You know you're home, when...

      Стив Роджерс совершенно точно знал, что обязательно вернется в родной Бруклин, но всегда представлял себе это немного иначе.       Такси останавливается на знакомой с детства улице, и Стив не может оторвать глаз от дома, в котором вырос, не решаясь выйти из машины, пока водитель не начинает демонстративно покашливать. Роджерс быстро расплачивается и выгружает свои нехитрые пожитки, не заметив, что его уже встречают.       — Стивен, дорогой! — восклицает смутно знакомый женский голос, и парень оборачивается, неловко сжимая в руках чемоданы. — Как ты вымахал-то, а!       Невысокую сухопарую соседку с верхнего этажа, которая всегда угощала его сливовым пирогом, он, как и всех своих бруклинских знакомых, не видел уже почти три года.       — Миссис Скотт, — широко улыбается Стив, когда женщина суетливо обнимает его, лавируя между чемоданами. — Вы ни капли не изменились.       — Скажешь тоже, — женщина мгновенно алеет щеками и смущенно хлопает его ладошкой. — А ты-то какой красавец стал, Стивен, глаз не оторвать! Невесты, поди, проходу не дают, а?       — Будет вам, — укоризненно качает головой Стив и встряхивает свою поклажу. Ему совсем не тяжело, да и багажа всего раз-два и обчелся, но все же стоять было неудобно.       — Что это я, заболтала тебя совсем. Пойдем скорее. Я твою квартиру в порядок привела, обед тоже готов, ты с дороги голодный небось.       — Спасибо, миссис Скотт, — искренне благодарит Стив, поднимаясь по узкой лестнице вслед за неугомонной соседкой и с удовольствием вслушиваясь в ее болтовню.       — Правильно ты сделал, что ключи мне оставил, уж я-то там за всем присмотрела, — с гордостью сообщила женщина, уже воюя с дверью. — Мы тебя пораньше ждали, с утра еще. Баки уже давно пришел, ты же не против? Баки, Стивен приехал, помоги с чемоданами!       Последнее она прокричала уже вглубь квартиры, прежде чем Роджерс успел ее остановить. Он не думал, что увидит его так скоро, и не успел мысленно подготовиться к встрече. Но в кухне уже скрипнула табуретка, наверняка та самая, что всегда стояла у окна в углу, и затрещали старые половицы под шагами парня. Стив невольно расправляет плечи, в последнюю секунду пытаясь представить, как изменился его друг за эти годы. Однако реальность превосходит все его ожидания. В первые секунды он даже не узнает в высоком — почти с него ростом — широкоплечем и очень мрачном парне неунывающего соседского мальчишку, каким Баки сохранился в его памяти. Сейчас он скорее принял бы его за бездомного, чем за школьника, коим Баки и являлся.       Тот, впрочем, тоже представлял себе Стива иначе: на несколько секунд он удивленно вскидывает брови, скользит по телу Стива широко распахнутыми глазами, а потом его лицо снова принимает прежнее нечитаемое выражение.       — Привет, Баки, — старается непринужденно улыбнуться Стив, понимает, что звучит это все равно неловко, и добавляет совершенно искренне: — Рад тебя видеть.       — Привет, — хмуро отвечает Баки, легко подхватывает чемоданы и, не говоря ни слова, несет их в спальню.       Стив растерянно смотрит ему в спину и поворачивается к миссис Скотт. Он ожидал, что будет непросто, но все же надеялся на более теплый прием.       — Он теперь со всеми такой, Стивен, — с жалостью улыбается соседка и, всплеснув руками, тянет его вслед за Баки. — Что это я, пойдем скорее, ты же голодный с дороги.       — Не стоит, миссис Скотт, — улыбается Стив. Эта весьма почтенных лет женщина, которая едва доставала ему до плеча, умудрялась хлопотать и командовать одновременно, создавая ощущение теплой домашней суеты везде, где находилась. В студенческом общежитии этого очень не хватало.       Баки уже сидит на кухне, на той самой табуретке и равнодушно смотрит в окно. Он даже не вздрогнул, когда миссис Скотт загремела посудой, а Стив шумно отодвинул табуретку. Роджерс смущается поначалу, но быстро приходит к выводу, что ему это даже на руку: можно без стеснения рассмотреть этого нового Баки.       Перед ним быстро возникает тарелка с дымящимся жаркое, Баки получает вазочку с печеньем в дополнение к своему кофе, а миссис Скотт долго рассказывает о чудесном травяном чае, которым ее снабжает очень давняя и очень хорошая подруга. Ее рассказ плавно перетекает к друзьям и соседям, которых знает сам Стив, их семьям, домашним животным и, самое главное, незамужним дочкам. Роджерс делает вид, что увлеченно слушает, вежливо улыбается и не забывает добавлять изумленное «Неужели? Вот уж никогда бы не подумал!», от которого соседка расцветает на глазах. Не то чтобы ему приходится притворяться, рассказчицей миссис Скотт была отменной, да и Стиву всерьез интересно, но сейчас все его внимание сосредоточено на парне напротив.       Баки всегда гордился своей внешностью и был слишком уж аккуратным — это Стив помнил абсолютно точно. Вся его одежда, начиная с платков и заканчивая носками, всегда была свежей и аккуратно выглаженной, волосы ровно подстрижены и причесаны, хотя когда Стив поступил в университет, тому было лет тринадцать. В последний раз они виделись год спустя, когда Роджерс в первый и последний раз вернулся домой на каникулы, а Баки научился укладывать волосы и обзавелся подружкой. Общение понемногу сошло на нет, о жизни друга Стив узнавал от миссис Скотт, которая вызвалась присматривать за квартирой в его отсутствие, и увидеть вместо школьного красавчика заросшего волосами и щетиной парня в старой мятой толстовке он оказался не готов.       — Спасибо за обед, — искренне благодарит соседку Стив и слышит, как Баки фыркнул в свою кружку.       — На здоровье, дорогой. Я бы помогла тебе распаковать вещи, но боюсь, вы не единственные, кого нужно кормить, — смеется миссис Скотт, и Стив благодарно кивает за возможность остаться с Баки наедине. — Стивен, заседание комиссии назначено на девять утра, на завтра. Ты ведь не забыл просмотреть бумаги, которые я тебе отправила?       — Не волнуйтесь, миссис Скотт, я все изучил, — быстро отвечает он, бросив короткий взгляд на Баки.       — Мисс Темпл, ты не помнишь, наверно, премилая особа, жила раньше на соседней улице, из органов опеки. Я говорила с ней вчера, она уверяла меня, что проблем не будет. Но все же постарайся произвести хорошее впечатление. Это и тебя касается, молодой человек, — женщина поворачивается к Баки, и тон ее голоса становится чуть строже.       — Я постараюсь, — морщась как от зубной боли обещает парень, и она удовлетворенно кивает.       Баки молча топчется в прихожей, пока Стив провожает суетливую соседку. Когда, наконец, Роджерс запирает дверь, в квартире становится неестественно тихо. Они смотрят друг на друга, и уровень неловкости мгновенно подскакивает до небес.       — Ты позволишь мне остаться сегодня? — наконец спрашивает Баки, глядя куда-то под ноги Стиву. Его голова опущена, нечесаные волосы неаккуратными сосульками падают на лицо, закрывая глаза.       — Конечно. Если завтра все пройдет удачно, это место станет и твоим домом, — Стив не может разглядеть толком, но почти уверен, что лицо Баки исказила болезненная гримаса. Он чувствует себя последним идиотом. — Или ты хотел бы жить в своей квартире? Мы можем переехать туда, только скажи.       — Нет, — поспешно мотает головой Баки, — нет. Здесь будет нормально.       Они снова замолкают. Неловкость в воздухе можно трогать руками.       — Я пока постелю тебе на диване, потом придумаем что-нибудь получше. И прости за откровенность, но тебе не помешает горячая ванна и бритва. Не брал сменную одежду?       Баки выглядит немного растерянным, как и сам Стив. Они не виделись слишком долго, слишком многого не знали друг о друге, чтобы по-прежнему называться друзьями и чувствовать себя так же свободно, как и раньше, да и ситуация, в которой они оказались, как-то к этому не располагала. Стив и хотел бы снова хлопнуть Баки по плечу, улыбнуться, расспросить, как он жил в его отсутствие, да только Барнс закрылся, оброс колючками со всех сторон, не подступиться.       Вечер проходит в тягостном молчании, прерываемом лишь бормотанием телевизора, который Стив включил почти сразу и лишь для того, чтобы в квартире было не так тихо, да короткими фразами, которыми они обменивались при крайней необходимости.       «Ничего, — успокаивал себя Стив, — дождемся решения комиссии, а дальше само пойдет».       Он битый час сидит над бумагами, трет виски и раз за разом перечитывает опротивевшие уже строчки. Каждое слово он знает наизусть, но как бы не убеждала его миссис Скотт, что все уже решено, остались лишь формальности, позволить себе расслабиться не может. Стив уже подвел Баки однажды, бросил его, эгоистично сбежал, но больше он так не поступит.       В тишине его маленькой комнаты мелодия входящего звонка кажется оглушительно громкой. Стив вздрагивает и яростно потрошит свою сумку: когда он в последний раз выходил в гостиную, Баки дремал перед телевизором, будить его не хотелось.       — Распаковался уже? — вместо приветствия ехидно интересуется Тони, но Стив знает, что это напускное.       — Почти. Пытался, но все из рук валится. Займусь этим после слушания.       — Видел парня?       — Да, он ночует у меня сегодня. Не уверен, что Баки здесь уютно, — неожиданно жалуется Стив. — Не знаю, что сделать, чтобы помочь ему.       — Мое предложение все еще в силе. Помогу найти квартиру, возьмешь его с собой. Ну, знаешь, новое место, новая жизнь, — пытается пошутить Старк, но Роджерс почти физически ощущает, как нервно тот ерошит волосы.       — Спасибо, Тони, но ты уже помог мне с работой, — мягко и искренне благодарит Стив. — К тому же, не думаю, что Баки захочет переезжать. Хотя сейчас я не уверен, что знаю его все так же хорошо.       — Ты все еще можешь отказаться.       — Нет, Тони, не могу. Я должен присмотреть за ним.       — С чего ты решил, что чем-то обязан ему? Это всего лишь мальчишка, который когда-то жил с тобой по соседству, — в голосе Старка явно слышится раздражение, и Стив вздыхает. Этот разговор начинается не в первый и даже не во второй раз. — Ладно, не мое дело, просто ты… если нужна какая-то помощь, в общем…       — Я знаю. Спасибо. Сообщу тебе о решении комиссии завтра.       — Чего сообщать-то, держу пари, все престарелые опекунши будут очарованы уже на второй минуте, — бурчит Тони, и Стив смеется. Напряжение уходит.       Роджерс откладывает телефон в сторону и слышит, как за дверью скрипит половица. Через несколько секунд торопливые шаги раздаются в конце коридора, хлопает дверь в ванную. Стиву хочется выйти к Баки и не хочется смущать его одновременно, поэтому он не двигается, вслушиваясь в каждый звук за стеной. Парень плещется довольно долго, Роджерс успевает еще раз пролистать бумаги и перебрать вещи в чемодане, так же быстро возвращается в гостиную к выделенному ему дивану, и квартира погружается в тишину.       Стив еще долго ворочается в постели, надеясь, что хотя бы одному из них сегодня удастся выспаться. Его голову не покидает лишь одна мысль: как же все получилось именно так?       Сколько Стив себя помнил, в его жизни был Баки. Ровно с того момента, как он вместе с матерью пришел в гости к Барнсам, где его напоили вкусным чаем и отправили поиграть с маленьким Джеймсом. Наверно, их даже можно было назвать лучшими друзьями, насколько могут считаться таковыми дети с пятилетней разницей в возрасте. Тем не менее, почти все свободное время они проводили вместе, и Стив искренне считал Баки своим мелким братцем, несмотря даже на то, что стремительно взрослеющий Барнс и худосочный Роджерс со временем стали выглядеть почти ровесниками.       В последний год старшей школы, практически перед выпускными экзаменами, миссис Роджерс тяжело заболела. Стив не стал подавать документы в колледж, все свое время проводя с матерью. Когда она умерла, у него остался только Баки, соседский парнишка на пять лет младше, совсем еще ребенок. Стив с головой ушел в учебу, подрабатывал где только мог, лишь бы не оставаться в опостылевшей пустой квартире. Он все меньше времени проводил с Барнсами, не желая обременять их, и на следующий год поступил в престижный университет в другом штате.       Стив хорошо помнит, как прощался с Баки, обещал звонить ему и приезжать при первой же возможности. Тот старательно улыбался и уже строил планы на их общие каникулы, но домой Стив вернулся лишь через год. Баки дул губы, и в глазах его нет-нет да скользила обида, но улыбался он так же широко.       На втором курсе Стив обзавелся дружелюбным соседом по имени Сэм Уилсон, познакомился со Старком и его другом Брюсом, потом к ним подтянулись приятель Сэма Клинт и русская студентка с забавным акцентом Наташа. Компания подобралась что надо, и студенческая жизнь Стива наконец-то приобрела хоть какое-то разнообразие. Разрываясь между бешеным темпом учебы и посиделками с друзьями, он, к своему стыду, все реже вспоминал про Баки, да и тот не спешил объявляться. В этом же году сложилась традиция активного летнего отдыха, иными словами, вся компания по очереди навещала свои семьи, а потом отправлялась туда, куда взбредет в голову взбалмошному Старку. Без посещения оставался только дом Наташи, потому что лететь в далекую неведомую Россию было слишком даже для Тони, и Стива, потому что ему особо некого было навещать.       Под конец последнего курса Стив успел со всех сторон обдумать и с удовольствием принять предложение Старка работать в его компании, хотя поначалу и пытался выяснить, зачем в Старк Индастриз на штатную должность понадобился архитектор. Вместе с тем Тони великодушно, хотя и довольно настойчиво предлагал пожить у него, пока Стив не определится с жильем, на что Наташа всегда демонстративно фыркала и закатывала глаза.       Правда, согласиться или отказаться Стив не успел: одним далеко не волшебным вечером, когда Роджерс пытался все-таки допить свой коктейль, отбиваясь от настойчивых девушек на одной из последних студенческих вечеринок, раздался звонок от миссис Скотт. После разговора с соседкой Стив немедленно покинул вечеринку и принялся судорожно паковать чемоданы, одновременно пытаясь взять билет на ближайший рейс из Бостона в Нью-Йорк, но был остановлен вовремя вернувшимся Сэмом.       Тот, мгновенно впихнув Стиву стакан с чем-то горько-алкогольным, вытряс из него причину внезапной паники и последующего бегства.       Тихо всхлипывая и старательно сдерживая подступающие рыдания, миссис Скотт сообщила ему, что миссис Барнс совсем недавно скончалась после долгой болезни. Младшую Бекку — милейшую девочку, круглую отличницу — нехотя забрали к себе дальние родственники со стороны отца. А вот со старшим Баки, которому оставался год до совершеннолетия, связываться никто не захотел — впрочем, увидев его сегодня, Стив отчасти понял, почему. Тем не менее, парня ждал детский дом, и Роджерс, ни секунды не сомневаясь, согласился стать его опекуном до тех пор, пока Баки не исполнится восемнадцать.       Поэтому сейчас он и ворочается с боку на бок, невольно вспоминая суматоху последних недель, и не может не думать о том, что члены комиссии сочтут его слишком молодым и не отдадут Баки. А если все-таки отдадут, справится ли он с ролью опекуна? Парень давно вырос, и его, Стива, рядом не было. Он обещал, что не бросит, и обещание не сдержал. Баки имел полное право злиться, не говорить с ним, не принять его.       Конечно, сейчас включать заднюю уже поздно, да и не откажется Стив ни за что на свете, до последнего будет бороться за опеку, но уверенность в том, что он готов ко всем трудностям, которые принесет жизнь с одиноким обиженным подростком, почему-то таяла.