Последние Минуты Перед Последний Жизнью

Малфой сидел на корточках, прислонившись спиной к холодной стене. За время его заключения в Азкабане у него появилась привычка не сидеть попой на холодном полу. В тюрьме не было было лазарета, если заболеешь, то можно надеется только на свой иммунитет. Драко доедал давно остывашую кашу, когда в коридоре послышалось какое-то шуршание. Неожиданно загорелись факелы висевшие на стенах, и Малфою пришлось зажмуриться. Его глаза отвыкли от яркого света, и теперь он с огромным трудом пытался разглядеть происходящее за решёткой. Резкий щелчок в соседней камере и глаза Драко на несколько мгновений ослепило. Малфой догадался, что это была вспышка фотоаппарата. Наверное, специальный корреспондент Ежедневного пророка приехал в Азкабан, что бы сфотографировать заключённого и написать о нём статью. Малфой не знал заключённых, сидящих в соседних с ним камерах, поэтому он никак не отреагировал на это событие. Через какое-то довольно продолжительное время, стражи Азкабана вместе с фотографом ушли, но факелы не потухли, что немного не радовать. Хоть какое-то разнообразие для глаз. Ноги Малфоя затекли, послебние минут сорок он сидел, как статуя, не шевелясь. Что бы размять их, он стал ходить по своей крошечной камере, иногда остонавливаяь у решётки. Не сразу, но приглядевшись получше, Драко заметил смятую газету футах в четырёх от него. Драко просунул ногу в решётку и вытянул в коридор. Еле еле докосаясь до газеты носком стопы, не без труда, Драко медленно пододвинул к себе дневной выпуск Ежедневного пророка. Руки Малфоя дрожжали, они отвыкли от любого прикосновения, кроме грязной мантии и леденого камня. Дата.. дата.. Нужно посмотреть дату, главное найти дату... От волнение Драко сильно трясло, руки не слушались, а глаза не могли сфокусироваться. Через какое-то время, он смог успокоиться, и развернул свежий выпуск. Дата.. Нужно узнать дату.. необходимо. 7 июля, это был выпуск седьмого июля!!! Малфой в который раз за последние два дня осел на пол, обхватил колени руками и сжался. Так теплее, так спокойнее... Так менее страшно. Если до этого Драко только презирал, но в то же время и жалел себя, то сейчас ему стало по настоящему страшно. Страх, он побуждает нас действовать, отбросив условности, и возложить ответственности за действия на себя. Именно страх побуждает человека избегать опасности, корректировать своё поведение определённым образом и совершать различные действия, которые, по его мнению, способны его защитить. По этой причине, Малфою пришлось провести Пожирателей Смерти в школу на шестом курсе. Поэтому он много раз пытался убить Дамблдора. Сам Драко понимал, что для суда страх не оправдание всему, что он натворил, но мысль, что он просто боялся за жизнь родителей успокаивала его совесть. Страх смерти - базовый и главный страх человека. И Малфой всю жизнь боялся смерти, но не сейчас. Более того, для него не могло быть подарка лучше, чем возможность убить себя. Как на зло, в камере не было ни осколка, ни верёвки, ничего. Хуже.. Ожидание - медленная пытка, постепенно убивающая из нутри. Ведь он знал, что его ждёт, чего он боялся? Что бы успокоиться, Драко пытался вспоминать добрые и счастливые воспоминания из детства, что бы не думать о предстоящем суде, но не мог. Он был в Азкабане. Да и не столько дементоры мешали ему, как свои мысли, словно тараканы, бегающие туда сюда, и недавая сосредоточиться. Малфой знал свою дальнейшую судьбу— пожизненное заключееие в самом ужасном и страшном месте в его жизни, в Азкабане. Но нет нет, да появлялась надежда. Отец всегда решал всё связями и финансами. Да, состояние рода Малфоев за войну стало не таким устойчивым, но денег было много. Если бы его отец смог договориться.… Нет, это не возможно. Его семья потеряла всё своё влияние над Министерством Магии ещё на пятом курсе. Его отец скорее всего попытается договориться, но ничего не получится, тем более он сам сидел в одной из камер Азкабана. Его будущее навсегда загублено. В такие моменты он начинал по настоящему ненавидеть отца. Он испортил его будущее. Он, самый ужасный отец в мире, лишил его нормальной жизни. С шестого курса мир Драко начинает распадаться, и всё по вине Люциуса. Казалось бы, только что он и его отец верили, что стоят на пороге власти и авторитета, такого, какого они никогда не знали раньше, как его отца забирают из дома и заключают в далёкую грозную волшебную тюрьму, охраняемую дементорами. Люциус был образцом для подражания и героем Драко с рождения. А потом он и его мать стали изгоями среди Пожирателей Смерти: Люциус был неудачником и опорочил себя в глазах разгневанного лорда Волан-де-Морта. До этого момента Драко жил уединённо и под полной защитой родителей; он был привилегированным мальчиком, которого мало что беспокоило, уверенный в своём положении в мире и с головой, полной мелких забот. Напоминания нахлынули один за другим, и Малфой был не в состоянии продолжить читать. Успокоиться так просто не получилось, как бы он не пытался. Он заснул. Воспоминания слишком сильно вымотали Малфоя, поэтому сил не на что больше не осталось. Спал он не долго, не больше нескольких часов. Сон был отдыхом конечно, не таким уж как раньше. Теперь во сне Драко заново переживал худшие моменты своей жизни: отрывки битвы, дни в поместье при Тёмном Лорде, наказания Волон-де-Морта.. Казалось, что боятся уже нечего, самое худшее было позади. Война закончилась, он и его родные живы, мама жива.. Но как оказалось, последствия куда хуже. И для бывшего Пожирателя Смерти было невыносимо видеть кошмары ночью. Они как будто презирали его самого, не давая забыть, что он совершил и тыкая носом в свои же собственные ошибки. Воспоминания не могут быть хуже реальности. Но если они не позволяют зажить кровоточащей ране, прокручиваясь на протяжении двух месяцев, то это намного хуже. Воспоминания, как маленькие вирусы, которые медленно отравляют сознание и сводят тебя с ума. Проснувшись и придя в себя, Драко задержал взгляд на огне. Языки пламя словно играли с темнотой, периодически мелькая холодными мрачными цветами и переливаясь ярко-жёлтым цветом. Малфою всегда нравилось смотреть на огонь, он мог часами сидеть в поместье напротив камина. Драко не помнил где, но он слышал, что огонь олицетворял любовь, наверное слышал, как Пэнси читала какой нибудь журнал Дафне. Газета! Малфой вспомнил о свежем номере Ежедневного Пророка, нужно прочитать всю газету, пока не погасли факелы. Драко бегло прочл первую страницу с фотографией на пол листа, не до конца востоновленного Хогвартса, и на него нахлынула ностальгия. Он некогда больше не вернётся в эту школу. Слизеринец не мог сказать, что обожал Хогвартс, но он всегда олицетворялся у Драко с беззаботным детством. Не после битвы конечно. Теперь он всегда будет вспоминать о той страшной ночи, но несмотря на это, даже смотря на фотографию разваленной школы, Драко мог вспоминать о детстве в Хогвартсе с улыбкой. На третьей странице Ежедневного пророка Драко ждал неприятный сюрприз. Небольшая фотография его матери, с подписью: "... суд над Нарциссой Малфой, женой Люциуса Малфоя и сестрой Беллатрисы Лестрейндж состоялся 3 июля..." Драко вцепился взглядом в фотографию матери, анализируя её состояние. Миссис Малфой как и всегда выглядела превосходно, с надменным выражением лица. Ей позволили остаться дома, за неимением обвинения. Но Драко хорошо знал маму, он сразу заметил в её взгляде страх.. и усталость. Она выглядела опустошенной.. Пусть её оправдают, пусть её опустят, она не виновата, она ничего не сделала...— еле слышно прошептал Драко, прижимая помятую фотографию к груди. Он всегда знал что совершил, и что должен понести наказание, но Малфой свято верил, что его мама ни в чем не виновата. Ну просто не могла она нести наказания за поступки своего мужа и сына. Это было бы не правильно и не честно. Уж Визенгамот то должен это понимать. Министр Магии Бруствер этого не допустит. Впервые Драко обеспокоился своим внешним видом. В поместье Малфоя только это и заботило, но в тюрьме было не до этого даже ему. Но вероятнее всего, фотографию с его суда поместят в прессу вместе с вынесением приговора. Наверное это станет синсацией.. Тем более эту газету увидят все: Поттер, гриффедорцы, его школьные друзья, в том числе Пэнси и Астория, учетеля Хогвартса, не пойманные Пожиратели Смерти, может быть его мама. Малфой придирчево себя осмотрел. Некогда белые, идеально приглаженные волосы свисали грязными спутанными локанами. Волосы конечно не достовали до плеч, но явно смахивали на причёску Пэнси на 5 курсе, что тоже было не так уж плохо, как могло бы. Своего лица Малфой видеть не мог, но предпологал, что оно было далеко не в идеальном состоянии. Сальная мантия местами поравнная, обгоревшая в битве и испачканная в крови стала выглядеть ещё хуже, чем когда Драко впервые попал в Азкабан. Постоянная сырость в камере плохо влияла как на самого заключённого, так и на его одежду. Выгляжу я ужасно– слизеринец подвёл итог сам для себя. Но это всё неважно, ни один человек не должен догадаться о моих чувствах, мыслях, и обо мне самом. Слава Мерлину, с этим проблем возникнуть не должно. Он же Малфой! Скрывать свои эмоции он научился ещё в детстве, и это умение спасало его за жизнь много много раз. Драко снова взял газету в руки и принялся за чтение. Ему было не обходимо узнать, что жизнь продолжается, пусть и не у него. Он читал о новых магазинах, о назначениях на различные должности в Минестерстве Магии, о победе Холихедских гарпий, о новой книге Риты Скитер, о тихой и мирной жизни. Драко сам не знал почему ему было важно узнать, что население Британии наконец то получило заслуженный покой.