Вместо названия

– Пол! Пол, давай вставай, – гремело где-то над ухом, – вставай или все проспишь. – Да я уже не сплю, – просопел парень и неохотно приоткрыл один глаз. Взгляд Пола упал на белую чистую стену над письменным столом. Ни вырезок из журналов, ни пластинок Билла Хейли, ни даже собственных глупых рисунков, родившихся на особо скучных уроках. Совсем не как дома. – Пол, иди завтракать! – снова послышался голос отца – на этот раз, по-видимому, из кухни. – Да иду я, иду, – пробурчал в ответ Пол и вылез из уютного одеяльного кокона. В уголках его новой комнаты притаилась еще не успевшая раствориться в шумном потоке людей летняя дремота. Хотелось укутаться в нее с головой и провести так остаток жизни: в тишине и душном зное. Что угодно, только бы не тащиться в школу, которая, Пол прекрасно знал, не может принести ничего хорошего. Кое-как пригладив темные пряди гелем и натянув единственную немятую рубашку, парень спустился вниз. – Доброе утро, пап, – поздоровался Пол с отцом. – Доброе, – тут же отозвался Джим Маккартни, готовящий панкейки. – Тебя прямо-таки не дозовешься. Твой брат уже ушел, а ты все валяешься в кровати. – Ну, это же Майкл. Он вечно где-то бродит. – Ты бы тоже вышел немного прогуляться, разузнал бы, что тут и как. А то всю неделю, считай, просидел в комнате. – Пап, ты же знаешь, я писал песни, – принялся разъяснять Пол, вздыхая. Отец никак не хотел относиться к его увлечению серьезно. – И вообще, у меня еще будет время, мы только приехали. – Ладно, ладно, – Джим примирительно поднял руки и пододвинул сыну тарелку с блинами, – ешь и иди в школу.

***

По правде говоря, Пол не особенно радовался их переезду. Попав из пригорода в самый центр громкого и шального Ливерпуля, он будто очутился в другом мире. Никогда еще в его жизни не было столько красивых машин, ночного веселья и звуков джаза на улице, а тут все это за секунду ворвалось к нему в голову и вскружило ее. Но в этом городе не было ни привычных для него спокойных мест, ни друзей, ни любимого старого пса. Появилась только новая школа, от которой Пол не особенно много ожидал, и новые проблемы. Самая первая проблема ожидала Пола, стоило тому только войти в школу и направиться к кабинету, где должен был проводиться первый урок. Не успел он сделать и двух шагов, как тут же в него кто-то врезался, и на него посыпались ругательства и какие-то бумажки. - Черт! Прости, я тебя не заметил. Маккартни наклонился и принялся собирать рассыпанные по полу листы, как он успел подметить, с какими-то набросками. Поднявшись, он вернул стопку бумаг парню – на полголовы выше, в пиджаке нараспашку, тот глядел на Пола с интересом. – А ты еще кто такой? – Привет, меня зовут Пол, – Маккартни протянул руку и улыбнулся, – если честно, я тут новенький. В светло-карих глазах собеседника промелькнула смешинка, и он иронично оскалился. – Ох, здравствуй, куколка Поли*, – медленно протянул он, игнорируя чужую ладонь. – А меня зовут Джон, запомнишь? Так вот, у тебя глаза на затылке? Или, может быть, я невидимка? Тогда жду доказательств этого явления. – Я же извинился, – немного оторопев, проговорил Пол, но, видимо, на Джона это не произвело впечатления. – В следующий раз смотри, куда идешь, - съязвил парень, немного опуская тот факт, что он сам врезался в Пола. В конце он бросил на Маккартни такой надменный взгляд, что тому захотелось огреть этого нахала по голове чем-нибудь тяжелым. Джон поспешил к товарищам, а Пол остался у двери в кабинет, хмуро смотря ему вслед. – Не обращай внимания, он со всеми так, – проговорил мягкий девчачий голос за его спиной. Пол обернулся и встретился с заинтересованным взглядом голубых глаз. Девушка улыбнулась и качнула головой в сторону ушедшего парня. – Это же Леннон. Он все никак не может повзрослеть. – Я просто не ожидал такой реакции, – улыбнулся парень в ответ, и девушка рассмеялась, мило щурясь. – Это уж точно, не такого первого дня ты ожидал. Да, я Линда, староста в параллельном классе, – представилась она. – Пол. А я буду учиться... – Вот с ними, – Линда махнула рукой в сторону Леннона и компании мальчишек, окружающей его. Пол шутливо закатил глаза. – Класс. Можно мне сразу перевестись? – Боюсь, что нет, – заметила девушка, но тут же утешительно добавила: – Не бойся, остальные – довольно классные парни. Ну ладно, я пойду, – и она помахала Полу на прощание рукой, – удачи! – Спасибо, – бросил Пол ей вслед и поспешил на урок. Удача бы ему действительно потребовалась – начиналась геометрия. Чертова геометрия первым уроком в понедельник, и Пол не мог назвать вещи хуже. Учительница математики, мисс Купер, в строгих очках и с сединой в темных волосах, представила его классу, и на этом любезности закончились. Пол уселся за парту к какому-то парню, и мисс Купер объявила, что только ленивые и ни на что не годные ученики могли забыть за лето хоть что-то из такого прекрасного предмета, как геометрия, так что она сразу же проведет опрос в письменном виде. Пол тяжело вздохнул. А ведь казалось, что ничего хуже быть не может. Парень, к которому сел Пол, представился Питом и искренне пожал новому однокласснику руку. Он обещал показать Маккартни школу, а заодно устроить экскурсию по самым красивым девочкам и самым вкусным пирожным в буфете. На последнее Пол с радостью согласился, и на ланче они набрали целые руки корзиночек с вареньем и эклеров. К Питу подошли и другие парни, так что в итоге Пол перезнакомился со всеми, и те разузнали у него, не приехал ли он из Шотландии, как ему их математичка и что они уже успели не поделить с Ленноном. Узнав, что Пол всего лишь то из пригорода и даже юбку никогда не носил, их интерес поостыл, но вели парни себя нормально, по крайней мере, по сравнению с утренним знакомым. День закончился уроком музыки. Учитель объяснил ребятам, что к концу семестра им нужно в совершенстве выучить одну песню, и Пол сразу же выбрал для этого фортепиано. Он планировал научиться играть на нем уже очень давно, но так и оставался с тремя аккордами в кармане, а сейчас у него было полно времени и энтузиазма. Остальные парни же в основном говорили про гитару, а вот Пит заявил, что ни на чем, кроме барабанов играть не будет. – Я готов их сюда притащить и собрать, если нужно будет, – пообещал он, но учитель заверил его, что такие крайние меры не нужны - в большом зале за сценой есть установка. Леннон остановился на фортепиано. Пол окинул его задумчивым взглядом, но ничто в Джоне не выдавало в нем гения клавишных. Скорее, ему бы подошла гитара - простая и черная. Джон поймал чужой взгляд, и Пол тут же сосредоточился на уроке. Он не собирался сегодня больше думать о Ленноне. Он вообще не хотел о нем думать.

***

Прошла неделя, и Пол постепенно начал привыкать к новому месту. Он болтался с ребятами по школе, писал иногда строчку-другую для своих песен и готовил уроки дома. Одноклассники вели себя с ним дружелюбно, но все равно держались как бы в стороне от Пола. Все-таки он был никак не одним из них – он был улыбающимся чужаком, брошенным в их за годы сформированный мир, а потому все смотрели на него добродушно, но со скрытым недоверием. Пару раз он виделся с Линдой, та улыбалась ему в очереди в столовой или в холле, и Пол махал рукой ей в ответ. Ему нравились теплые булочки с маком в пекарне напротив его нового дома, большой музыкальный магазин через два квартала и вид из окна. Он завесил всю стену плакатами, поставил пластинки на окно и устроил бардак под кроватью – это вышло уже нарочно. В воскресение привезли недостающие коробки. Пол, глотая холодный чай с молоком, уселся по-турецки и стал разбирать оставшиеся вещи. Теперь весь его дом был здесь. Старые приключенческие журналы, которые привозил ему отец. Коллекция минералов: однажды летом Пол решил, что будет археологом. И фотографии. Пол улыбнулся, бережно беря в руки деревянную рамку, и глядя на самого себя – маленького и пучеглазого на руках у матери. Пол прикрыл глаза, подавляя знакомую боль. Не нужно. Прошло два года со скромных похорон, и он давно уже смирился. Пол смахнул с щеки соленую каплю и отложил фотографии обратно в коробку. – Все нормально? – спросил Джим, внимательно смотря на сына за ужином. – Да, пап, конечно, – отозвался Пол. – О чем речь? – Ничего. Просто ты грустный какой-то. Сходил бы хоть с Майклом куда-нибудь. – Я ему что – нянька? У меня и свои дела есть. – Да я и не спорю, – тут же отступил отец и спешно перевел тему, – познакомился уже с кем-нибудь в школе? – Это допрос? – Я просто беспокоюсь за тебя. Пол виновато закусил губу. После смерти матери все заботы свалились на Джима, и парень понимал, как тому тяжело, но все же иногда не мог не проявить свой юношеский характер. – Я знаю. Пойду прогуляюсь, спасибо за ужин. – Иди, иди, – поддержал отец, забирая тарелку. – Сходи на причал, там сейчас красиво. Пол выбежал из дома в пальто нараспашку, проверил, есть ли в кармане почти опустошенная пачка сигарет, и побрел извилистыми путями к Ривер-Мерси. Полу не нравилось курить, он даже не умел это делать толком. Поджигал сигарету с десятого раза и держал едкую горечь во рту, не пропуская ее в легкие. Ему нравился только вкус гари на небе и спокойствие, которое он ощущал, когда выдыхал дым. Словно вместе с ним из него выходила вся скопившаяся внутри чернота. На причале и впрямь было неплохо. Пол уселся на потертые железные балки, пережившие все возможные потопы и войны, и стал смотреть на воду. В воздухе мешались запахи водорослей и табака, и оранжевый диск солнца неумолимо клонился к закату. Пол опять подумал о доме. Как они с друзьями бегали каждый вечер на реку, бросали в воду камни и считали круги. А потом они приходили к нему домой, где мама всегда разливала чай, и они все вместе смеялись, смеялись. А теперь он один стоял на старом причале, как дурак бросая воображаемые камни в пучину, и смеяться было не с кем. Вернувшись домой, Пол тут же упал на кровать и погрузился в сон. Ему снился человек, держащий его за руку и вкладывающий в нее целую горсть речных камешков.