Меняя личности

      Раскинувшийся перед поместьем министра сад был практически полностью заполнен гостями. Не спеша вышагивая по дорожке, Малфой то и дело натыкался на гуляющие под сенью деревьев парочки. Ловко оминая их, он лишь изредка усмехался их беспечности – все они наивно полагали, что имеют в запасе множество лет, которые проведут здесь, среди родных и любимых, но никто не догадывался сколько, на самом деле, ему отмеряно и куда потом отправится его душа.       С каждым шагом ярко освещенная поляна, где, по всей видимости, разворачивалось основное действо, становилась ближе. Вот глаза мужчины уже различают фигуры гостей, собравшихся под натянутым небесно-голубым шатром с золотой каймой. Скользя взглядом по раскинувшемуся перед ним великолепию, по людям, часть из которых сбились в группки по интересам, а часть сновала между столами, стараясь урвать кусок побольше, Люциус пытался отыскать Кингсли и понять наконец-то для чего понадобился ему. Погруженный в свои мысли, он не сразу почувствовал, как до его локтя легонько дотронулась женская ладошка, пытаясь привлечь его внимание. И лишь когда над ухом раздался голос, более походивший на перелив колокольчиков, - Ну надо же, неужели это ты, Аид? Какими судьбами? – резко обернулся, оказываясь лицом к лицу с Джеки Джерниган.       Магу достаточно было одного беглого взгляда, скользнувшего по точеной фигурке, рядом с которой на траве спокойно возлежал волк, чтобы понять кто нашел свое земное воплощение в этой очаровательной девушке.       - Афродита! – Люциус привычно тянет гласные, улыбаясь лишь уголками губ, - Видишь ли, старина Гефест так хотел видеть меня, что теперь скрывается среди всего этого великолепия.       Звонкий смех Афродиты, рассыпается в воздухе серебристым переливом, - Да, Гефест еще тот шутник. Все никак не расстанется со своими привычками. – И лукаво подмигивая мужчине, продолжает, - так и быть, я подскажу тебе, где найти неугомонного супруга, а ты мне скажи вот что.       Повисшая на мгновение тишина и лукавые искорки, светящиеся в глазах Джеки, заставляют Малфоя напрячься, чувствуя, как сердце гулко ухает вниз. Он старается говорить, как можно спокойней, скрывая все свои эмоции за бокалом виски, который берет с подноса так во время появившегося официанта: - И что же ты хочешь знать, Афродита?       Джеки тянет, проверяя реакцию стоявшего перед ней мужчины, пытаясь рассмотреть что-то в его льдисто-серых глазах, но потом сдается: - Я недавно видела Персефону. Ты ведь еще не с ней?       Малфой в очередной раз удивляется тому, как этой, вечно влюбленной девчонке, удается справляться со всем вокруг, и с неугомонным Гефестом в частности. Но лишь хмыкает и допивая виски, отрицательно качает головой.       На очаровательном личике Джеки проступает огорчение, которое практически сразу тонет в такой привычной легкой улыбке. Она скользит пальцами по запястью мага и подмигивает ему: - Не забывай, лето уже на исходе. Если не хочешь пропустить еще год, тебе следует поспешить.       Люциус собирается сказать, что обязательно поспешил бы, если бы его Персефона не нашла свое воплощение в этой гриффиндорской заучке, которая на дух его не переносит, но Афродита прикладывает к его губам тонкий пальчик, не давая ему произнести ни слова: - Если тебе нужна будет моя помощь, ты знаешь где меня найти. А Кингсли ты найдешь вон там. – И едва уловимо кивает головой на дальний край шатра, где в окружении нескольких нимф, стоит улыбающийся Гефест.       Малфой улыбается и склонившись, едва уловимо касается губами кончиков пальцев Джеки, - Спасибо тебе. – И практически сразу направляется к Кингсли.       Очаровательные девушки-нимфы, так и вившиеся вокруг Бруствера в этот вечер, практически сразу исчезают стоило возле них появиться мрачному Аиду. Он подцепляет с подноса, стоявшего на ближайшем столике, бокал с Огденским и делая глоток, привычно тянет: - Итак, Кингсли, что это была за срочность? Неужто есть вопросы, которые требуют моего срочного вмешательства?       Несколько мгновений Кингсли молчит, скользя взглядом по собравшемся вокруг людям. Большинство из них и не догадываются о том, что среди них ходят древние боги, ища свое предназначение и пытаясь влиять на их судьбы.       Малфой не торопит его, цедя янтарную жидкость. В этот вечер ему абсолютно не чем заняться. Колси уладит все дела в мэноре, а Оркус отлично справляется в подземном царстве и без него. Да и когда еще ему выпадет такая возможность – по полной оттянуться среди равных себе, не пытаясь придумать какую-нибудь правдоподобную ложь, дабы не раскрыть себя.       Музыка меняется и вместо какого-то марша или чего-то очень похожего на марш оркестр, расположившийся в очаровательной беседке неподалеку от основного шатра, начинает играть вальс. Наблюдая за парочками, постепенно заполнявшими все пространство перед беседкой, Люциус невольно усмехается, вспоминая балы, которые устраивались в мэноре до войны. Теперь это все ему казалось безвозвратно потерянным и нереальным.       - Мне нужно одно зелье, - голос Кингсли звучит хоть и не громко, но так неожиданно, что Малфой едва уловимо вздрагивает и скрывая под такой привычной маской равнодушия нахлынувшее было раздражение оборачивается к нему.       - Разве не ты теперь министр магии? – вздернутая бровь все же выдает Люциуса с головой. И он старается вкладывать в свои слова поменьше сарказма, кто знает, что на уме у Гефеста. – Насколько я знаю, теперь твои возможности гораздо больше, чем были раньше.       - Мне нужно не простое зелье, которое может изготовить любой шестикурсник в Хогвартсе, - на удивление Кингсли остается спокойным. – Я пытался найти его, пытался найти зельеваров, которые изготовят зелье, но… после смерти Северуса, готовых работать на таком уровне нет. Разве что… - но, словно спохватившись, Бруствер замолкает и выжидательно смотрит на стоявшего рядом Аида.       Малфой лишь хмыкает и переведя взгляд на пары перед беседкой, несколько мгновений стоит молча, обдумывая сказанное Бруствером. Он догадывается о ком так молчит министр, и где-то в глубине его естества теплеет от мысли о том, что его мысли о невыносимой Гермионе Грейнджер совпадают с мыслями Гефеста. Но что-то в предложении Кингсли не дает ему покоя.       - У меня два вопроса. Пока два, - цедит маг, не отводя взгляда от танцующих пар, - Первый – что за зелье? И второй – что буду иметь с этого я?       Ему не надо было поворачиваться к стоявшему чуть позади министру, чтобы почувствовать облегчение, волнами исходившее от него.       - Мне нужен Уидосорос, - наконец выпаливает Кингсли. – А тебе… тебе за то, что достанешь его гарантирую исполнение любого твоего… желания.       От неожиданности Малфой чуть не закашливается, сделав глоток огденского гораздо больше, чем хотел. И оборачиваясь к Брустверу, предусмотрительно сделавшему шаг назад, несколько долгих секунд пристально смотрит ему в глаза, пытаясь отыскать подвох.       - Позволь же мне, Гефест, задать еще один вопрос, - от голоса Малфоя, едва слышного, до одури похожего на шипение змеи с его трости, даже у Кингсли идут мурашки по коже, - не ты ли с твоими аврорами, сделали все, чтобы большая часть зелий, в том числе и это, которые были у меня в мэноре, канули в лету? Так зачем теперь ты просишь у меня то, что отобрал своими же руками?       Гефест, не отводя взгляд, молчит и делает еще шаг назад, стараясь сохранить дистанцию между собой и разъяренным ни на шутку Аидом. Помятуя о крутом нраве властителя подземного царства, все же не зря братом у него был сам Зевс, он не решался сейчас противоречить ему.       - И знаешь ли ты, дорогой мой племянничек, - воздух между Кингсли и наступающим Малфоем наэлектризовался до такой степени, что одна из парочек, которой не посчастливилось оказаться поблизости, отшатнулась друг от друга, получив небольшой электрический разряд, - к чему приводит использование этого зелья?       - Люциус! - раздавшийся позади негромкий возглас, заставил обоих магов разойтись. Оборачиваясь на голос, Аид лицом к лицу сталкивается с Лахесис, нашедшей свое воплощение в одной из сестер Гринграсс.       Хрипло выдыхая, он едва уловимо кланяется и уже спокойно произносит, - Добрый вечер, мисс Дафна. Надеюсь этот вечер вам нравится?       Легкая улыбка трогает губы Дафны, - Добрый вечер, мистер Малфой, добрый вечер, министр. Вечер просто великолепен. – Ее рука легко скользит по предплечью Люциуса, словно успокаивая его, заставляя расслабиться. – И я смею надеяться, что он и будет таким же великолепным, если никто не забудет об отведенном ему жребии.       Прикрыв глаза Люциус пару мгновений стоит не шевелясь, делая несколько глубоких вдохов. Чувствуя, как волна ярости и раздражения постепенно отступает, он открывает глаза и выплевывает в сторону Бруствера: - Только с Грейнджер будешь разговаривать сам. От меня она пока шарахается, как от больного драконьей оспой. И не смей торопить меня с этим зельем!       Он уже разворачивается, чтобы уйти, как его настигают слова Кингсли, - У тебя будет все, что тебе необходимо.       Малфой усмехается и не произнося ни слова покидает шатер, направляясь в глубину огромного сада, чтобы аппарировать в поместье. Минуя одну дорожку за другой, он едва заметно морщится, досадуя на самого себя за то, что поддался уговорам Гефеста и пришел сюда.       Ему уже оставалось несколько шагов до аппарационного барьера, когда на дорожке с характерным хлопком появилась девушка. На мгновение останавливаясь, он сделал пару шагов в сторону, пропуская ее и пытаясь рассмотреть в полутьме. Едва уловимое ругательство, сорвавшееся с губ незнакомки, когда она, зацепилась за что-то, заставило мужчину инстинктивно сделать шаг в ее сторону, в последний момент подхватывая и предотвращая падение.       И только сейчас, когда девица стала поворачиваться к нему, пытаясь высказать свою благодарность, Малфой понял, с кем его в очередной раз столкнула судьба. Едва заметно усмехнувшись и мысленно поблагодарив сестер-мойр за очередную каверзу, он встретился взглядом с глазами Грейнджер, в которых без труда прочел все, что она думает о сложившейся ситуации.       - Надо же, а мысли девчонки не далеко ушли от моих собственных, - отметил про себя маг, все же не решаясь озвучивать свои предположения.       Пару мгновений они словно соревновались друг с другом, но, в конце концов, беря себя в руки, Люциус протянул: - Я тоже рад вас видеть, мисс Грейнджер! И, да, не стоит благодарности за мою помощь – не всем удается овладеть искусством трансгрессии на высоком уровне.       То, как Грейнджер реагировала на каждое его слово, как вспыхивала от каждой шпильки, отпущенной в ее адрес, лишь раззадоривало Малфоя, заставляя невольно улыбаться, мысленно аплодируя ей.       В какой-то момент мужчина почувствовал, что если не остановится сейчас, то остановиться будет уже непросто и не дожидаясь, когда стоявшая напротив Гермиона подберет слова на его очередную колкость, растянул губы в улыбке и протянул: - А я думал, что вы, мисс Грейнджер, немного повзрослели. Кстати, с вашей стороны весьма невежливо, прибыть на ужин и не подойти к хозяину торжества. – И кивая головой в сторону одной из огромных полян, залитой ослепительным светом, продолжил, - Мистера Кингсли вы найдете вон там. – И не дожидаясь ответа, развернулся, направляясь по дорожке в сторону видневшегося вдали замка.       Мэнор встретил Малфоя полумраком и тишиной. С тихим шипением он миновал огромный холл и оставляет позади два пролета, чтобы, ворвавшись в спальню, с силой грохнуть дверью, да так, что к потолку пролегла тонкая змейка трещины. Скидывая на кресло мантию, Люциус в два шага преодолевает пространство спальни и подходит к столику, где высится початая бутылка виски и стакан. Наполняя стакан до половины янтарной жидкостью, он тянет за концы бабочки, освобождаясь от нее, словно от удавки, впившейся в шею.       - Сколько эта девчонка будет играть со мной? Что мне еще нужно сделать, чтобы она поняла и приняла все? – алкоголь, скатывающийся по горлу, не помогает, мысли и образы от этого становятся лишь четче и ярче, а возбуждение даже и не думает сходить на нет.       - Мерлин! – Малфой запускает опустевшим бокалом в стену и не обращая внимания на осколки, усеявшие пол, направляется в ванную.       Но обжигающе горячий душ не приносит желаемого облегчения. Стоит ему закрыть глаза, как перед ними предстает хрупкая фигурка, затянутая в очаровательное бело-розовое платье с вышивкой. Она весь вечер смеется над его шутками, в медовых глазах то и дело вспыхивают лукавые искорки, а на щеках вспыхивает румянец. Не выдерживая, мужчина наконец выключает воду и стягивая с одной из полок огромное полотенце, оборачивает его вокруг бедер и медленно идет в спальню. Не обращая ни на что внимания, он неторопливо подходит к окну, выходящему в сад и прислонившись лбом к прохладному стеклу, закрывает глаза. К его удивлению прохлада, исходящая от окна, немного приводит мысли в порядок, заставляя кровь нестись по жилам медленней, но все же напряжение не проходит до конца. Люциус не знает сколько простоял так, потеряв счет времени, и лишь когда кожа покрывается мурашками, открывает глаза и, тяжело вздохнув, отталкивается от подоконника. На одной из полок старинного шкафчика, стоявшего напротив окна, он находит зелье без снов и выпивая в один глоток, тяжело падает на шелковые простыни.