За сценой

Питер жил не в фильме и даже не в музыкальном клипе, поэтому быстро перескочить с балкона на три месяца вперед ему не удалось. Это пришлось переживать самому. Рядом были близкие друзья, но всей трагедии они не понимали. Сколько бы сериалов ни предложил ему Нед, сколько бы подружек ни привела к нему ЭмДжей, это не исправляло ситуации. Кому нужно основное блюдо после десерта, когда все самое вкусное уже позади. Тони Старк был никому не нужен. Труппа прекрасно справлялась с выступлениями и без него, от хореографа требовалось только сделать постановку и свалить. Репортеры брали интервью у Тони уже в Нью-Йорке, где он красочно описывал, как на сцене Ковент-Гардена воплотилась его лучшая идея. Питер заставлял себя пролистывать эти видео, когда они всплывали в ленте, но в конце концов не выдержал и посмотрел все разом в одну ночь. Плохое решение, исправить которое удалось только успокоительному. Тони не было, и одновременно он был везде: в каждом шаге, в каждом движении. Танцевать его хореографию означало снова и снова видеть его, целовать его, становиться им. Питер уже не выдерживал, но все так же отчаянно этого хотел. Ни для кого Тони не значил столько же. Его часто вспоминали, говорили: «а сейчас мистер Старк сделал бы вот это», но никто по нему не скучал. Это было нормально, но Питер чувствовал уколы совести. Хотелось закричать через весь океан: «они не понимают, но я знаю все о тебе, я единственный, кому ты нужен, и я готов отдать тебе все». Это было эгоистично. Питер не ставил себя выше других, но был абсолютно уверен, что только ему понятны истинные стремления Тони. Только говорить об этом не было смысла. Питер молча носил все в себе, медленно отпуская эту историю. После каждого очередного: «не плачь, потому что это прошло, улыбнись, потому что это было», которое выдавали знатоки романтических отношений, он заставлял себя улыбаться, но это лишь напоминало о том, как сильно нравилась Тони его улыбка.

***

Питер, наверное, был единственным человеком на земле, которого успокаивали дети. Маленькие девочки в балетках, старательно тянущие ручки в сторону, заставляли его поверить в чудо. Питер в конце концов решил, что именно от них он берет все положительное, что в нем есть. — Мистер Паркер, а тот дядя когда в следующий раз придет? — Кто? Мистер Старк? Он, скорее всего, больше не придет. — Совсем-совсем? — Ну, когда-нибудь может и придет. — Вы только скажите заранее. Я надену красивый купальник! Питер и сам не против был бы знать заранее, он бы тоже надел свой самый красивый купальник, если бы такой у него был. Паркер донельзя упростил часть из номера Тони, того самого, что он выкладывал на ютуб полгода назад, и учил ему девочек. Им очень нравилось, что они уже танцуют «как взрослые». Питеру хотелось увековечить свои воспоминания в тех, кто был дорог ему. Даже если у него никогда не будет детей, у него уже было одиннадцать.

***

Сезон подошел к концу. После двухнедельного отпуска все снова выглядели свежими, отдохнувшими и готовыми работать. За долгие годы все уже так привыкли к постоянному движению, что руки и ноги уже просто чесались от желания танцевать. Впервые собравшись вместе в зале, танцоры разминались, повторяли что-то, импровизировали. Среди них был и Питер. Он в последнее время увлекся тем, что придумывал что-то свое. Подписчикам его первая хореография понравилась. Отовсюду раздавались хлопки, смех, разговоры ни о чем и мягкие звуки изящных прыжков. Все это нарушил до боли знакомый голос. — Учишься балету, Паркер? Питер обернулся. Подумать только. Все собрались в кучу. Питер осторожно шагнул назад, боясь упасть, хотя внутри все кричало о том, чтобы резко податься вперед, как можно ближе. С разбега, как маленький ребенок. Лови меня, прижми к себе и никогда не отпускай. — Дамы и господа, рад сообщить, что я сменил свою змеиную яму на вашу. Аплодисменты будут не лишними. Все восторженно хлопали и визжали. Питер был не в силах пошевелиться. Только не плакать, только не плакать. Тони Старк стоял, прислонившись к дверному косяку. Обтягивающие брюки, тонкая футболка с длинным рукавом — все как всегда. Если бы Питер знал, он бы оделся поприличнее. Ну и ладно. Главное — потом найти подходящий момент, чтобы раздеться до неприличия. Грации, с которой двигался Тони, можно было позавидовать, но Питер больше не испытывал зависти. Его притягивал каждый шаг, каждый вздох и каждое слово — как будто он впервые видел Тони. Дыхание перехватило. Какой же он прекрасный человек. Все не могли нарадоваться. Только Питер знал, что Тони Старк вернулся не в Ковент-Гарден. Он вернулся к нему.