Немного о глупостях

      Если честно, этого не знает никто, но в какой-то момент Чонгук и Тэхен становятся совсем неразлучны. И хотя открыто они ничего такого не делают, все почему-то решают, что там все серьёзно. Наверное, уж слишком странно те себя ведут. То и дело шушукаются, переглядываются так, словно что-то скрывают и секрет этот известен только им. Не то чтобы раньше этого не было, но сейчас это происходит постоянно. И спроси у них, о чем они говорят — ни Чонгук, ни Тэхён не проболтаются, лишь загадочно улыбнутся и покачают головой. А ещё они стали пропадать. Да, в буквальном смысле. То, что они друг с другом где-то тусуются, и так понятно: уходят они вдвоем, отмалчиваясь, куда, и приходят тоже вдвоем. Конечно, они и раньше частенько проводили время вместе, но сейчас это происходит с такой завидной регулярностью, что у мемберов давно закрались не то чтобы подозрения, а скорее уже утверждения. Но все продолжают тактично молчать, когда Тэхен, приобнимая Чонгука за талию, торопит того к выходу из общаги. Вернутся они, вероятно, поздно ночью. Хосок тогда ухмыляется и подавляет смешок в кулак, Намджун как будто вообще не реагирует, хотя иногда вздыхает, тяжело так, естественно, беспокоится о будущем группы. Сокджин его в такие моменты сочувственно по спине хлопает, а сам ситуацию никак не комментирует. Юнги же как-то параллельно. Вот вообще параллельно, как ему казалось. До той поры, пока он не заметил Чимина, после того как Чонгук и Тэхен ушли. И сердце Юнги сжалось при виде того, как Чимин улыбается какой-то неестественной улыбкой, как будто совсем улыбаться не умеет (он-то?), как взгляд его потухает, а руки немного дрожат. А ещё не проходит и десяти минут, как он исчезает. Иногда незаметно для окружающих, если так возможно, иногда оглашая причину: то это душ, то это звонок, то это «устал чего-то, пойду полежу». И все лишь кивают, не обращая внимания, а Юнги хочется пойти за ним и сказать, что актёр он так себе.       Честно, Юнги не знает и знать не хочет, куда девается Чимин. Он просто не готов увидеть того в минуты слабости. Пак, возможно, плачет или просто предается унынию в одиночестве, но для Мина это слишком. Он не сможет на это спокойно смотреть. Поэтому остаётся с остальными и старается не думать ни о Чимине, ни о его переживаниях. И до поры до времени это срабатывает. Ведь это и вправду не его дело. Он такой же лишний в этой истории, как и все остальные. Впрочем, как и сам Чимин. А еще Юнги понятия не имеет, что сделать, чтобы облегчить страдания Пака. И как бы он ни старался найти другую причину, но именно осознание, что толку от него не будет никакого, заставляет его остаться на месте и не идти за другом. Ну что он скажет? Вроде бы ситуацию никто вслух ещё не озвучивал. Хотя нет, тут дураком надо быть, чтобы не заметить того, что Тэхен теперь с Чонгуком, и последнему как всегда параллельно на Чимина и его чувства. А что у того чувства к Чонгуку, далеко ходить не надо. В общем, для Юнги все как всегда очевиднее некуда.       Когда все меняется, он не замечает. Но, видимо, сам он неосознанно жалеет Чимина так, что становится неким плечом для него. Он и раньше им был, воодушевлял парня, говорил что-то редко, но метко; если что, просто клал тому руку на плечо, как бы говоря «я здесь, все о’кей». И Чимину это было нужно — к такому выводу он приходил, когда взамен волнению парень успокаивался и шёл на сцену, вытанцовывая в разы лучше, чем на репетициях. Это грело душу Юнги. Он каким-то образом имел влияние на парня, и ему это нравилось. И вот сейчас, когда Чимин практически всегда был напряжен, немного рассеян и, кажется, даже был слегка потерянным, Мин ещё больше старается ему помочь и приободрить. И все выходит спонтанно. Просто руки сами тянутся налить новую чашку кофе взамен разлившейся на полу, а затем передают её в тёплые руки. Просто ноги сами спускаются с сиденья дивана вниз, уступая место уставшему после танца Паку. Просто слова сами вылетают из уст: «Ты сегодня классно танцевал, особенно соло вышло отличным». Чимин слабо улыбается, но по взгляду Юнги понимает, что тот действительно рад такое слышать. И Шугу словно подменяют, он то и дело одаривает Чимина комплиментами и подкармливает его, и вообще везде держится рядом. И не то чтобы он так сам решил, просто так все само собой выходит, а мозг ещё даже не догоняет, что происходит. А догоняет слишком поздно.       Это происходит неожиданно даже для него. В этот день у них выступление на очередном шоу. Одна песня — это не сложно, это не целый концерт. Вот только кто знал, что за один номер может столько всего случиться? Хотя Юнги ещё с утра чувствовал: кабздец не за горами. Как-то с начала дня все пошло не так. Чимин сегодня встал не с той ноги что ли, огрызается чуть что. Особенно на Чонгука, и вроде из-за пустяка — Чонгук опять весь шампунь истратил. Любимый Чимина, между прочим, с запахом ванили или чего-то подобного, слишком уж сладкий для Мина. И, принимая утренний душ, ему пришлось освежаться мятным шампунем Хосока. Тот едва не до слез доводит. Его вообще никто кроме Хоупа и не использует. Юнги даже шутил как-то, что это из-за него Хосок такой дерганный. Мин даже сочувствует, только Чимин перегибает. Называет Чонгука эгоистом этаким, что вообще о других не заботится, только о себе. И слова еще подбирает довольно обидные при этом. Юнги не запоминает, но звучит резко, грубо и неприятно. Чонгук озлоблен, и есть за что. Возражает, они ещё спорят на повышенных тонах, Пак говорит что-то, Юнги напрягается, и не зря. В долгу Чон не остаётся, и теперь Чимин становится «мелкой истеричкой» и «капризной как девчонка». Юнги даже готов уже вмешаться. Уж слишком громкие, да ещё перед выступлением голоса сорвут, а настроение уже ни к черту. Но Намджун встревает быстрее. И его это «Стоп. Разошлись. Успокоились» звучит грознее, чем что-либо ещё. Младшие послушно разбредаются. Действительно успокаиваются. Во время завтрака ещё чувствуется напряжение, но вроде как уже терпимо. Чимин в сторону Чонгука и не смотрит, тот же иногда бросает гневные взгляды в сторону Пака. В общем, утро не задалось.       День проходит вроде бы нормально. От Чимина полнейший игнор в сторону Чонгука, от того ноль реакции и сосредоточенность на репетиции. И Юнги решает, что так даже лучше. Глядишь, выкинет Чимин этого пройдоху из головы совсем. И эта мысль отчего-то заставляет губы растянуться в улыбке. Но Юнги все время себя одергивает. Какие-то неправильные это мысли.       А затем они уже едут на площадку. Душная гримерка, где их красят и причесывают. Юнги уже готов отрубиться, когда слышит тихий смешок Тэхена. Он приоткрывает правый глаз и видит того недалеко от двери. Рядом улыбающийся Чонгук. Они снова перешептываются. И Юнги сам не понимает, как умудряется их услышать. Видимо, они на этот раз не сильно понижают громкость, и до Мина долетает обрывок разговора:       — Ну, не всю ночь вообще-то. Вот сам все перевираешь, неудивительно, что там подумать можно, — он тыкает Чонгука прямо в грудь.       — А я-то что? — недоумевает Чон. — Ты сам все это затеял, а мне давай выкручивайся.       — Ну, хорошо-хорошо. Виноват, — Тэхен поднимает руки вверх в сдающемся жесте. — Но ты даже представить не можешь, как сложно удержаться. Я просто словно с обрыва вниз падаю. Так дух захватывает.       — А то я не понимаю, — Чонгук ухмыляется. — Но тебя эта вся конспирация, похоже, заводит не меньше.       Тэхен лыбится.       — И не пытайся отрицать, этот адреналин даже меня уже будоражит, — добавляет Чон.       — Ну видишь, сам понимаешь, — Тэ толкает его в плечо. — Так что сегодня… — он многозначительно подмигивает.       Чон лишь ненатурально вздыхает и поднимает глаза к потолку, но его губы уже расплываются в улыбке.       Юнги лишь качает головой. Совсем уже страх потеряли. Ладно парни, но стаффу вот совсем необязательно знать о подобном. Может, стоит намекнуть Джуну, чтобы провёл, так сказать, воспитательную беседу, а то ещё Чимин это все… Но только Юнги успевает об этом подумать, как замечает знакомую шевелюру в коридоре. Мину хватает несколько секунд поглядеть в спину Чимина, чтобы понять: тот все прекрасно слышал. Ну, по крайней мере последние фразы разговора. И Юнги тяжело вздыхает: отчего-то хочется проехаться по роже Чонгука.       Когда они собираются около сцены, дожидаясь своей очереди, Юнги ищет глазами Пака, а тот словно сквозь землю провалился, и это жутко нервирует. Он уже хочет подойти к Джуну, но Чимин появляется раньше, чем Юнги успевает подойти к лидеру. Мин кидает озабоченный взгляд на парня, тот, кажется, выглядит нормально, или ему только кажется? Юнги не удаётся хорошо разглядеть его лицо, освещение так себе, и челка закрывает парню глаза, а ещё их наконец-то зовут на сцену, и Мин решает разобраться во всем попозже.       Но уже в первые секунды, когда звучит музыка, парень жалеет, что не нашёл Чимина и не поговорил с ним. Пак сам на себя не похож. Со стороны, конечно, это, может, и не так заметно, но Юнги подмечает, как Чимин танцует почти что на грани отчаяния. Он слишком сильно отдаётся танцу. Не то чтобы это плохо, но, кажется, чересчур. А ещё он почти не смотрит в камеру, хотя они делают это уже на автомате, и Пак, скорее всего, намеренно её избегает. А значит, потом им достанется от менеджеров, как минимум. Юнги удаётся кивнуть на камеру, когда он оказывается в поле зрения парня. А Чимин лишь улыбается так не по-чиминовски, что у Юнги волосы на голове шевелятся. Такой Чимин вызывает у него панику. Но Пак выполняет его указание и теперь смотрит в камеру, буквально прожигая её взглядом. Юнги кажется, что это даже хуже. А ещё Чонгук, конечно, не специально, а спасибо хореографии, оказывается рядом и встаёт прямо перед Паком и Юнги, кажется, что это вот совсем не хорошо. Чимин тяжело и долго смотрит на парня, а тот в ответ кидает беглый взгляд, отворачиваясь, чтобы проверить, все ли в порядке. Но потом поворачивает голову и вопросительно смотрит в ответ, Чимин лишь снова ухмыляется. И тут Юнги слышит знакомые биты и с ужасом осознаёт, что не помнит текст, и вспоминает буквально за секунду до начала своей партии. Да уж, почти опоздал. К его облегчению, все пока тихо. Кажется, номер скоро закончится, и Юнги как никогда рад этому. Ну правда, он же не один чувствует себя сейчас не в своей тарелке? Вот только он рано расслабляется. Наблюдать все время за Чимином не получается, и все же боковым зрением он все прекрасно замечает. Замечает, как парень как бы случайно слишком сильно задевает руку Чонгука, когда они завершают танец, кучкуясь в одном месте. Юнги хорошо видит лицо Чона. Это и вправду было больно, но тот старается не подать виду и снова поворачивается к камере, улыбаясь, и с такой же улыбкой покидает сцену. И Юнги спешит следом, ибо легко замечает, что Чон направляется прямо к Чимину, который сбегает со сцены первым.       — И что это было? — Чонгук все ещё потирает ушибленное место, и, подходя ближе, разворачивает парня здоровой рукой к себе.       — Ты о чем? — Пак пытается выразить удивление, изображая недотрогу.       — Ты меня ударил! — поясняет Чон.       — Это вышло случайно. Прости, я не хотел, — Чимин строит виноватую моську.       А Юнги хмыкает, он сам бы не поверил, вот только Чонгук, кажется, заводится больше. И когда они успели так отдалиться? Но Шуга решает разобраться с этим позже, хотя бы вдали от посторонних глаз, и вмешивается в перепалку.       — Что тут случилось?       — Он меня ударил на сцене, — Чонгук, кажется, не собирается отмалчиваться.       Юнги лишь удивлённо смотрит и окидывает взглядом Чимина, тот в ответ тушуется. На этот раз по-настоящему. Шуга вздыхает, правда, незаметно, а затем уверенным тоном добавляет, поворачиваясь к Чонгуку:       — И неудивительно. Чимин вообще сегодня разогнался, кажется, себя вытанцевал. Я как раз хотел об этом сказать, чтобы не размахивал сильно, а то кого-нибудь заденешь, но, видимо, не успел. Ты хоть перед Чонгуком извинился? — он бросает взгляд на притихшего Чимина, который в ответ лишь кивает. — Ну вот и ладненько, но я с тобой ещё поговорю, а пока нам пора переодеваться и отдохнуть хоть немного. Да, и тебе, Чонгук, нужно холод к руке приложить. Помочь?       — Нет, я сам, — отрезает Чонгук, видимо, все-таки успокоившись, и проходит вперёд, бросая на Чимина немного озлобленный взгляд.       Как только он уходит, Чимин отворачивается и идёт вперёд быстрым шагом. Но Юнги легко его догоняет и хватает за руку. Он сразу замечает прозрачные капли в уголках глаз парня и быстро заводит его в какой-то закоулок, подальше от людей, шума и посторонних. Где достаточно темно, чтобы прижать Чимина ближе и похлопать его по спине, когда тот беззвучно всхлипывает и прижимается к груди Юнги, не поднимая головы. Шуге все понятно без слов, и они молча стоят так, пока Пак не успокаивается, а после Юнги приподнимает его лицо.       — Ну вот, и макияж размазал. Пошли в гримерку, в общаге поговорим, — мягко произносит он, а Чимин лишь снова кивает, напуская челку на глаза.       Домой они едут в раздельных от Тэхена и Чонгука машинах, и Юнги это несказанно радует. Чимин пялится в окно и молчит, Джин и Намджун тоже уже не в силах разговаривать, и Мин радуется тишине и возможности подумать. Подумать, как разрулить эту ситуацию и вывести Чимина из этого состояния. Если он продолжит в том же духе, серьёзный конфликт им обеспечен. Втягивать Джуна не очень хорошая идея, по крайней мере, пока. Шуга искренне надеется, что Чон остынет и забьет, а уж с Чимином он поговорит. Правда, ещё не знает, как и что должен сказать, но он просто чувствует, что тому необходимо выговориться, и почему-то ему кажется, что навряд ли он будет изливать душу Тэхену. Не теперь. И Юнги не против побыть даже жилеткой, если потребуется. Это не совсем в его характере, но для Чимина это несложно.