Синица в небе

       Цокот каблуков, хлопок двери, тонкий прощальный шлейф туалетной воды — вот и все, что осталось от любви Кати Князевой. Милая шестнадцатилетняя девочка стала женщиной и ушла, не хлопнув дверью напоследок, но что-то все равно этой дверью больно прищемив.        Беру в руки телефон. Почему-то хочется позвонить Инне, но я сдерживаюсь. Она здесь не при чем, к тому же, начнет за меня переживать, а это лишнее. Я в хреновом, но порядке. Не только Катя о чем-то там догадывалась, я тоже не дурак, только вот думал, что у нас больше времени.        Наверное, Андрей все-таки оказался прав. Эта история с самого начала была обречена на провал. Первая любовь — это редко любовь на всю жизнь. Маленькие влюбленные девочки вырастают из кружевных платьиц и старых чувств. На таких девочек нельзя держать зла, но и влюбляться в них не рекомендуется.        Есть Яна и Денис, были мы с Катей. Вводные похожи, а финал разный. Что, интересно, Нестерова сказала своей подружке, когда решила ее не поддерживать? Что Катя неправа? Как по мне, все правильно. Лучше признаться сразу, чем играть в любовь. Надо будет позвонить Яне на днях.        Отрываю взгляд от стола и смеюсь. Нестерова начинает мне мерещиться: вон, как живая, стоит у моего стола.        — Что смешного? — спрашивает Яна, и я вздрагиваю. — Посчитал меня за приведение?        — Если честно, да.        Она двигает стул и садится напротив. Глаза блестят, волосы выбились из резинки, щеки горят, будто Яна только что пробежала марафон.        — Если хочешь поговорить о Кате, я против, — сразу сообщаю я. — Извини.        Яна выгибает бровь.        — А, она здесь уже была? Вот это скорость! — Нестерова бросает в сторону двери злой взгляд. — Я тоже не хочу о ней говорить, хотя, знаешь, все это только к лучшему. Не придется тебе ее бросать.        — Я и не планировал этого делать. Думал, знаешь ли, что мы поженимся.        Нестерова откручивает крышку и делает несколько крупных глотков из бутылки, которую взяла на моем столе. Может, это насмешка судьбы, но на безымянном пальце Яны помолвочное кольцо.        — Ты не собирался, — возвращается к разговору она, пряча руки под столом, — но тебе бы пришлось. Влад, у тебя большие проблемы, и тебе нужно уехать отсюда.        — Из Новосибирска?        Она качает головой и опускает взгляд.        — Из страны.

***

       Моя новосибирская жизнь умещается в один чемодан. Семнадцатое октября — день свадьбы Андрея и Ани, день моего вылета, день, когда Яна берет на работе отгул, чтобы меня проводить. Мы с ней долго смотрим друг на друга, стоя в терминале международных вылетов, потому что сказать нужно так много, а времени и сил мало.        — У тебя будут проблемы? — наконец, спрашиваю я.        Внимательная Яна Нестерова, теперь уже бывшая, наверное, подруга Кати Князевой, по совместительству оказалась невестой Дениса Демченко — человека, возглавляющего отдел, в котором велась работа, связанная с предотвращением дальнейших и доказательством прошлых моих экономических преступлений. Завтра, в пятницу восемнадцатого октября, мне бы показали ордер на мой арест. Сделка с «Инвентой», от которой Женю бросало в пот, была подставной. Яна узнала об этом и прибежала меня предупреждать, и только сейчас я подумал о том, чем ей это все грозит.        — Влад, Денис не дурак, и я тоже не дура, — неопределенно отвечает она. — Он любит меня, очень любит, а еще знает, как я стала к тебе относиться после нашего разговора. Считай, он дал нам фору.        — Дурак, — усмехаюсь я. — Мог бы получить новую звездочку, большую премию и всесибирскую славу.        — Ему это не нужно, да и кроме тебя здесь полно преступников. Большие деньги — соблазн для многих. — Яна вдруг берет меня за руку. — Я не осуждаю тебя, но и не поддерживаю. Просто это твоя жизнь, и я думаю, что получив второй шанс, ты перестанешь так косячить.        Поддаюсь внезапному порыву и крепко ее обнимаю. Если бы не Яна, я бы получил внушительный срок. Второй шанс дается не всем, так что мне стоит об этом подумать. До посадки на мой рейс остается несколько минут, и я размыкаю наши объятия. А потом стягиваю свой клетчатый шарф и наматываю Яне на шею. Она смеется.        — Не заболей, на улице сегодня холодно.        — Оставлю его на память, — обещает Нестерова. — Как-нибудь я тебе напишу, когда все уляжется.        Она поправляет шарф, и я решаюсь задать вопрос, который волнует меня больше остальных:        — Ты сказала ей, что я уезжаю?        — Нет и не буду. Надеюсь, ты понимаешь, почему.        — Конечно.        Мы еще пару минут говорим о каких-то глупостях, а после я ухожу. Улыбающаяся Яна — вот мое последнее новосибирское воспоминание. Я не знаю, смогу ли хоть когда-нибудь вернуться в Россию, увижу ли еще хотя бы раз Андрея, но понимаю, что скучать буду только по Нестеровой. Для Кати я оказался не очень хорошим партнером, Яна стала для нее не самой хорошей подругой. Будто черная клякса, запачкавшая часть ее жизни. Впрочем, это только выбор Князевой. Так бывает, что ты знаешь человека много лет, а потом он понимает, что вы друг другу не подходите.        Но я все равно ни о чем не жалею. Надеюсь, и Катя жалеть не станет.

***

       Сначала мне кажется, что я окончательно сошел с ума, но через пару минут до меня доходит, что это правда. В аэропорту Стамбула меня встречает Инна.        — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.        Она пожимает плечами.        — Мы клялись быть вместе в горе и радости, — отвечает она. — Забыл?        — Помню. Но мы развелись.        Инна берет меня за руку и громко смеется.        — Ничего страшного, поженимся обратно.

***

       Полгода спустя, в начале апреля мне на электронную почту приходит письмо. Отправителем значится Яна Демченко, и это вызывает у меня улыбку. Значит, у нее все получилось с Денисом.        Письмо довольно короткое, и из него я узнаю, что Катя уволилась и уехала в другой город вместе с тем учителем географии, пиджак которого болтался на ее плечах. С Яной они, пусть и потеряли былое доверие, но все же общались. У Дениса на фоне моего побега никаких проблем не возникло, что радовало меня больше всего остального. Закончила Яна свое письмо коротким «Я скучаю по тебе».        Отбиваю ответное письмо и перевожу взгляд в сторону окна, за которым плещется теплое море. Сейчас весна — время, когда все оживает. Удивительно, но с Катей у нас не было ни одной совместной весны. Может, это тоже знак?        Закрываю крышку ноутбука и выхожу на балкон. Я был предателем, лжецом и преступником, ошибался, пытался все исправить, потом снова косячил. Жил. Как там говорят: лучше синица в руках, чем журавль в небе? Дурацкая поговорка. Лучше думать, как Яна: мечтать о невозможном и всегда желать большего.        Жизнь — это не орнитологический атлас. Пора перестать перебирать этих дурацких птичек. И начать уже просто жить.