Синица в небе

       Здесь все точно так же, как и пять лет назад.        Те же книги, те же игрушки, те же тетради.        Диван застелен темно-зеленым пледом, а подушка так и валяется в углу – это я швырнула ее, задыхаясь от слез. Я думала, что уже не вернусь в этот город, тем более – в эту квартиру.        – Я оставила здесь все так, как было при тебе.        Эти слова должны быть теплыми, но голос моей матери больше похож на кусок льда. Я чувствую, что она стоит за моей спиной и сверлит меня своим фирменным взглядом. Ей осталось только сказать канонное «я же говорила», но она почему-то молчит.        – Зачем ты вернулась? – спрашивает мама. – Там, куда ты сбежала, тебе не понравилось?        Я не отвечаю, потому что мой взгляд цепляется за одну из книжных полок, а точнее – за темно-синюю тетрадь, торчащую из книги. Я вытаскиваю ее, чувствуя, как сердце, которое я склеивала все эти годы, вот-вот рассыплется на мелкие кусочки.        Не выпуская тетрадь из рук, я медленно опускаюсь на диван, просто потому что боюсь рухнуть на пол. Практически все страницы исписаны, осталась всего-то пара листочков, которые пожелтели со временем.        Я пролистываю тетрадь, останавливаясь практически на середине – там, где один-единственный конспект и две задачи из домашнего задания написаны не моей рукой. Аккуратный почерк с легким наклоном влево, легкая черточка над буквой «т», а в самом низу – идеальная «пятерка» от преподавателя.        – Мам… – Слова застревают в горле. – Я хочу остаться дома. Я буду работать в своей школе.        Она фыркает, перекладывая кухонное полотенце из одной руки в другую. Она смотрит на меня, пытаясь понять, не шучу ли я. Я не шучу. Я не в себе. Я запуталась.        – Делай, что хочешь, Катя, - бросает мама спустя пару минут, когда понимает, что я больше ничего не скажу. – Но не разбирай чемоданы – когда будешь снова убегать, сделаешь это быстрее.        Я знаю, что в ней говорит обида, и что эти хлесткие слова – попытка обидеть меня так же, как я обидела ее, когда уехала, оставив короткую записку с просьбой меня не искать. Мама уходит, оставляя меня в одиночестве – с этой чертовой тетрадью по физике.        Я прижимаю ее к груди и ложусь на бок, подтянув колени к груди. Рано или поздно мама снова спросит, почему я вернулась, и я не знаю, что ей ответить. Я, если честно, не в восторге, потому что возвращаться я все-таки не хотела. Все эти пять лет я так упорно сопротивлялась, запрещая себе даже думать обо всем, что было в этом городе, что однажды даже поверила в то, что сумела все позабыть.        Но я ошиблась и поняла это, когда за спиной улыбающейся блондинки возник высокий молодой мужчина, а из моих легких вышибло весь воздух.        Влад вернулся домой.        А я, наверное, на самом деле вернулась за ним.