Warlock Dowling Loves Love

      Няня, как решил Варлок, была лицемеркой.       Он узнал это слово от его родителей, когда они ссорились, закрывшись в кабинете. Брат Франциск сказал ему, что это называется "подслушиванием", а Няня сказала, что если люди действительно хотят, чтобы их разговоры не покидали пределов комнаты, они должны быть тише. Поэтому он не был уверен, плохо это или нет.       Как бы то ни было, Варлок узнал слово, еще не до конца понимая его значения, пока не спросил Брата Франциска. Именно его, а не Няню, потому что садовник имел невероятно огромный багаж знаний, он знал все от Великой французской революции до рецептов блинчиков. Варлок также несколько месяцев назад узнал о водомерках и подумал, что лицемерка - разновидность этого насекомого. Получается, что его мама назвала отца каким-то насекомым? Что за бессмыслица? Варлок решил поискать дальше.       Брат Франциск нахмурился и спросил, где он услышал это слово. Варлок солгал, что услышал его на кухне от прислуги. Няня одобряла ложь, однако ненавидела, когда врут ей. В этот день мальчик наконец узнал, что лицемерка не имеет ничего общего с водомеркой, как он думал все это время, и что на самом деле это человек, который совершает поступки вразрез своим словам.       Теперь все стало на свои места. Варлок понял, почему его мама выкрикнула это в ответ на слова отца, что она неоправданно много проводит время в поездках далеко от дома.       Несмотря на все это и на его новоприобретенные знания, мальчик все равно считал свою Няню лицемеркой. За одним из обедов Варлок поделился этим с ней. Он сидел и отрывал корочки от сэндвича, пытаясь покормить ими большую каштановую собаку под столом. Няня прекрасно это видела, но не собиралась прерывать его попытки, так что он продолжал. Впрочем, когда он с ней заговорил, она издала забавный звук в глубине горла и выразительно подняла свою бровь.       "И все же, где ты услышал такое слово?"       "Подслушал разговор своих родителей". Варлок ответил с улыбкой. Няня одобряла такие действия и никогда не стала бы ругать за это.       Она сжала свои накрашенные губы и полезла в кармашек своей черной твидовой жакетки, откуда достала обернутую конфетку. Няня покатила ее по столу, и он, улыбаясь, отложил в сторону свой сэндвич, чтобы взять лакомство. Однако он не успел, Няня схватила конфету своими длинными пальцами.       "Почему я лицемерка, дорогой?"       Варлок в ответ скорчил лицо и пожал плечами.       "Потому что однажды я сказал тебе, что люблю Мэделин, а ты возразила, что любовь - это глупо, я не должен любить что-либо и мое предназначение - стереть этот мир в пепел."       Уголки губ Няни слегка поднялись. Упоминание Мэделин заставило собаку, мило растянувшуюся под столом, поднять голову, и ее хвост пару раз лениво шевельнулся. Варлок втайне все-таки любил ее.       "Едва ли это делает меня лицемеркой. Может ты перепутал это слово с другим?"       Варлок посмотрел на конфету, находящуюся в плену под бледной рукой Няни с аккуратно накрашенными ногтями, которые очень подходили под ее наряд. Он посмотрел на Няню, а потом обратно на плененную конфету. Няня опять полезла в карман и достала еще одну, но эта уже была ярко красной и блестящей. Варлок получал такую только в особенные дни.       "Ты становишься манипулятором". Она сказала это с некоторой гордостью, "но не слишком умничай для своего же блага. Так, о чем же ты говоришь?"       "Ты запретила мне любить что-либо, но сама любишь Брата Франциска."       Лицо Няни тут же изменилось. Напускная важность (он выучил это слово от Брата Франциска) и приличный вид исчезли на секунду. Даже показалось, что перед мальчиком сидит вовсе не Няня.       "С чего ты это взял?"       Варлок закатил глаза, и вторая конфета отправилась ему в рот. "Это очевидно." Он немного подождал и вставил одно из своих любимых выражений. "Cтопудово."       Няня и Брат Франциск оба ненавидели его "чертов американский жаргон". Но он ничего не мог с этим поделать, его родители так разговаривали. Варлок неумышленно запоминал некоторые фразы. В этот раз он мог себя одернуть, но Няня и подумать не могла, что он не заметит, что они влюблены друг в друга. Няня молчала некоторое время, так что мальчик встал и аккуратно похлопал ее по руке так же, как это делает Брат Франциск, когда Варлок чувствует себя подавленно.       "Ничего страшного, я никому не скажу, Няня."       Няня резко выпрямилась в кресле и снова стала похожей на себя. Собранная, сделанная из стали и не говорящая глупостей.       "Конечно нет, ведь это совсем неправда. Брат Франциск и я едва ли знаем друг друга."       Может Няня одобряет ложь, потому что сама себе постоянно ее говорит. Варлок стукнул своей ногой под столом, размышляя о тех редких минутах, когда он видел их вместе. Вот например, когда Брат Франциск поливал цветы в саду, и Няня пришла к нему и начала кричать на бегонии. Или когда Няня попала под внезапный дождь и Брат Франциск вдруг появился из ниоткуда с большим белым зонтом, который мог защитить их обоих от дождя. Он проводил ее до крыльца дома и помог подняться по ступенькам. С ее каблуками на скользкой подошве это было довольно сложно.       Лицо Няни становится более мягким рядом с Братом Франциском. Она даже стоит по-другому и как будто тянется к нему. Как магнит. И он всегда улыбается широкой и немного глупой улыбкой, показывая свои кроличьи зубы, когда видит Няню. И еще когда кто-то из них не замечает, другой иногда останавливается и смотрит на него таким же взглядом, будто они из тех глупых любовных мелодрам, что мама смотрит по телевизору в гостиной.       "Как скажешь, Няня."       Варлок больше не поднимал эту тему. Но когда она оставила свою работу и уволилась, Брат Франциск тоже ушел в тот же самый день. Мальчик будет скучать по ним, они намного забавнее его родителей. Ему нравится думать, что они просто сбежали вместе и сейчас живут где-нибудь в коттедже. В таком, чтобы Брат Франциск мог содержать свой милый садик, и где Няня могла бы свирепо смотреть на детей, которые рискнули пробежаться по газону.       Или в конце концов, он надеялся, что где бы они ни были, они вместе. Ему нравилось это чувство любви, что бы не говорила Няня. И он уверен, что Няне тоже. В тайне.