Планы

      Сегодня не ее день.       Вокруг всё розовое. Адриан завлекающе улыбается, притягивая ее за голые плечи ближе, тянется к уху и сладко тянет:       — Маринетт!       — А?! — Маринетт вскакивает, не понимая, почему голос Адриана такой же, как и у мамы.       Перед затуманенными глазами появляется сонная мордочка Тикки, которая…       Эй, минутку, что Тикки тут делает? И где Адриан?       Маринетт переводит взгляд с Тикки на свою... пижаму?! Непонимающе обводит взглядом свою комнату и…       Свою комнату.       — Черт, — прошипела Маринетт, хлопнув себя по лбу. — Поверить не могу. Просто сон.       Она, недовольно сопя, выбралась из постели и, потирая глаза, пошла в ванну, мельком бросив взгляд на часы и...       Замерла на месте:        «11:38».       Одиннадцать тридцать восемь.       Через двадцать две минуты она должна вместе с ребятами разрабатывать проект по физике. Разрабатывать проект у Адриана.       У Адриана, который живет не очень близко. В часе ходьбы. Кажется.       — Тикки?       — М-м?       — Скажи, что на часах не одиннадцать, — попросила Маринетт, не отрывая от них взгляд.       — Э... Там почти двенадцать?..       Секунда. Вторая. Третья.       И вот Маринетт запихивает в рот зубную щетку, одной рукой убирая волосы назад. Минуту спустя летит в комнату и натягивает заранее приготовленное белое платье. Проводит по волосам расческой, краем уха слыша тихое бормотание Тикки что-то про «красный, Маринетт».       Неважно.       Остальное помнила не очень хорошо: вот она мчится по лестнице вниз, на ходу натягивая балеток. Летит по улицам, как мини тайфун.       И проходит именно по той улице, где совершается вооружённое ограбление с захватом заложников.       Маринетт не могла проигнорировать.       Всё прошло не очень хорошо, она даже использовала супер-шанс. Но, к счастью, обошлось без жертв.       Дом Адриана был уже близко, даже слишком, что, впрочем, было хорошо — до конца трансформации осталось две минуты в лучшем случае. Маринетт осмотрелась, выбирая место для обратной трансформации.       Нашла, но тут в лицо ударилось что-то мягкое.       Быстро сгруппировавшись, девушка успела кинуть йо-йо.       Ненавижу голубей, — пронеслось в голове.       И она совершенно неожиданно поняла, что летит прямо в окно дома Адриана, подозрительно знакомое.       Тихо пискнув, Маринетт согнулась в полёте, чтобы влезть в проём. Влезла, но на ногах не устояла — ее озарила вспышка, и она поскользнулась (?!), чтобы...       … не упасть?…       Маринетт резко распахнула глаза. Координация вроде приходила в норму и…       …       Первое, что она увидела, были ее пальцы с розовым лаком на ногтях. Пальцы, очень хорошо выделяющиеся на фоне немного загорелой, влажной кожи твердой груди и…       Стоп, что?       Она моргнула пару раз, отчаянно пытаясь понять, не стукнулась ли головой об стекло?…       Реальность медленно начала возвращаться.       Но. Как-то. Слишком. Медленно.       Заторможено Маринетт поняла, что руки не обтягивает красная ткань костюма. В это самое мгновение мозг отказался работать.       ОШИБКА.       Кожа под руками была горячая, по которой не спеша стекали капельки воды.       ОШИБКА.       Кажется, на ее пояснице и чуть выше лежали чьи-то руки.       ОШИБКА.       Отсутствующий взгляд скользнул выше. И еще выше. Замер на ключицах.       ОШИБКА.       Что происходит?       ОШИБКА.       Она все же упала и разбилась, да?       О-ШИБ-КА.       Знакомый. Этот обволакивающий запах слишком знакомый. Он, кажется, постоянно жил в ее носу. Его запах.       О-ШИБ-КА.       Его? В голове одновременно появился образ глубоких зеленых глаз, полных надежды, затаенной печали, и других, почему-то опять зеленых, но в этот раз ярких, с озорным блеском.       О-ШИБ-КА.       Но разве это один человек?…       ОШ-ШИБ-БКА.       ОШ-ШИБ-БКА.       ОШ-ШИБ-БКА.       — М-Маринетт?… — хриплый, ошеломленный и до ужаса знакомый голос.       Бац!        В голове возникло всего одно слово, сравнимое с раскатом грома. Имя.       Адриан.       У Маринетт подкосились колени, в глазах на секунду потемнело, но ее падающее тело снова подхватили и притянули обратно. Прижимая непозволительно близко.       Ошибка. Ошибка. Ошибкаошибкаошибка.       — Эй, М-Маринетт!…       Это что, правда Адриан?       Она впилась взглядом в его, или-чью-то кожу. Выше. Ключицы. Выше. Крепкая шея. Выше. Подбородок и слишком идеальные губы, чтобы принадлежать настоящему человеку. Выше. Прямой тонкий нос. И глаза. Распахнутые. Зеленые. С расширенными зрачками. И целой тонной шока.       — Адриан? — свой растерянный шепот подействовал, как ушат холодной воды.       Отрезвил.       Она что, влезла в душ, трансформация спала, и ее обнимал полуголый Адриан Агрест?       Или голый?       Неожиданная мысль заставила отскочить от парня. Глаза против воли стрельнули вниз, где, слава Богу, полотенце обвивало узкие бёдра, но… Этот торс.       Рельефные, твердые мышцы Адриана Агреста, который только что вышел из душа.       Мозг вновь попытался отключиться.       Черт возьми.       — Ч-Что... А... Я... Т-Ты... З-Зач-что?.. И-и-и...       Маринетт закрыла глаза руками, опасно качнувшись влево. Щеки, уши и даже плечи горели огнем.       Я прижимаю к глазам влажные руки. Влажные из-за того, что они касались мокрой груди Адриана.       Она опять качнулась, но рукой успела зацепиться за край раковины, а второй вцепилась в волосы.       Маринетт отчаянно отказывалась верить в реальность происходящего. Глаза заметались по комнате — а вдруг его тут нет и она дома? — и сразу замерли, наткнувшись на парня.       Это был Адриан. Адриан, с мокрыми волосами, скользящими по твердой — она, мать вашу, знала, что твердой — груди и поджарому животу. Адриан, с белым полотенцем вокруг бедер.       Полуголый.       Полуголый Адриан Агрест.       — Б-боже мой…       Ха-ха.       Адриан еле сдержал нервный и неуместный смешок.       Боже мой?..       Минуту назад в его голове возникло другое словосочетание, затем второе, третье и так далее.       И самое вежливое из них — твою мать.       — Ч-Что вообще… — она сверлила взглядом пол, одной рукой схватившись за голову.       — Че за херня?… — тихо поправил Адриан, но она не услышала.       — Я же… Н-Но ты…       — Гребаный пиздец, да? — и снова не обратила внимание.       — Ох…       — Блять, — немного изменил ее вывод Адриан. Ноль внимания.       Адриан ее понимал.       У него самого было примерно то же самое.       Сложно отреагировать по-другому. Или невозможно. Конечно невозможно.       Ты выходишь из душа, слышишь крик, наспех обматываешься полотенцем и идешь к окну, как в него влетает любовь всей твоей жизни.       Ну, как влетает: приземляется на ноги, неуклюже махает руками и летит лицом вниз.       И тут розовая вспышка.       Адриан поймал ее чисто рефлекторно. Тело двигалось само по себе, но в мыслях он все еще стоял у окна, тупо пялясь на приближающуюся красную точку. Слишком большую для точки точку.       Да, конечно, он поймал Ледибаг. И чуть не выронил одну вспышку спустя, увидев дезориентированную Маринетт.       Вывод напросился сам собой — он спит.       Да, спит. Заснул, принимая душ. Или же он не просыпался. Точно, не просыпался. Так, ладно.       Он спит, ведь…       Ведь он бы понял, что за его спиной сидит любовь всей жизни, так же?       Это ведь так?       Он бы понял, что Маринетт это…       — …Ледибаг, — заключил Адриан.       И встретился глазами с её. Васильковыми. У нее — подумать только — васильковые глаза.       — Адриан, — прошептала она так тихо, что еле расслышал из-за звука льющейся воды в кабинке, которую он не выключил.       — Д-Да?       Я же сплю, да?…       — Я… — она моргнула, взгляд опустился ниже и ее глаза округлились. — О нет. Нет. Нет-нет-нет.       Адриан удивленно моргнул.       — Мама… — лицо у нее стало таким, будто он какой-то маньяк, измазанный в крови. — Прости! Прости-прости-прости!       — Эм…       — Я не… Я… Ампрф!… — она на секунду озадаченно уставилась на его руку, закрывшую ее рот, чтобы на крики не прибежала Натали.       И тут же ее щеки покраснели. Адриану показалось, что и шея тоже. Он почти убрал руку, как увидел…       Увидел и понял, что попал.       Белая ткань ее платья намокла от его объятий — так, об этом ты подумаешь позже — и тонкая ткань прилипла к телу.       Ей очень идет красный — отстраненно заметил Адриан, взглядом скользя по ее груди и красному бюстгальтеру, так четко проступающему из-под мокрой ткани.       И нет.       Адриан не скользил.       Поедал и пожирал глазами, жадно смотря на то, как ткань умудряется натягиваться от ее частого дыхания. Как грудь часто вздымается и опускается.       Ткань вдруг показалась ненужной. Лишней. Под кожей рук нещадно закололо от желания сорвать с нее ее и…       Не смотри. Не смотри. Не смей, бля, смотреть. Ты не смотришь. Ты не думаешь. Ты не паникуешь и не заводишься. Ты не… да бля!       — Ад-дриан?… — парень тут же отвел взгляд куда-то вправо и уставился на белоснежную раковину.       Ему показалось, что ее растерянный негромкий голос треснул его по макушке так, как если бы это сделали чугунной сковородкой.       Он не спал, да? Или… это сон с хэштегом «самые грязные мыслишки Адриана Агреста»?       Бред.       — Я… П-просто… — глаза против воли вернулись к ней, потому что…       Черт. Он не понимал. Вообще ни черта не понимал.       Какого черта они стоят в его ванной комнате, какого черта он пялится на ее грудь, и какого черта Маринетт-или-Ледибаг стоит в белом, намокшем платье? Ах, да! Какого черта сон такой реальный?!       Она хлопнула длинными ресницами, почему-то краснея сильнее. Обхватила себя руками, глядя ему за спину жалобно-паникующим взглядом.       Адриану стало почти стыдно за свои мысли. Как бы он чувствовал себя, если бы его самый главный секрет открылся бы в ванной Маринетт?…       Капец, блин…       — Ты… ты теперь знаешь, что я… — она запнулась и сглотнула, опустив голову вниз. — Что ты… ты же узнал и… то, что была… что ты думаешь об этом… и ты не… Боже.       Она закрыла лицо руками, всем своим видом крича: «Я хочу свалить отсюда!».       И что я могу сказать? М? Эй, Маринетт, я тут узнал, что ты Ледибаг, но меня больше волнует то, как быстро я смогу тебя раздеть?… Так что особо не парься, думая, что мне сказать. Мозг у меня явно не работает.       Послышался короткий и несильный удар в дверь, затем заговорил тот, из-за кого Адриан пожелал сдохнуть:       — Эй, засранец, ты бы там заканчивал, а то идет твой отец. Вдруг он застанет тебя за твоими мерзкими делишками?       Тихо не было — просто звук льющейся воды.       Адриан бросил на дверь убийственно-паникующий взгляд, прикидывая, что он скажет Маринетт.       Кто-то из персонала? Друг? Квами?       — Адриан, — вдруг глухо произнесла Маринетт, привлекая внимание. И он заметил. Ее нечитаемое выражение лица. Спокойное. Собранное. И близко не такое, как минуту назад. — Это ведь был голос квами Нуара?       Парень открыл рот, чтобы наиболее тактично и правдоподобно соврать невозмутимой Маринетт, как промелькнула мысль:       — Откуда ты знаешь, что это голос Плагга?       Где, черт возьми, они виделись и…       — Плагга? Ты знаешь его имя.       Сука.       Он впервые в жизни ляпнул, а потом подумал. Адриан еле удержался от всемирно известного «рукалицо», лишь удрученно скривился, поджав губы.       Осторожно взглянул на невозмутимую Маринетт, глаза которой странно блестели и сверлили его очень, ну о-очень страшным взглядом.       — Эмм… Нет?…       И тут за дверью послышался голос этого маленького, мерзкого, эгоистичного, глупого… Одним словом, голос Плагга:       — Пацан… Там что, Ледибаг?…        Адриан не отрывал от нее взгляд, потому и видел, как в замедленной съемке: сведя брови на переносице, она закусила губу, перевела взгляд с двери на него и внимательно сощурилась.       Приложила трясущуюся руку ко лбу, качая головой.       Адриан охарактеризовал бы это как шок. Или как истерику, к которой и он был близок, но…       Адриан был против половой дискриминации, правда. Но устраивать истерику, как какая-то девчонка… Нет, он не станет. Он ведь Агрест.       Он может и вот так: глупо стоять на месте, флегматично смотря на бормочущую что-то себе под нос Маринетт, равнодушно надеясь, что она не посмотрит вниз. И пытаясь не завизжать, как… как какая-то девчонка. Угу.       И вдруг.       Ее голова резко дернулась вверх. Маринетт уставилась прямо на него, нанося безумным взглядом удар по почти титаническому спокойствию. Заставила нервно сглотнуть и признать, что это правда происходит. И будут последствия.       И первое из них — ошеломленная Маринетт: глаза распахнулись, рот приоткрылся, а из ее горла вырвался хрип. Адриан мгновенно сжался.       Сделай уже что-нибудь, кретин! Хватит стоять, как истукан!       В наступившей тишине и сквозь звук воды в кабинке он услышал стук каблуков и звук открывающейся двери в своей комнате. Вспомнились-слова Плагга.       И тут Маринетт закричала, на секунду оглушив его своим нечеловеческим воплем. Руки молниеносно метнулись к ее рту, затыкая.       Послышались быстрые шаги, Адриан метнул взгляд к запотевшему стеклу кабинки.       Что хуже? То, что отец их застанет или то, что они будут прятаться от него в кабинке? Он ведь заметит, что в кабинке кто-то есть, если Адриан останется на месте, а Маринетт... Заметит.       Подумал. Секунду.       Решил. Спустя две секунды он и Маринетт стояли под упругими струями воды.       — Адриан? — скрип открывающейся двери.       Отец.       И еще раз — сука.       Маринетт сразу узнала голос Габриэля Агреста. По спине поползли мурашки не то из-за отца Адриана, не то из-за того, что она в душе. С Адрианом.       С Адрианом ли?… — промелькнула мысль.       Нет. Не с ним. Она просто… Просто… Она просто ударилась головой! Именно! Наверное, трансформация спала, когда она все еще была в воздухе. Она упала и стукнулась головой. А теперь просто видит какие-то глюки. Точно.       И как она раньше не додумалась?…       Это глупо, да? Нет, не глупо. Или…       — Д-да, пап?… — она вздрогнула и реальность (не реальность) с треском обрушилась на ее голову.       Маринетт против воли поймала его взгляд, и они синхронно отвели глаза.       — Кхм. Ты не мог бы выйти? — Адриан, кажется, сглотнул — кадык на секунду дернулся.       Адриан стоял очень близко, согнув руки так, что они были по обе стороны от ее головы. По его лицу стекала вода, мокрые волосы потемнели и прилипли ко лбу.       Маринетт скользнула взглядом чуть ниже. К глазам. К глазам, которые гипнотизировали что-то над ее головой. Неожиданно розоватые высокие скулы.       Адриан покраснел из-за нее. Или Нуар покраснел из-за нее.       Маринетт упрямо мотнула головой, потому что… Да быть такого не может. И точка.       — Что у тебя происходит? — требовательный и слишком настойчивый голос Габриэля неприятно резанул по ушам.       — Я… тут… — Адриан секунду паниковал, а потом покраснел чуть сильнее, выдав многозначное: — Пап.       — Адриан.       Адриан тихо выругался, глаза Маринетт округлились, и изо рта вырвалось тихое «ох».       Да, тихое, но Адриан услышал. Опустил глаза и встретился с ней взглядом.       Смесь смятения, смущения и паники. Такие явные, сбивающие с толку эмоции зеленых глаз.       Смущение, неверие и начинающий проступать ужас в голубых.       Глаза в глаза. Не мигая.       Маринетт готова была стоять так вечность, зная, что такой Адриан навсегда запечатлился на внутренней стороне век.       Это влюбленность в него никогда не пройдет, верно?       Маринетт знала, что нет.       Никогда.       — Адриан?       Адриан моргнул, Маринетт за ним. Кажется, они смотрели друг на друга слишком долго.       — Я занят и ты… — Адриан сглотнул. — …должен понимать, чем именно.       …       Маринетт непонимающе нахмурилась, чуть ли не кожей ощущая воцарившиеся, давящее молчание. Что он такого сказал?       — Надеюсь, ты этим не злоупотребляешь, Адриан.       На Маринетт нахлынуло осознание. Габриэль думает, что Адриан злоупотребляет…       — Ч-чем?! — Маринетт. Громко. Истерично. Вскрикнула.       …       Слишком поздно закрыла рот ладонью.       Поймала вопросительно-обреченный взгляд Адриана и сразу опустила пылающее от стыда лицо.       — То есть, я имел ввиду… — Адриан пытался выкрутиться. — Ты про что?       …       — А про что ты…       — Пап, я… — глаза сами нашли лицо Адриана и в неверии моргнули, увидев его красное, очень красное и очень смущённое лицо. — Я… кхм… дрочил.       …       Он закрыл глаза, а Маринетт… А Маринетт просто стояла, смотря на румянец Адриана.       Дрочил.       Мозг отказывался ставить в одном предложении это слово и имя Адриана.       Дрочил.       Адриан дрочил.       — Показалось, — пробормотал Габриэль так тихо, что Маринетт подумала, что ослышалась. Он… заметил ее? Кажется.       Но теперь думает, что показалось, потому что он узнал, что Адриан...       Дрочит.       Хах.       — Ладно. У нас не было разговора об этом, но ты, в любом случае, должен предохраняться.       — Пап, — пискнул Адриан.       — Ты должен знать про...       — У меня не было секса!       Дрочил. Адриан. Секс.       Что-о-о?!       До нее дошло. Это правда. То есть, это может быть правдой, потому что Адриан парень и... еще он Кот Нуар.       А если это так, то все происходящее реальность. Она не ударилась головой. Адриан с отцом разговаривают про контрацепцию. Ах да, еще Маринетт Дюпэн-Чэн стоит в душе с Котом Нуаром.       Маринетт посмотрела на Адриана. По-новому. Он так и не открыл глаза, и выглядел так, будто смирился со всем, что происходит, но он, в принципе, не прочь сдохнуть.       — Не было? — раздался огорошенный вопрос его отца.       Адриан зажмурился сильнее. Маринетт в глубине души порадовалась, что может так бессовестно пялиться на него.       — Нет.       Секунда. Две. Три. Четыре. Пять.       — Почему?       И в этот момент Адриан резко распахнул потемневшие глаза и зло прорычал:       — Стесняюсь, бл… — встретился с ней глазами и заткнулся.       — Стесняешься.       Он смотрел, и она видела, что злость сменилась обреченностью. Стыдом.       — Адриан?       — Да?…       — Ты Агрест. У тебя по определению не может быть ничего, чего надо было бы стесняться.       Маринетт залилась краской. Против воли представив себе ту часть Адриана, которой не надо стесняться, потому чт…       Чт…       Чтт…       Ччттт….       ЧТО?!       — С-сука, — разъяренное шипение.       Губы, растянутые в оскале. Маринетт вдруг стало не по себе. Она почти ужаснулась тому, что Адриан может так свирепеть. Может так сверкать глазами, так кривить губы и сжимать челюсти в бессильной злобе.       Низ живота неожиданно резко начало тянуть. И не от страха.       — Черт, — прошептала она, закрыв глаза.       А через пару секунд послышался нервный голос:       — Да, ты п-прав. Пап, может, поговорим об этом чуть позже, я… занят.       Ее глаза распахнулись. Запуталась. Это все слишком.       — Ладно. Я хотел сказать, что улетаю в Милан через час, а не вечером.       — Удачного полета.       Дверь открылась и закрылась. Звук туфель, который сошел на нет.       Адриан вздохнул, опустив вниз голову.       — Поверить не могу… — шепот.       Маринетт издала смешок, невольно привлекая к себе его внимание.       Посмотрели друг на друга. И синхронно покраснели. Голова Адриана начала опускаться, но замерла, не скрыв пылающее лицо. Маринетт вздохнула, пытаясь успокоиться, и заметила.       Куда он пялился.       Не веря, опустила глаза и… Блин. Она забыла поменять бюстгальтер.       Руки сами метнулись к груди, закрывая. Адриан тотчас отшатнулся назад, и, повернув голову вправо, пробормотал:       — Я не… Прости. Тебе надо переодеться. Я с-сейчас.       Адриан смылся практически за секунду.        Маринетт пыталась возмутиться, хотя бы нахмуриться. Но она лишь смущалась. Это же Адриан. Он воспитанный и наверное просто удивился сочетанию красного белья и белой одежды.       Он не стал бы пялиться на ее грудь. Раньше же не пялился.       Она простояла в кабинке несколько минут, прежде чем до неё донёсся приглушенный и неуверенный голос:       — Маринетт… Может, выйдешь из кабинки?…       Вот черт.       Маринетт вздрогнула, сделала глубокий вдох и опустила руки. На трясущихся ногах вышла, гипнотизируя собственные ноги.       — Держи, — Маринетт робко подняла глаза и увидела, что Адриан положил одежду на край ванны. — Я сейчас выйду. Алья и Нино, наверное, скоро придут, так что… переоденься.       И вышел, не посмотрев на нее.

***

      Маринетт спокойно расстегнула платье и вылезла из него. Оно с громким, чавкающим звуком упало на пол. Насквозь мокрое, как и белье, которое… надо снять?       Это было для нее слишком. Но если не снять, то они намочат одежду и будут проступать из под нее.       Маринетт удрученно покачала головой. И сняла белье, обмотав вокруг него платье, из которого выжала целую лужу. Положила сложенную одежду на край раковины. Вытерлась огромным полотенцем.       И поняла, что собирается надеть одежду Адриана на голое тело.       Из груди вырвался смешок. Как глупо: Адриан узнал, что она Ледибаг, он сам может-или-не-может быть Нуаром. А Маринетт думает о том, надо ли снимать бюстгальтер?       Глупо, да? Глупо. Глупо, глупо. Очень-очень глупо.       Она сглотнула, с трепетом натянула на себя черную футболку с зеленой надписью «Agrest» на груди. Футболка закрывала голые ягодицы. Снизу надела черные шорты ниже колен.       Подошла к двери, положила руку на дверную ручку и... Уперлась лбом в дверь.       Это все нереально.       Адриан. Нуар. Душ. Одежда. И снова: Адриан. Или всё-таки Нуар? Нуар...       Маринетт глухо застонала, понимая, что голова сейчас просто разорвется, покрыв идеально чистые стены ошметками мозга.       Захотелось сползти на пол и просто сидеть там ровно до того момента, как она… проснется? Очнется? И за стеной не будет ждать Адриан-и-как-бы-не-Нуар?       Стоп. Он ведь ждет.       Кем бы Адриан ни был, он все еще ее одноклассник, которому надо объяснить, почему она влетела в его ванную. Почему туда влетела Ледибаг.       — Маринетт?… — тихий голос Тикки заставил подпрыгнуть и развернуться.       Она сразу увидела квами, парящую в метре от нее и смотрящую и беспокойно, и серьезно.       — Тикки, — Маринетт сглотнула, прикрыв глаза.       Пару секунд царила тишина, которую неожиданно прервала Тикки:       — Я… прости меня, я правда больше не смогла продержаться. Если бы я не… — она замолчала, пристыжено опустив голову.       До Маринетт не сразу дошел смысл сказанных слов. Она непонимающе смотрела на подругу и думала.       Думала.       — Ох, Тикки, ты чего?… Если бы я не проспала и не сняла бы трансформацию раньше, то этого не было. Так что… — она замолчала, пытаясь привести в порядок мысли и выдать что-то более понятное. — Я имею ввиду… Во всем виновата я, не извиняйся.       …       — Так Адриан — это Кот Нуар?…       Не выдержала. Ляпнула единственную мысль, которая вертелась в голове.       — Эм… ну… да.       — Боже…       Черт. Черт. Черт.       Это правда. Правда. Блин, это правда. Правда. Правда-правда.       — Но, Маринетт, ты ведь и так это поняла, разве нет?…       Поняла, но не признала.       — Я… я ведь должна… Мы должны объясниться… Он не станет разглашать, но все же… Это ведь… Но как же… А я… И мы… Поверить не могу. Этого просто не могло быть. Просто не могло. Не могло же, Тикки?       Тикки неуверенно покачала головой.       — Ну не могло. Как так можно? Я бы поняла. Должна была… Просто не могла не понять... Как же так?…       — Маринетт, — строгий голос Тикки отвлёк от намечающейся истерики. — Соберись. Я понимаю, но ты — Ледибаг. Ты просто обязана сохранять спокойствие.

***

      — Что-то её долго нет, — Адриан кинул на дверь нетерпеливый взгляд.       А вдруг она сбежала через окно?       — Пф, твоя леди драпанула.       — Да заткнись ты! — прошипел Адриан, пытаясь испепелить Плагга глазами. Не вышло. Просто дверь от ванной притягивала взгляд, как магнит. — Может, стоит проверить?       Адриан уже сделал пару шагов в сторону ванной комнаты, как Плагг насмешливо фыркнул:       — Ты просто хочешь подсмотреть. Не ищи оправданий.       — Плагг!       — Что? — Плагг взлетел, отрываясь от дивана, на котором сидел. Взлетел над Адрианом, ухмыляясь. — Я просто называю вещи своими именами.       — Ты просто меня выбешиваешь!       Плагг вздохнул с наигранным огорчением. Адриану казалось, что он вот-вот начнёт строить ему рожи, пытаясь раздразнить сильнее.       — И почему людишки так сильно любят себя обманывать?       — Не знаю, — закатил глаза, уверенно приближаясь к двери и проговаривая себе под нос: — Я всё-таки проверю.       — Да-да, извращенец. Иди и глянь одним глазком, как твой-просто-друг переодевается.       — Пла-а-аг!       Как назло дверь в этот момент открылась.