Меняя личности

      Приближаясь к небесно-голубому шатру, богато украшенному золотистой вышивкой, который раскинулся практически на всю поляну перед замком, служившим теперь резиденцией Кингсли, Гермиона все же надеялась встретить в толпе праздношатающихся на этом празднике хоть кого-нибудь знакомого, с кем можно было бы отвлечься от рутинных министерских дел. Но… похоже все эти надежды были тщетны.       Делая первый шаг под сень шатра, девушка лишь мазнула взглядом по собравшимся здесь и едва заметно усмехнулась – похоже все сильные мира сего, которым удалось выжить и удержаться на плаву после войны, старались попасть именно сюда, как говориться у маглов: “Поближе к начальству”. За одним из столиков, в нескольких шагах от нее, мило беседовали Джеки Джерниган, которая по доходившим до нее слухам, теперь обитала в приемной Кингсли, и Джеффри Хуппером, не так давно возглавившим отдел магического транспорта. Стараясь не попасться на глаза Дафне Гринграсс, которая, словно маленький, но упорный буксир, пробивалась сквозь людской океан пробираясь, к кому-то из знакомых, обертавшихся именно в стороне Гермионы, ведьма сделала несколько резких шагов и чуть не сносит с ног Катберта Мокриджа, сухонького старичка, чудом умудрившегося сохранить в Министерстве свой пост начальника управления по связям с гоблинами.       - О, Мерлин, простите меня Катберт, - тут же затараторила Миона, подхватывая Мокриджа под локоть, позволяя последнему сохранить равновесие.       - Мисс Грейнджер, - на лице старого волшебника, узнавшего свою невольную спутницу, появилась искренняя улыбка, - я рад нашей встречи. Знаете, - практически сразу перехватывая инициативу в свои руки, Катберт, хитро подмигнул юной ведьме, - о вашем недавнем триумфе ходит много разных слухов. Многие хвалят вас и прочат вам большое будущее. Поэтому, - протягивая Мионе бокал с шампанским, - сочту за честь, немного отпраздновать с вами такое событие.       - Благодарю вас, мистер Мокридж, - принимая бокал из рук старика, Гермиона буквально вспыхивает, тут же пряча смущение, проступившее на ее лице, делая глоток игристого вина. – Если бы не моя команда... – давая алкоголю приятно скатиться в желудок, она продолжает: - я сама вряд ли могла бы рассчитывать на такой результат.       - Мисс Грейнджер, не стоит скромничать, - всплескивает руками ее собеседник, - команда это, конечно, отлично, но...       - Вот вы где, мисс Грейнджер, - бас Кингсли, раздавшийся прямо над ухом Мионы, обрывает Мокриджа на полуслове и заставляет девушку невольно вздрогнуть.       Но Миона, быстро овладевает собой и с улыбкой оборачивается к Брустверу, - Добрый вечер, министр.       - Я рад, что ты нашла время вырваться из своего кокона, - на лице мужчины проступает улыбка, от чего его можно назвать довольно привлекательным. – Надеюсь, что ты сможешь развеится тут.       За этим обменом любезностями оба не замечают, как старик Катберт, окинув их нечитаемым взглядом, и пробормотав, что-то сродни: - Эх, молодежь! – переключает свое внимание на подошедшего Гавейна Робардса.       Гермиона негромко фыркает и прячет лукавую улыбку в бокале с шампанским, чтобы тут же, подчинившись Кингсли, мягко, но настойчиво уводящего ее в сторону от шумных гостей, проскользнуть к дальнему углу шатра. Несколько мгновений тишины, повисшей между ними, позволяют ведьме рассмотреть все пространство под роскошным пологом, которое раскинулось перед ней, как на ладони. Гости снуют, то выскальзывая из шатра, чтобы либо уединится на дорожках парка, либо чтобы потанцевать на расположенной неподалеку площадке, чтобы через несколько минут вернуться назад. Большую часть из присутствующих она не знает ни по именам, ни кто они в мире магии, но это не вызывает у девушки никакого желания к новым знакомствам.       Миона и сама не понимает в какой момент воздух вокруг загустел, привращаясь в тягучую вязкую массу, которой так трудно дышать. Время, словно останавливается, и в этой тишине так отчетливо слышится усиливающийся стук сердца. Она вскидывает глаза, пытаясь понять, что происходит и ошеломленно застывает, цепляясь взглядом за плывущую между столиками молодую женщину. Темно-русые волосы, уложены крупными локонами и перехвачены тонкой, изящной диадемой. Струящееся шелковое платье, цвета утренней зари, выгодно подчеркивает каждый изгиб ее тела. В каждом ее движении сквозит столько уверенности и энергии, что невольно кажется, будто она сейчас начнет литься с изящных пальчиков, на которых переливаются пара незатейливых, но очень дорогих, колец. В какой-то момент Гермионе мерещется, что на голове женщины проступают очертания древнегреческого шлема с высоким гребнем, скрывающего половину ее лица, оставляя нетронутой лишь тонкие губы, складывающиеся в улыбку, а изящные пальцы, уже лишенные своих украшений, сжимают рукоять копья. Не веря своим глазам, она судорожно сглатывает и трясет головой, часто моргая, и в следующее мгновение картинка испаряется.       - Гермиона..., - голос Кингсли доносится до нее словно сквозь толщу воды, и когда она переводит еще расфокусированный взгляд на стоявшего рядом мужчину, различает в его голосе тревожные нотки, - Гермиона, все в порядке? Ты словно призрака увидела.       Прикрыв глаза и еще раз несильно тряхнув головой, Миона берет себя в руки и хватает со столика еще бокал с шампанским взамен опустевшего. Делая пару глотков и совершенно не ощущая вкуса, ведьма наконец чувствует, что голова начинает проясняться, и, растягивая уголки губ в виноватой улыбке, негромко произносит: - Спасибо, министр, все в порядке. Просто... мне показалось, что увидела давнюю знакомую, но, пожалуй, я просто обозналась.       Делая еще один крупный глоток вина, девушка улыбается чуть сильней, слыша вздох облегчения, сорвавшегося с губ Бруствера и тут же вскидывает на него заинтересованный взгляд, - Вы ведь не просто так отозвали меня сюда, где нас меньше всего будут беспокоить ваши гости. И... я готова выслушать вас.       От взгляда ведьмы не укрывается сомнение, на короткое мгновение мелькнувшее во взгляде Кингсли, и то, как он старается скрыть свое волнение, расправляя несуществующие складки на парадной мантии.       - Да, мисс Грейнджер, я хотел побеседовать с вами по деликатному вопросу, который даже можно назвать личным, - наконец выпаливает мужчина, и не дожидаясь реакции стоявшей перед ним девушки, продолжает. – Мне очень нужна ваша помощь, как талантливого зельевара.       Гермиона едва сдерживает вздох разочарования, готовый сорваться у нее с губ.       - Ну неужели Малфой решил таким образом воздействовать на меня? – бьется в висок непрошенная мысль и девушка радуется тому, что хоть Кингсли и был талантливым министром, но даром окклюменции не владел.       Миона понимает, что непрошенная пауза слишком уж затянулась, когда ее запястья едва уловимо касаются пальцы Кингсли, заставляя переключиться на него.       - Министр, могу ли я, прежде чем дам окончательный ответ, спросить вас кое о чем? – когда ее слова стихают, ведьма настороженно всматривается в лицо Бруствера, ожидая ответа.       - Да, конечно, я дам ответ, на любой ваш вопрос, Гермиона, - то, с какой легкостью, практически не раздумывая, отвечает министр, позволяет Гермионе немного расслабиться.       Но все же, когда она словно невзначай бросает: - Ваше предложение никак не связано с тем, что некоторое время назад от вас вылетел Люциус Малфой? Да так, словно за ним гнались все дементоры Азкабана. – Волнение и тревога, которые она так пыталась скрыть, проскальзывают в ее голосе.       - Нет, мисс Грейнджер, это никак с ним не связано. – Качает головой мужчина.       Миона уже готова была с облегчением выдохнуть, как Кингсли продолжает, - Но я сделал подобное предложение и ему. Ведь для того зелья, которое нужно мне, у мистера Малфоя есть многие ингридиенты. И... ваше сотрудничество, при некоторых условиях, помогло бы добиться нужного результата.       От ощущения того, что ее подталкивают в ловушку, готовую вот-вот захлопнуться, внутри у Гермионы вскипает ее извечный враг – дух противоречия. Она уже готова выплюнуть министру в лицо все, что она думает о нем, его предложении и возможностях сотрудничества с таким скользким типом, как Люциус Малфой, но в последний момент что-то удерживает ее на краю той пропасти, которую она готова был сама себе вырыть.       Резко выдыхая, девушка вскидывает на замершего напротив Кингсли взгляд, в котором все еще можно увидеть остатки ярости, полыхавшей внутри нее и выплевывает: - Я принимаю ваше предложение, министр. Но делаю это только из-за уважения к вам, и к вашим заслугам в минувшей войне, и... потому, что до сих пор вы никогда не обманывали меня.       А в следующее мгновение, резко развернувшись вокруг своей оси, она буквально выбегает из шатра, чтобы покинуть это место, и не слышит негромких слов Бруствера, брошенных ей в спину: - Они будут идеальной парой.       Квартира встретила девушку тишиной и полумраком, расчерченным неровными полосами света, падающими через окно с противоположного конца улицы. С раздражением она снимает с себя туфли, давая свободу ноющим от напряжения ногам, и не сдерживаясь, швыряет их в стену, - Да чтобы, Мордред вас всех задрал! Ты у меня еще получишь свое, Малфой!       И лишь когда о ее ноги трется спиной Глотик, что-то мурча при этом, Миона немного расслабляется, и треплет кота по густой рыжей шерсти, бормоча, - Только ты меня и понимаешь.       Усталость, хотя и ушедшая на задний план после горячего душа, все же берет свое, и книга с мифами Древней Греции, выскальзывает из рук уснувшей ведьмы, оставляя открытой страницу, посвященную Афине Палладе.