Немного о глупостях

      Чимин старался держаться. Вот правда старался всеми силами. Он уже давно запрятал свои чувства поглубже и был для Чонгука просто другом, братом, добродушным и заботливым хёном. Он даже уже успел привыкнуть к такой жизни. А когда Чонгук стал старше и менее задирист, да к тому же сам стал мягче и лучше относится к хену, то Чимин так вообще решил, что вот оно счастье. И даже иногда позволял мыслям зайти немножечко дальше, чем планировалось, и по ночам не мог отказать себе в удовольствии представить Чона в не совсем располагающих к дружбе объятьях. Но это была его маленькая слабость, маленький секрет. Иногда такие ночи, полные фантазий, были ему необходимы. Но только иногда. Поэтому Чимин держал себя в руках. Ну правда, он только дурачился с Чонгуком, но не позволял себе ничего такого, разве что случайно. И, конечно, тут же извинялся, если видел, что Чон реагировал не лучшим образом. Так бы продолжалось, наверное, ещё долго. Но появился Тэхен, хотя он давно был, только в этот раз его стало слишком много. Слишком много рядом с Чонгуком. И Пак старался отгонять эти мысли, старался не думать об этом, но он не мог не заметить, не мог не понять, что Чонгук с Тэхеном стали слишком близки. И они не подпускали никого к себе, а Чимин и не стремился больше в их компашку, потому что понимал, что не выдержит. Он не выдержит смотреть на них и знать, что те вместе. Пока это не озвучено вслух, это как неполная правда, и это единственное, что давало Чимину хоть какую-то надежду. Мизерную, глупую, но надежду.       И ему удавалось держаться. А потом… потом этот незатейливый диалог. Ему даже не нужно было видеть лицо Чона, чтобы понять, что тот улыбался, говоря о предстоящей ночи с Тэхеном. Чимин тяжело вздохнул. Нет, он не должен об этом думать. Это его не касалось. Но как выяснилось, это стало будто последней каплей. Захотелось сделать Чонгуку больно в буквальном смысле. Так же, как он делал больно ему. И Чимин сам уже не понимал, что на него нашло, но разум будто затуманили гнев, ревность и обида. В душе он понимал, что у него нет никаких прав на Чонгука и что тот вообще ему ничего не должен, как и скрывать своё счастье, но Чимин просто не мог контролировать свои эмоции в тот момент. И когда он ударил Чона по руке, ему даже стало немножечко легче, правда, ненадолго. После их перепалки в коридоре все стало только хуже. Теперь ещё он виноват перед Чонгуком, и, главное, есть же за что. Он не помнит, как Юнги оказывается рядом, как разруливает ситуацию, он просто безмерно благодарен ему. Потому что он уже почти бежит до гримерки, не зная, куда деться. Пак просто хочет скрыться от людей, стаффа и менеджеров, и других ребят. Поэтому, когда Юнги отводит его в сторону, Чимин понимает, что он защищен от взгляда посторонних, и позволяет себе минутную слабость. Он и сам не понимает как так выходит, но плечо Юнги такое крепкое, надёжное и такое необходимое сейчас, что ему становится лучше.       Чимин не помнит, как добирается до общежития, старается не сталкиваться с Чоном. Меньше всего ему сейчас хочется его видеть. Сначала он должен разобраться в себе. Пак забивает очередь в ванну и тащится в свою комнату, где переодевается и падает на кровать. Когда доходит до душа, он устало плетется туда. Горячая вода помогает расслабиться и прояснить мысли. Он уже ужасно сожалеет о своём поведении. Ну правда, он ведёт себя как ребенок. Нужно извиниться перед Чонгуком, только вот как? Несмотря ни на что, он не хочет терять дружбу. И Чимин решает, что нужно извиниться, но не сегодня. Он слишком устал и измотан и просто не найдёт подходящих слов. Когда Чимин возвращается в комнату, то застает Юнги, сидящего в кресле, полностью погруженным в свои мысли.       — Ну как, полегчало? — Шуга поворачивает голову, когда парень проходит в комнату и пристально смотрит.       — Кажется, да, — пожимает плечами Чимин, подходя к своей кровати.       — Поговорим? — Юнги неотрывно следит за действиями младшего.       — Я знаю, что оплошал. Не стоило его ударять, и вообще, — Пак молча садится на кровать и смотрит в ответ.       — Может, и не стоило, но ты же это сделал на эмоциях, — Юнги опирается локтями о колени, скрещивая пальцы и поворачивает ладони в понимающем жесте. — Я не поощряю, но и не осуждаю. Всякое бывает. Но всё-таки если дело так дальше пойдёт, ничем хорошим не закончится.       — Знаю, я просто… — Чимин опускает взгляд в пол.       — Тебе просто нужно выговориться, ведь так?       Чимин не знает, что и сказать. Он вообще ещё ни с кем никогда не разговаривал на эту тему. Просто даже не представлял, как может с кем-то поговорить о своих настоящих чувствах к Чонгуку. Да и с кем? Явно с Джуном и Джином об этом не поболтаешь. Тэхен? Он, скорее всего, проболтается обо всем Чону, конечно случайно, а теперь и вовсе о таком с ним не поговоришь. Хосок просто не поймёт намёков, а говорить слишком прямо и откровенно о таком у Пака вряд ли бы получилось. А с Юнги он вообще бы побоялся о таком разговаривать. Вот только тот, кажется, серьёзен. И Чимин даже теряется. Он ведь и вправду уже не может хранить это в себе. Поговорить с кем-нибудь — это как глоток свежего воздуха. Но Юнги? Это же Юнги.       — Знаю, я не самый приятный собеседник. Я и сам не знаю, чем могу помочь, — Юнги словно читает мысли Чимина и смотрит в окно. — Но по крайней мере выслушать и не осуждать я способен, — взгляд парня возвращается к Паку.       — Иногда этого более чем достаточно, — соглашается Чимин. — Я просто не знаю, что на меня нашло. В последнее время мне как-то сложно контролировать свои эмоции. Я слишком долго… — Пак старается подобрать нужные слова.       — Держал все в себе? — догадывается Юнги.       — Да. А потом это все как будто прорвалось, и я даже не знаю, как вернуть все в прежнее русло.       — А стоит ли? — Юнги продолжает смотреть внимательно, а Чимин тушуется.       — Не знаю, я вообще не знаю, что делать. Это как замкнутый круг, из которого не выбраться.       — Выход есть всегда, просто он не всегда виден, — Юнги улыбается, и Паку от этой улыбки становится как-то тепло на душе.       — Только как его наконец увидеть?       — Ну, во-первых, остановиться, прекратить бежать без оглядки и осмотреться. Такие вещи не лежат на поверхности. А ещё нужно время.       Чимин тяжело вздыхает, поворачивая голову в сторону тумбочки, где стоит будильник. Время. Он и сам понимает, что со временем все станет проще, забудется, наверное. Пак надеялся на это, хотя верил слабо.       — Я знаю, что время скорее всего поможет, но сейчас все наступило так неожиданно, я не был готов.       — Понимаю, не был готов увидеть их вместе. Хотя как к этому можно подготовиться? — Юнги пристально смотрит в глаза и взгляд не отводит.       — Все столь очевидно? — Чимин удивлённо переводит взгляд на Юнги. — Хотя чего я ожидал, — ухмыляется Пак, опуская голову и упираюсь взглядом в тапочки.       — Ну, не знаю, как остальные, лично мне все понятно. Поэтому можешь рассказать мне все, что захочешь. Я выслушаю.       — А что здесь рассказывать? Я и сам знаю, насколько я глупый, — Чимин поднимает голову и смотрит прямо в глаза. — Это же глупо — любить того, кому ты не нужен, поэтому я очень глупый, — парень горько усмехается.       Шуга не нарушает зрительный контакт с парнем, изучая его эмоции.       — Это не глупо, — выдаёт он. — Это даже по-своему смело. Вот только разве ты можешь управлять своими чувствами?       — Я пробовал. И провалился в этом.       — Вот видишь, поэтому ты не глупый, просто так случилось.       — Я знаю. Просто… не могу видеть его. Я не злюсь, мне просто больно и… Раньше я думал, что справлюсь с этим, а сейчас понимаю, что на самом деле я гораздо слабее.       — Ты сильный. Просто тебе нужно, как я говорил, немного времени, и станет легче.       — Надеюсь. Я ведь понимаю, что он мне ничего не должен, и хорошо, что это Тэхен. Тэхен хороший. Просто я и сам не понимаю, как так случилось, — Чимин глубоко вздыхает. — Я с самого начала не должен был влюбляться. Но это произошло так незаметно, что я не смогу точно сказать, когда. Просто Чон запал в душу, поселился там и совсем не собирался съезжать. Я восхищался им, пытался заботиться, старался держаться в рамках. Старался вести себя как всегда, вести себя как и со всеми остальными. Даже привык жить с этими чувствами, ничего не делая, просто находясь рядом. И мне было этого достаточно. Но я даже не думал, что все так рухнет. Прямо на голову все это. Нет, я рад за Чонгука, за Тэхена. И стараюсь действительно не думать ничего плохого. Они все-таки мои друзья, но иногда, как сегодня, — Чимин снова усмехается, — я сам себе противен, — он снова опускает взгляд, гипнотизируя ковер под ногами.       Чимин понимает, что слишком много говорит, и говорит много лишнего, но уже не может остановиться. Его просто-напросто прорвало. Ему правда давно хотелось высказаться, и он сам не понимал, как сильно. Но возможно, не стоило так откровенничать перед Юнги, хотя парень сам разрешил доверится ему. Только вот сейчас молчит, что Пака несколько пугает.       — О боже, а что я, собственно, ожидал? Это же ты, — Юнги усмехается. — Знаешь, на твоём бы месте я бы, чёрт возьми, подпортил всю малину. Что это за жертвенность никому не нужная? И вообще, почему ты не признался в своих чувствах? Просто иди и скажи ему. Почему ты должен один тут мучаться? Пусть считается с тобой!       — Но это не его вина. И нет, у меня не хватит ни духу, ни сил. И я не вижу в этом смысла.       — Ради себя — это уже не считается? Тебе бы действительно полегчало, если бы ты просто все рассказал.       Чимин молчит и снова переводит взгляд в бок, теперь уже осматривая шкафы в комнате. Взгляд у Юнги сам по себе тяжелый, а сейчас он еще и смотрит не то чтобы с упреком, но Чимин чувствует себя не выполнившим домашнее задание школьником, которому ничего не остается, только оправдываться.       — Возможно, но ему станет тяжелее.       Юнги вздыхает, это ведь Чимин, что он от него хочет. Пак всегда заботился о других больше, чем о себе. Это одновременно его лучшая и худшая черта. Но его не переделать — это Шуга уяснил еще в самом начале. Из них Чимин меньше всех изменился со времен их знакомства. Его характер совсем не менялся. Менялось отношение к некоторым вещам, к самому себе, даже внешне он больше изменился, чем внутренне. Но Юнги все равно хотелось встряхнуть парня и направить. Пусть сделает уже что-то для себя и перестанет печься о всех и вся, а особенно о Чонгуке, который, кажется, никогда не ценил доброго к себе отношения хена. Хотя, конечно, все не совсем так, но Юнги чувствует себя озлобленным на него и ничего с этим поделать не может. В конце концов, у Чонгука много и своих демонов в голове. Был бы он чуточку более открыт и более разговорчив, может и Пак бы не побоялся с ним поговорить.       — Ну и пусть, в конце концов хотя бы не будет так открыто этой фигней страдать.       — Если он счастлив, зачем должен это скрывать?       — Потому что я терпеть не люблю все эти прилюдные откровения и романтическую бурду, — Юнги морщится, словно увидел таракана. Аргумент, конечно, так себе, зато чистая правда.       — А в этом весь ты, — Чимин улыбается, глядя, как забавно Шуга корчит лицо, а тот почему-то замирает, но быстро продолжает.       — Если честно, я Чонгука иногда на дух не переношу. Он все время норовит первым быть, везде соревнуется, вот оно надо кому-нибудь? Я иногда готов ему даже треснуть.       Чимин улыбается ещё шире. Ему, если честно, всегда нравилась прямолинейность и брюзгливость Шуги. Это было по-своему забавно и даже мило.       — А Тэхен — это вообще отдельный случай. Я правда старался поначалу, но иногда я его совсем не понимаю. Мне кажется, он или что-то курит в тайне, или точно не с этой планеты.       Чимин, кажется, хочет возразить, но молчит, продолжая улыбаться. И Юнги продолжает.       — Я, конечно, все понимаю. Сам не подарок, иногда от собственного ворчания спать не могу, но это, конечно, не Намджунов храп, так что здесь Тэхену я не завидую. Но этим двоим, думаю, несладко. Представить их со всеми закидонами вместе, и можно только посочувствовать.       Чимину и вправду весело, Юнги в этот момент совсем другой. Он говорит не со зла, просто он всегда был таким, и это Чимину всегда в нем нравилось. Вот только когда все возвращается снова к предмету их разговора, улыбка парня снова приобретает печальные оттенки и Юнги, кажется, это замечает.       — Так, ладно. Чёрт с ними. Я, конечно, не самый посвящённый в этих амурных делах, но думаю, тебе просто надо отвлечься, — Шуга хлопает по коленям, — как насчёт провести день вообще подальше от этого всего? — он отводит комнату глазами.       — Думаю, было бы неплохо, — Чимин лишь улыбается.       — Тогда решено, в выходные пойдём куда-нибудь. Без мемберов, я и сам от них устал, — Шуга закатывает глаза.       — А от меня? — Чимин смотрит внимательно, Шуга, кажется, не ожидает такого вопроса и не сразу находит, что сказать, а затем расслабляется и отвечает.       — Ты же Чимин, разве от Чимина можно устать?       Если честно, Пак немного удивлён его словам, но от них так тепло, и ему хочется заулыбаться, а ещё залиться краской, что вообще-то и происходит.       — Ой, все, хватит становиться помидором, я просто констатировал факт. С тобой весело и непринужденно, а ещё ты как утренняя кроватка, — Шуга замечает удивленный взгляд и поясняет: — такая же тёплая и ужасно приятная, прям головой кутаешься, и весь мир как будто даже не так плох.       Но краска с лица парня так и не сходит, а улыбается он уже более застенчиво.       — Эх, вспомнил про кроватку и сразу заскучал, так что давай на боковую, а то за сегодня устали достаточно, — Шуга поднимается и широко зевает. — Доброй ночи, — он хлопает Чимина по плечу, ерошит волосы на голове и направляется к выходу, когда слышит за спиной:       — А ты как кофе. Поначалу вкус кажется горьким, а потом втягиваешься, и на душе становится тепло.       Юнги останавливается и оборачивается.       — Кофе? Хм, интересно, — он улыбается и мягко смотрит на парня. — Что ж, мне нравится.       — Я рад, — Чимин улыбается в ответ. — Добрых снов.       — Добрых, — Шуга коротко кивает и выходит.       Чимин вздыхает и откидывается на спину. День и вправду был тяжёлым, и хороший отдых ему необходим. Он переодевается в пижаму и ныряет под одеяло. И сейчас ему лучше, впервые за много дней. Все-таки Юнги удивительный, Чимин улыбается, вспоминая слова парня. И быстро засыпает, забывая обо всем случившемся за сегодня.