Синица в небе

Часть I. О синицах

       В приложении к аттестату о среднем образовании, которое оказалось большим коричневым листом, стояло ровно шестнадцать оценок. Пятнадцать положительных и одна «тройка» - по физике.        Я, сунув аттестат в сумку, медленно спустилась со школьного крыльца, поправляя лямку белоснежного, накрахмаленного фартука, которые мы вместе с девчонками из класса надели поверх черных коротеньких платьиц, чтобы быть похожими на школьниц из прошлого и отдать дань традициям.        – Ну, вот она – взрослая жизнь?        Аня, умудрившись, как всегда, незаметно подкрасться сзади, ободряюще хлопнула меня по плечу. Она, как и я, не пойдет в десятый класс. Меня не взяли из-за этой чертовой «тройки», а подруга не захотела сама.        – Может, все-таки рванешь со мной? – Аня, покружившись, оправила юбку, которая, как мне кажется, была явно короче допустимых размеров. – Зачем тебе этот педколледж?        – Ань, – я устало закатила глаза, – сто раз уже обсуждали. Не хочу я учиться на технолога общественного питания, не мое это!        – Ты даже не попробовала! – Подруга бросила на меня обиженный взгляд, но я знала, что это ненадолго – Аня отходчивая. – Слушай, Кать, а даже не верится, что девять лет так быстро прошли!        Я, остановившись посреди школьного двора, подняла голову вверх и посмотрела на небо – идеальное лазурное полотно, без единой облачной паутинки.        Да, даже не верится.

***

       – Нестерова «отлично», Игнатцева «отлично», Князева «удовлетворительно»…        Наверное, кто-то меня проклял. Я закрыла тетрадь с лекциями по физике и, скрестив руки на груди, взглянула на преподавателя. Евгений Андреевич уже плохо говорил, еще хуже – видел, но зато отменно отчитывал студентов и с большим удовольствием отправлял их на пересдачи – такую информацию нам выдали старшекурсники в первый же учебный день.        Прошла ровно неделя моей учебы в педагогическом колледже, и вот – я счастливая обладательница этого прекрасного «удовлетворительно».        – Не расстраивайся ты так! – на следующей же перемене успокаивала меня Яна Нестерова, та самая, которой Евгений Андреевич поставил «отлично». – Неделю только отучились, исправишь еще!        Я рассеянно поблагодарила одногруппницу, сильно сомневаясь в своих силах. С «наукой Ньютона» у меня всегда были натянутые отношения, и пробелы в знаниях разрослись, кажется, до астрономических размеров.        Наверное, мне нужен репетитор.

***

       Мама отмела все сайты, на которых преподаватели по физике и другим предметам предлагали свои репетиторские услуги – цена за такие уроки была слишком велика для нас. Она весь вечер кому-то бесконечно звонила, причитала по поводу испорченного аттестата, неполного школьного образования и моих проблем в колледже, которыми, по сути, я еще толком не успела обзавестись.        Через несколько дней – двенадцатого сентября, с довольной улыбкой на лице, мама протянула клочок бумаги, который когда-то был частью моей же, наверное, школьной тетради в клеточку.        – Владислав Сергеевич? – я посмотрела на имя, выведенное черной гелевой ручкой и номер телефона под ним. – Кто это?        – Твой репетитор по физике! – мама бросила на себя взгляд в зеркало, висящее в коридоре. – Он, конечно, не преподаватель, а студент последнего курса… Но материал подает просто замечательно!        Я смотрела на клочок бумаги и это, немного коряво выведенное «Владислав Сергеевич» и не понимала, почему в груди расцветало странное чувство, больше всего напоминающее мне дурное предчувствие.        – Лучше мы все равно не найдем, – сказала мама, заметив, что я задумалась. – Точнее, не можем себе позволить. Так что звони, как можно скорее.        И я ему позвонила.

***

       Владислав Сергеевич жил совсем неподалеку от моего дома. Он разговаривал грудным, бархатистым голосом, напоминающим мне мою любимую черешню в шоколаде. За те три минуты телефонного разговора, что мы обсуждали наше первое занятие, Владислав Сергеевич успел дать мне понять, что наши занятия будут мало напоминать веселые дружеские посиделки.        Но я иду к нему, совсем не волнуясь, после третьей пары в понедельник. Для середины сентября на улице стоит на редкость теплая погода, и по дороге я стягиваю с себя тонкий свитер, оставшись в белой хлопковой рубашке.        Перед тем, как позвонить в нужную квартиру, я расправляю клетчатую юбку – свою любимую, делаю глубокий вдох, а потом практически вдавливаю пальцами черную круглую кнопку, тут же услышав мелодичную трель.        Щелкнул замок, а потом дверь широко распахнулась, и я замерла. Я почему-то представляла Владислава Сергеевича совершенно другим. Мне казалось, что он голубоглазый блондин – с таким-то голосом, но мой репетитор оказался брюнетом – очень высоким, с теплыми карими глазами, почему-то напоминающими мне мед с пряной корицей.        – Добрый день, – улыбается Владислав Сергеевич, отходя в сторону. – Очень пунктуально, мне нравится. Входите. Прямо, а потом направо.        Его голос, не искаженный динамиком телефона, начинает нравиться мне все сильнее. Я снимаю удобные балетки, крепко сжимая свою сумку в руках и чувствуя, что Владислав Сергеевич стоит за моей спиной.        Боясь показаться заторможенной идиоткой, я иду в ту сторону, куда он и говорил двумя минутами ранее. Переступаю порог крохотной кухни, которая похожа на снежное полотно – настолько все вокруг сияющее и белоснежное.        – Присаживайтесь, – просит Владислав Сергеевич, указывая на один из двух стульев, – я не кусаюсь.        На этот стул – тоже белый, я практически падаю. Глаза репетитора как-то странно блестят, словно его веселит вся эта ситуация, во главе которой стоит мое жуткое волнение.        – Итак, Екатерина, – очень серьезно произносит Владислав Сергеевич, – по телефону вы сказали мне, что у вас проблемы по некоторым разделам физики.        – Да. – Я киваю, чувствуя, что в пересохло в горле. – В аттестате у меня стоит «три», а мой преподаватель в педагогическом колледже – Евгений Андреевич считает, что я «не обладаю достаточным количеством знаний, чтобы получить по его предмету что-то выше, чем «удовлетворительно»».        Мужчина задумчиво кивает, словно пытается что-то решить в своей голове. Я использую эту паузу, чтобы достать из сумки свою тетрадь по физике, старенький учебник из библиотеки колледжа и две шариковые ручки.        – Можно? – спрашивает Владислав Сергеевич, бросив взгляд на тетрадь.        – Да, конечно. – Я протягиваю ему тетрадь, вспоминая о своем ужасном почерке, который порой не понимаю и сама. – В колледже мы стали изучать программу десятого класса и…        – И начали с механики, – тянет мужчина, немного лениво пролистывая страницы. – Екатерина, скажите-ка, что такое равномерное прямолинейное движение?        Я почему-то вспыхиваю, словно гирлянда на новогодней елке. Эту тему мы изучили совсем недавно, и именно за проверочную работу по ней Евгений Андреевич поставил мне «удовлетворительно».        – Это… – Я прекрасно знаю каждое слово в этом определении, но сейчас не могу вспомнить абсолютно ничего.        – Прямолинейным равномерным называют такое движение, милая Катя, при котором тело за любые равные промежутки времени совершает одинаковые перемещения. – Владислав Сергеевич улыбается одними уголками губ, снова склонив голову вправо. – Это понятно?        Я киваю, хотя перестала что-либо понимать после этого небрежного, брошенного практически случайно «милая Катя», от которого по моему телу разбежались мурашки. Больше всего я боюсь, что сейчас Владислав Сергеевич попросит повторить все, что он сказал.        – Я не очень люблю, когда мне лгут, – неожиданно сообщает мужчина. – А еще я очень хорошо вижу, когда меня не слушают. Поэтому, давайте договоримся на будущее: вы не витаете в облаках, а я помогу вам с физикой. Хорошо?        Я киваю, а потом мой взгляд цепляется за букет лилий, стоящий на холодильнике. Цветы совсем свежие, их аромат окутывает меня словно кокон, и я задумываюсь о том, кому они предназначены.        – Екатерина, вы снова о чем-то думаете. – Голос Владислава Сергеевича я слышу где-то на периферии. – Знаете, если вы хотите разглядывать цветы, я могу подвезти вас до ботанического сада, мне как раз по пути, а если все-таки ваше желание – подтянуть оценку по физике, я советую вам смотреть только на меня.        Я поворачиваю голову в его сторону и, встретившись с насмешливым взглядом карих глаз, понимаю, что каждый раз, глядя на своего репетитора, я буду забывать, как правильно дышать.        Владислав Сергеевич все же довольно хмыкает, берет в руки учебник, с которым я пришла и открывает его в самом начале. Пока мужчина читает, я вспоминаю все истории под названием «любовь с первого взгляда», но ни в одной из них шестнадцатилетняя девочка не влюбляется в своего репетитора, увидев его на пороге его же квартиры.        Сердце стучит слишком быстро, дышать – все сложнее, и я вдруг осознаю, что мне нужно как можно быстрее заполнить все свои пробелы по физике, потому что занятия с Владиславом Сергеевичем будут похожи на пытку.        Я снова бросаю вороватый взгляд на букет лилий, пытаясь представить ту девушку, которой они достанутся. Наверное, она высокая. Наверное, она блондинка. Наверное, у нее мелодичный голос, которым она напевает песни в машине Владислава Сергеевича.        Наверное, она совсем не похожа на меня. Я – маленькая брюнетка, а мой голос часто срывается на хрип из-за волнения.        Я – не то, что подошло бы такому мужчине, как Владислав Сергеевич.        От этой мысли почему-то становится тошно.        – Итак, беремся за механику? – улыбается мне репетитор.        Я тоже отвечаю ему улыбкой – фальшивой и вымученной.        Даже не представляя, чем это кончится.