Он ненормальный.

      Когда они удалились, я поднялся и неуверенно подошёл к лежащему на земле парню. — О’Браен, верно? — я сел на колени рядом с ним. — Как тебя зовут? — Дилан… — ответил он и сплюнул кровь на землю. — я думал, ты сдох! — слабо сказал он, снова сплюнув.       Выглядит он, мягко говоря, не очень. А если не приукрашивать — как будто он рухнул с девятиэтажки, ещё и ударяясь о каждый балкон. — Сможешь подняться? — я протянул ему руку, но он недоверчиво посмотрел на меня. Чего? Я что, похож на маньяка? — Я сам… — чёрт, он так грубо говорит, я же просто помочь пытаюсь.       Попытка подняться самостоятельно не увенчалась успехом. Я вновь протягиваю руку, мысленно ухмыляясь своей победе.       Я хватаю его за талию и поднимаю с земли. Он кладёт мне руку на плечо, я обхватываю его покрепче, стараясь при этом не причинить боль. А это непросто, знаете ли. — Ты за рулём? — спросил я, стараясь держать парня как можно крепче, так как сам он еле-еле держится на ногах.       Он кивает. — Где твоя машина?       Он неопределённо показал в сторону чёрного Range Rover. Подойдя к машине, я сунул свою руку в задний карман его джинс за ключами. Открываю дверь пассажирского сиденья и пытаюсь посадить его. — Давай я поведу. — Заткнись… — это грубо прозвучало, я изобразил безразличность. — Не неси чушь, ты ранен! Я сказал, что я поведу! — я чуть сильнее надавил на его ребро, и он скорчился от боли. — Пожалуйста, успокойся и дай мне повести машину. — Дил, похоже, сдался, ведь перестал упираться. Я усадил его на пассажирское сиденье, а сам сев за руль, повернулся к нему. Он едва дышит. И в таком состоянии он хотел вести машину. Самоубийца! — В больницу? — О’Брайен отрицательно машет головой. — Домой? — машет в два раза усердней. Вспоминаю о его матери и мысленно бью себя по лбу. Идиот. — Слушай, я отвезу тебя к себе домой, а дальше разберёмся. Ноль реакции… Отлично…       Завожу мотор. Признаюсь, права у меня, конечно, есть. Ну и ладно, сейчас не важно ведь нужно ему помочь.       Подъехав к дому, улыбнулся, ведь живу я один, так что боятся нечего. Но у меня есть мать, правда она появляется дома нечасто, но кто ж её знает. К тому же, закон подлости никто не отменял. Я вытащил Дилана из машины и попытался занести его в дом сам, но чуть ли не упал. Вот же бля! — Хиляк! — монотонно говорит мой новый знакомый. — Просто ты очень тяжёлый… — краснею я, и, пыхтя, всё же дотаскиваю его до дома.       Наконец-то, а я уж думал, что помру. Кладу парня на диван в гостиной, а сам иду за аптечкой.       Вот я уже обрабатываю его раны, а он слегка корчится от боли. Ничего, ты же не «хиляк», так что изволь потерпеть.        После этой процедуры он выглядит несколько лучше, чем раньше, но всё ещё ужасно. поднимаю его футболку и резко опускаю. При виде таких гематом меня подташнивает. Господи, как же ему, должно быть, больно…       Всё это время мы молчим. — Мне пора, — говорит он и пытается встать, но со стоном падает обратно на диван.       Я смеюсь. — Очень смешно, — цедит он сквозь зубы и я замолкаю. Чёртов грубиян — Я отведу тебя наверх. Думаю, тебе стоит остаться здесь до вечера. — Нет, — отвечает он так грубо, что мне хочется его ударить. Но я не могу, ему ведь и так плохо. — Ключи от твоей машины всё ещё у меня, да и в таком состоянии я не то, что не дам тебе сесть за руль, я тебя из дома не выпущу.       Я помогаю ему встать и веду наверх, в свою спальню. Снимаю с него футболку, потом ботинки. Тянусь к его ремню, но он хватает меня за запястье. — Что? Ох, твою мать, я просто помогаю раздеться. Не ляжешь же ты в кровать в джинсах? — смотрю на запачканные кровью и грязью джинсы. Потом на свою чистую кровать. — Ляжешь — самостоятельно уже никогда не встанешь!       О’Брайен вздыхает и отпускает мою руку. Господи, он весь в ранах и ушибах, видно это избиение не в первый раз…       Он с трудом ложиться в кровать. — Эм… Ты голоден?       Кивает. Не очень-то то он разговорчив. «А был бы ты разговорчивым, если бы тебя избили?»       Быстро делаю ему бутерброды с чаем и поднимаюсь наверх. Дилан молча ест и тихо благодарит, протягивая тарелку. — Можно вопрос?       Он неуверенно кивает. — Что это было? Что ты сделал им? — Не важно, — он говорит так холодно, как только может. Эм, не важно? А что было бы, если бы меня там не было? Всё важно, знаешь ли, когда тебя пытаются прикончить! — Как это не важно?! Они чуть тебя не убили! — Это нормально. — а-а-а, бесит, бесит! Этот его тон меня доконает! — Нет! Это нихуя не нормально, чёртов ты полудурок! Ты подохнуть мог, между прочим!        Он вдруг изменился в лице и удивлённо посмотрел на меня. Вот это мина. — Тебя серьёзно волнует моё самочувствие? А своё? Я то думал Гаррисон тебя придушил! — Идиот ты, вот что! Я не дам тебе так просто умереть! А по поводу — удушения, то это просто актёрская игра. — пожал плечами я.       О’Брайен улыбнулся. Только я собирался разбить светильник о его голову, но вот он улыбается, и мне хочется сделать тоже самое. Не умею я долго злиться… — Чего ты улыбаешься? — Я могу остаться на ночь?        Мои глаза лезут на лоб. Что он только что ляпнул?! — Ты только что отказывался остаться даже на вечер, а тут просишь остаться на ночь?! — Да. — как у него всё просто, нет слов. — Я знаю тебя всего час! Что ты несёшь, твою налево?! — Моя мама, она… — его голос дрожит, чёрт, грёбаная жалость. — Да, конечно, ты можешь остаться. Только не порть мне нервы, ладно? — блин, это я, что ли, говорю? Чёртов О’Брайен!       Он снова молчит и кивает. — Ты всегда такой? — Какой? — Молчаливый, грубый?.. — Да. — он перестанет разговаривать таким тоном или нет?! — Пока ты лежишь в моей постели, не мог бы ты быть немного повежливее? — Нет. — Придурок. — Может, включим фильм? Или ты так и будешь продолжать меня оскорблять? — Звучит как претензия. — Это она и есть. — это мой дом. Извини, кто ты такой тут?! — Идиот. Знаю тебя всего один день, и уже ненавижу, — говорю я, но всё же поднимаюсь за ноутбуком.