синячки. Подхватив вторую ногу, парень понес меня в кровать, не отрываясь от моей шеи ни на секунду. Нависнув надо мной, он скинул с себя свитер, оставаясь в белой майке, которая подчеркивала его стальные мускулы. Взгляд Шото был затуманен, а в глазах читались страсть и похоть. Одно аккуратное движение, и мы поменялись местами. Я прижалась к его торсу грудью, а руку просунула под джинсы, играя с готовым членом. Еще пара секунд, и Тодороки без майки, и я опускаюсь вниз, оставляя поцелуи на его груди, идеальном животе, проводя рукой вдоль кубиков, направляясь к ремню на джинсах. Я стягиваю джинсы вместе с боксерами и, закусывая губу, смотрю снизу вверх на Шото. Он лежит на кровати, оперевшись на локти, и ждет, что же я буду делать. Дразнясь, я облизала губы и снова закусила нижнюю, посасывая ее. С губ мужчины сорвался сладкий стон, который стал для меня сигналом. Опускаясь ниже, я обхватила губами член и взяла его так глубоко, как только могла. Сжав губы в тугое кольцо, я почувствовала, как рука Тодороки схватила меня за волосы, и парень неосознанно стал насаживать мой ротик на пульсирующий член. Несколько минут, и я почувствовала, что движения стали более резкими, бесконтрольными, а стоны более сладкими, дыхание — поверхностным. Поймав момент, я провела языков вдоль всего Его трясло, и он был уже совсем близко, но не хотел кончить так. Шото вытащил из моего рта член с пошлым причмокиванием и шумно выдохнул. Он снова перевернул меня на спину и впился в губы, попутно стягивая оставшуюся на мне такую ненужную одежду. Джинсы полетели в одну сторону, а тонкое кружево куда-то в другую. Тодороки устроился между моими ногами и снова глухо застонал мне в губы. Рукой он провел по бедру, поднимаясь выше, к комочку нервов, который так требовал ласки. Шото осторожно прикоснулся к нему пальцами, нежно провел вниз, скользнул внутрь, но быстро вытащил, и снова вверх. — Проси, — прошептал он мне в губы и прикусил нижнюю. — Пожалуйста, — я задыхалась от возбуждения и прижималась к его руки так, чтобы снова ощутить его прикосновения. — Еще. — Возьми меня, Тодороки. Я хочу тебя, — я почувствовала, как палец снова проделал те же манипуляции, что и раньше, — я хочу быть твоей. Ему хватило этого. Одним толчком он проник внутрь и стал быстро двигаться, с каждым разом наращивая темп, пока не дошел до нужного. Я стонала под ним, извивалась и даже кричала. Он брал меня грязно, сжимая грудь, дергая и выкручивая соски, заламывая руки, громко шлепая, а я только просила еще, понимая, что никак не могу им насытиться. День плавно перешел в вечер, а вечер сменился ночью. Мы сменили десяток поз, попробовали в ванной, на широком подоконнике, и он взял меня на кухонном столе, удовлетворяя мою фантазию. Мы никак не могли сполна насладиться друг другом, но сил больше не было. Откинувшись на большую мягкую подушку, Тодороки прижал меня к своему торсу и, оставив почти невесомый поцелуй на волосах, прикрыл глаза. Я подняла голову и поцеловала его в подбородок. После чего легла на плечо и мирно уснула. *** Я проснулась от того, что телефон буквально разрывался. Шото. — Да? Парень сбросил трубку. Я нахмурилась и плюхнулась обратно в теплую постель. Развернувшись, я едва не уткнулась в небольшую коробочку, стоявшую на подушке у Шото. Любопытство взяло верх надо мной, и я потянула ленточку, разорвала оберточную бумагу и нашла внутри целую кучу НИЧЕГО. На дне лежала записка: «Ищи в ванной». Наспех натянув заботливо оставленную на той же стороне кровати пижаму, я бросилась в ванную, где обнаружила еще одну записку, отсылающую меня в кухню, а потом в в гостиную и снова в спальню, к туалетному столику, куда я складываю косметику. Внутри — бархатная черная коробочка, и я буквально верещу от счастья, понимая, что он только что сделал мне предложение безумно милым способом. Дрожащими руками открываю ее, и оттуда вылетает фейерверк из конфетти и единственная сложенная вчетверо фотография Тодороки, привязанного к батарее наручниками. Без сознания. И адрес, по которому я решила незамедлительно выехать.