В компании волков: Вожак

      Внутри было жарко. Еще бы, не кровать, а деревянный короб, да еще и зашторенный ко всему прочему. Билл лежал передо мной полностью обнаженный, его волосы были разбросаны по подушке, густые черные пряди напоминали собой щупальца нарисованного осьминога. Я аккуратно прикоснулся к его плечу, боясь разбудить. Огромный рельефный шрам на боку поднимался и опускался под спокойным дыханием. Поближе придвинувшись к нему, я неспешно обнял горячее тело, прижимаясь к нему, такой же обнаженный как и он. - Ты уже проснулся? - сонно пробурчал Билл. - Да, - тихо прошептал я в ответ и, получив зеленый свет, принялся покрывать поцелуями его шею.       Билл постепенно вытягивался в моих руках, упираясь длинными ногами в борт кровати, а я продолжал целовать его, беспорядочно, желая как можно больше ухватить от любимого тела, пока мы не будем объявлены проснувшимися для родителей. Тогда наступал конец и для поцелуев, и для объятий, слишком интимных для двух братьев, и так ровно до тех пор, пока родители снова не отправятся спать. И только ближе к ночи я пробирался в идеальную, закрытую от любопытных глаз, постель Билла, где мы снова могли быть сами собой. - Ну, Том.. - покряхтывал Билл, уворачиваясь от поцелуев, но в то же время прижимая меня за шею к себе. - Тооом.. - Что? - с улыбкой на губах спросил я. - Если ты сейчас же не прекратишь, на завтрак я спуститься просто не смогу. - Понял-понял, - я усмехнулся, отпуская его и ложась рядом, подперев голову рукой. - Какой ты чувствительный. - Какой есть, - хитро улыбнулся Билл, за что получил слабый укус в шею. - Что сегодня на завтрак? - Мама готовит блинчики, - я принялся разглядывать лежащего под собой парня, ненавязчиво поглаживая его по голове. - Я слышал, они сегодня с папой поедут в город за продуктами. У нас с тобой будет целый день, чтобы заняться чем-нибудь интересным. - Уу, коньками? - слукавил Билл. - Ну, какие коньки, там сыпет и сыпет с ночи. - Снежками? - в том же тоне продолжал Билл, и тогда я рассмеялся. - Ну, ты специально что ли?       Билл был готов еще долго продолжать любимую игру, пока особыми телесными намеками я не начну выводить его к нужному и без того очевидному ответу, но тут с лестницы раздался голос мамы: - Мальчики! Скорее! Спускайтесь сюда!       Голос женщины показался нам обеспокоенным. Такой я не слышал маму с момента своего возвращения. Без лишних пререканий мы оба вывалились из теплого короба кровати, спешно оделись и побежали в низ, желая поскорее выяснить, что так сильно расстроило маму. Родители вдвоем стояли перед обеденным столом, на котором стоял раскрытый ноутбук с трансляцией местного новостного канала города, из которого мы вот-вот уехали. Когда мы подошли ближе, мама отмотала назад и безмолвно указала нам на экран.       Безэмоциональный голос ведущего вещал с экрана:       «Накануне вечером Туне Люнде, владелица холдинга Кристалл была найдена мертвой в спальне своего загородного дома. По предварительной информации, девушка совершила самоубийство. Записки рядом с телом найдено не было. Лечащий доктор фрекен Люнде, Фредерик Менге сообщил, что причиной самоубийства могла стать новость о смерти брата-близнеца Туне Люнде Уве..»       На этом мама выключила запись и осела на стул, с закрытым ладонью ртом. - Вы представляете? - полушепотом спросила она. - Бедная наша девочка, она все-таки не выдержала его потери.       Мама вдруг заплакала, закрыв ладонью глаза. Папа обнял ее за плечи, что-то нашептывая ей на ухо. Мы же с Биллом были сбиты с толку, не зная как реагировать на такую внезапную новость. - Я же ее еще совсем маленькой помню, - причитала мама, рвано дыша от нашедших на нее рыданий. - Я ей косички заплетала, ходить ее учила. Бедная девочка.. - Что же теперь будет с компанией? - из ниоткуда вдруг спросил Билл. - Говорят, у нее не было завещания, - ответил ему папа. - Поэтому компания перейдет к самому близкому живому родственнику — ее маме Лисанн. - Компанию ждут не лучшие времена, - само собой слетело с моих губ, чем я заслужил осуждающий взгляд от мамы.       Завтрак выдался траурным. Мама почти что ничего не ела, никто ничего не говорил, соблюдая поминальную тишину. Папе хватило пары часов, чтобы прийти в себя, но мама вплоть до обеда была сама не своя, пугающе знакомо лежа в гостиной на диване. В обед позвонил герр Хенсен, чтобы обсудить все то же событие. Он опять по привычке назвал меня Полом, а я его герром Хенсеном вместо его обычного имени. Когда-нибудь мы свыкнемся.       Конечно, ни в какой город родители не поехали. Только вечером папа вытащил маму на озеро понаблюдать за звездами и хоть немного ее приободрить. Мы с Биллом остались дома, сидя на подоконнике-диванчике в его комнате я наблюдал за родителями, а он трогал новую книгу, подаренную отцом. Он перелистнул жесткую шумную страницу, поглубже запихивая замерзшие ноги под мое одеяло, и вдруг сказал: - Знаешь, я ведь совсем не скорблю. - Это грустно, но я тоже, - вздохнул я, улавливая в маминых движениях оживление. - Мне вроде как даже легче стало, я больше не боюсь, что она сможет нас найти и отомстить. - Даже если бы нашла, я бы ни за что не позволил ей к тебе приблизиться, - наклонившись вперед, я оперся ладонями о его острые колени и быстрым движением поцеловал кончик торчащего из-под маски носа. Это вызвало у него улыбку. - Слушай, пойдем приготовим тосты, - предложил Билл, закрывая книгу. - Не траурные, с томатами. - И сыром? - я сощурился. - Ну тут как пожелаете, - засмеялся Билл, спрыгивая с подоконника.       Он схватил меня за руку, в полете коснувшуюся его ладони и, резко притянув к себе, тем же быстрым движением, что я и, наградил меня легким поцелуем в губы.       Мы спустились вниз на пустую кухню, Билл подготовился, стянув волосы в хвост. Мы вместе принялись за готовку, как любили часто делать: Билл пытался готовить, а я периодически ему мешал. Родители еще долго пробыли снаружи, не прекращая обниматься друг с другом, а мы по-своему прощались с девушкой, когда-то бывшей каждому из нас подругой.       Теперь я точно мог сказать, что история о волках подошла к своему концу. От нашей стаи не осталось и следа, но мы смогли найти каждый себе дом. Кажется, я совсем не заслужил такого конца, не заслужил закрыть свою последнюю страницу в тепле, уюте и любви, но сейчас, прожив в этом доме с Биллом месяц, я мог сказать а пошло оно все. Заслужил или нет — нет никакой разницы. Главное, что это все есть у меня и я это очень ценю. Главное, что мы теперь счастливы, каждый из нас. Туне теперь была с Уве, где бы они оба ни оказались, я точно это знал. Папа все еще был с мамой и они все еще могли быть счастливыми, даже пережив столько дерьма, выпавшего на их брак. Что сталось с Гораном я так и не узнал, но, я уверен, у него все в жизни хорошо, потому что таких добрых людей счастье стороной не обходит. Ну, а я был с Биллом, а Билл был со мной, и я бы ни за что его не отпустил. Да он и не спешит никуда.