За сценой

Многие говорили, что Питера Паркера приняли в «Нью-Йорк Сити балет», потому что они с Тони Старком переспали. Наглая ложь. Переспали они просто так.

Впервые Питер увидел Тони, когда тот беспардонно вошел в балетный класс, где Паркер учил малышей, едва достававших до станка, танцевать. Тони было все равно, что он прерывает занятие. Он приехал только для того, чтобы увидеть Питера, и не собирался ждать. Впервые в жизни Питер закончил урок на три минуты раньше. Паркеру 19. Мало кто добился в таком возрасте профессиональных высот, но для танцора балета это может быть самый разгар карьеры. Питер служит в Королевском театре Ковент-Гарден в Лондоне, а в свободное от репетиций и работы время преподает танцы у малышей и ведет видеоблог о балете. Старку 39. Он главный хореограф труппы "Нью-Йорк Сити Балет", и, пожалуй, самый известный танцор на планете. В свободное время он обычно пьет. В то утро он, на удивление, был трезвым. — Я смотрел твое видео на ютубе. Где ты повторял мою хореографию, — равнодушно вспомнил Тони. — И как вам? — спросил Питер, чувствуя, что внутри у него все замирает от одного только голоса его кумира. — Плохо. И все. Больше ни слова. Но Питеру достаточно и этого: значит, ему нужно стараться больше, значит, нужно отточить свои движения до идеала. Чтобы мистеру Старку понравилось.

***

Тони остался в Лондоне и взялся ставить спектакль в новом сезоне. Никто не понял, почему он покинул Нью-Йорк. Питер не понял, почему у него главная роль, хотя на прослушиваниях Тони, казалось, и не смотрел в его сторону. Им придется много работать вместе. Репетиция с Тони Старком — то же самое, что готовка с Гордоном Рамзи. Хореограф не скупился на ругательства и недвусмысленно давал понять, что он не выпустит никого на сцену, пока каждый не будет танцевать безупречно. Тони был раздражительным, но он все равно не относился к Питеру так строго, как Питер относился к себе сам. — Паркер, останься, повторим твою партию. Нужно научить тебя танцевать. Научить танцевать того, кто играет главные роли с 13 лет в одном из лучших театров Европы. Так мог выразиться только Тони Старк. — Не забывай про подъем. Так. Руку медленно опускай, ты не боксер. Питер не мог сосредоточиться. Он не слышал музыку, в его голове эхом повторялись слова Тони. — Здесь ногу выше, — снова сделал замечание Тони. Он подошел к Питеру и легонько шлепнул его по задней стороне бедра, чтобы тот встал правильно. «Господи, пожалуйста, только не сейчас, — в страхе подумал Питер. — Лосины обтягивающие, он все увидит… я не выдержу.» Катастрофа обошла стороной, Тони ничего не увидел, но почувствовал напряжение Питера. — Напряги мышцы и расслабь голову, Паркер. Ты что, вообще не слышишь музыку? Ему, наверное, легко говорить. Он не хотел слышать чужой голос вместо скрипки, не сосредотачивался на чужом теле вместо своего.

***

Дни шли, репетиции становились все длиннее и длиннее. Питер был рад каждой минуте, проведенной с Тони в зале, особенно наедине. Он внимал каждому его слову, пытался запомнить все, что слышал. Пока мистер Старк еще здесь, пока он не вернулся в Нью-Йорк и не забыл напрочь о существовании Питера Паркера. Иногда Тони приходил на занятия, которые вел Питер. Тут он будто становился другим человеком. Ни в чем не поправлял Питера (хотя ему наверняка было что сказать), давал ему провести урок самому. Молча наблюдал за тем, как юный преподаватель показывает, что такое гранд батман. Только Питеру от этого не становилось легче. "Зачем он пришел? Его никто не приглашал. Зачем он сидит здесь и заставляет меня нервничать при каждом простейшем движении? Мне же всего лишь хочется выглядеть в его глазах идеально." Эти одиннадцать пятилеток очень любили Питера, и Питер любил их в ответ, будто они были его собственными детьми. Вскоре их полюбил и Тони. Паркер еще не видел, чтобы Старк относился к кому-то с такой добротой. — У тебя очень милые девочки, — заметил Тони в один из дней, когда малышки уже покидали зал, непрерывно хихикая. — Это точно. — Они еще не знают, что их здесь ждет. Питер недоуменно обернулся. — В каком смысле? — Ну, в театре. В их глазах это сплошные концерты, гримерки, новые костюмы и у каждой обязательно главная роль. Все очень красиво и сверху посыпано блестками. — Но это же и есть красиво, — возразил Питер. Ему перестало хватать кислорода. — Это то, что мы делаем: создаем красоту. — Кто именно, Паркер? — хмыкнул Тони. — Те, кто стабильно изнашивает по паре пуант в неделю? Те, кто получает гроши за то, что убивает свое тело в задней линии массовки? Или толпа девушек с пищевыми расстройствами и утяжками для груди? Что конкретно из этого кажется тебе красивым? Питер присел рядом и уставился на противоположную стену, только чтобы не смотреть в глаза Тони. — Спектакли красивые. Декорации красивые. Костюмы. Балет — это красиво. — Это ненастоящее. Театры — фальшивка. — Вы говорите так, будто они все одинаковые. — Я повидал чуть больше твоего и знаю, о чем говорю. — Этот точно не такой, как все, — продолжил не соглашаться Питер, не понимая, откуда в нем взялось столько смелости. — Как минимум, это мой дом. — Это слова ребенка. — Мистер Старк, вы пытаетесь отговорить меня или сообщить, что жалеете о деле всей своей жизни? В голове Питера заиграла ария «ты не должен был этого говорить» под аккомпанемент оркестра «почему ты не можешь сдерживать себя». Тони встал и направился к двери. — В моих номерах есть правда. Или, по крайней мере, была, пока я еще танцевал. Это были мои чувства. Когда ты в последний раз говорил о своих? Питер остался сидеть в классе. Это был полный бред. От него требуется в точности повторить хореографию другого человека, но при этом выразить себя? Это невозможно. Всех предыдущих хореографов Питер полностью устраивал, потому что танцевал он на самом деле прекрасно. Но Тони Старк хотел от него чего-то еще.