Он ненормальный.

      Я люблю этот предмет. Иногда мне даже было, что добавить, но за полтора часа я так и не решился. Пара заканчивается, я собираюсь к выходу, как вдруг: — Эй, придурок! — в того парня летит клочок бумаги.       Терпеть не могу насилие любого рода, но парень явно заслужил получить. Я снова вижу взгляд янтарных глаз, но в них нет злости, только безразличие.       Любой бы уже вскипел, но ему, похоже, плевать. Он поднимает бумажку и направляется к зачинщику.       Каждый в аудитории замирает, ожидая драки, но тот лишь проходит мимо и, выкинув бумагу в мусорное ведро, выходит из помещения. Аплодирую стоя.       Парень, затеявший всё это, явно готов сгореть от стыда. — Ты бы не нарывался на него. Даже не пробуй с ним подружиться, — слышу у себя над ухом голос Ки. — Он больной на голову.       День проходит спокойно, но меня беспокоит брюнет. Он ни с кем не говорит, постоянно один, даже телефон ни разу не достал, только читает.

***

      Занятия окончены, я выхожу из здания, но спокойно пойти домой мне мешает то, что происходит на улице — уже знакомые парни из футбольной команды на повышенных тонах разговаривают с брюнетом.       Он лишь нахально улыбается и что-то произносит с тихим призрением в голосе. — Закройся, О’Брайен! Не нарывайся! — От слов к делу? — медленно произносит он, и уголки рта ползут ещё выше.       Я молюсь, чтобы он закрыл свой грёбаный рот, ведь вокруг него много здоровых парней, он просто не справится. — Не боишься, что твоя мамочка будет переживать при виде твоих побоев? — рассмеялся один из футболистов. — Рот закрой! — улыбка с лица О’Брайена моментально исчезла. От тотального спокойствия не осталось и следа. Ого!        Он выглядит так, будто он и вправду псих, а ведь сначала казался довольно спокойным. — А не то что? Не забудь ей пожаловаться, что тебя обижают. — Не смей говорить о ней! — его кулаки сжались, а глаза почернели от злости, кажется, у главаря банды получилось нажать на больное. — Я буду говорить о ней столько… сколько за хочу!       И тут парень (кажется, его зовут Уилл) получает сильный удар по лицу. Чёрт, это плохо… От неожиданности я даже дёрнулся. Дальше — хуже: все эти ребята набросились на парня.       Я подбегаю, не зная что делать, и просто кричу: — Не трогайте его! Он один против всех вас! — я ору громко и отбрасываю одного из них.       Не проходит и минуты, как вдруг я, уже приперевшись к стенке, слышу его голос над ухом: — Не лезь, детка, мы разберёмся сами… — что за высокомерие? Как он смеет? Я хотел выкрикнуть эту фразу, но заместь сказал: — Но я же не… — Что ты там мямлишь?! — шикнул на меня блондин, сверкая своими зелёными глазами. — Это ведь низко! Вы его покалечите, отпустите! — я был в шоке, я уже ненавижу всех их. — Ты что, не понял? Сейчас я тебе покажу, сука! — он начал меня душить, в глазах начало темнеть. — Не трогай его, Гарри! — крикнул О’Брайен, а затем началась бойня. Только не это…       Боже, я никогда не видел, чтобы кто-то был так силён, чтобы в одиночку раскидать почти всю футбольную команду. Я боролся с тем самым Гарри, который меня начал душить, я закатил глаза и до такой меры расслабился, что моё тело обмякло, я хороший актёр. А значит должно подействовать.       И в правду он отпустил меня, и через приоткрытые глаза я увидел, что он отошёл от меня на пару шагов. — Ладно, в этот раз проваливай. Но будь уверен, что мы продолжим, Гарри идём! — сказал Уилл, вытирая кровь с губы. — А ты, слабак, будь уверен, что он психопат! А? — его глаза округлились. — Гаррисон, что ты натворил? Ты убил его? Блядь, парни, бегом от сюда!!!       Футболисты убежали, а Гарри последний раз глянул на меня и побежал в след за хулиганами, оставив меня наедине с избитым до полусмерти парнем.