Вместо названия

Пол улыбался, еще даже не открыв глаз. Он проснулся очень рано, часовая стрелка едва ли добралась до семи. Пол почувствовал тихое дыхание рядом с собой и взглянул на парня. Джон спал, чуть приоткрыв рот, и выглядел сейчас самым милым мальчишкой в мире. Но Пол знал, что достаточно было разбудить его, и про слово "милый" можно было забыть. У Джона на груди поселился солнечный зайчик, пробравшийся с улицы в дом. Маккартни засмотрелся на маленькое золотое пятнышко, скользящее по голой коже, и не заметил, как из-под полуприкрытых век блеснули ореховые глаза. – Ты это что, – Джон сощурился, внимательно глядя на парня рядом, – пялишься на меня, пока я сплю? – Да, – просто ответил Пол и огладил чуть рыжеватые пряди. Он улыбнулся: без тонны геля волосы Джона походили на уютное гнездышко для стайки воробьев. Леннон хмыкнул, но возражать не стал, только прикрыл глаза, видимо, решив растянуть сладкую дрему еще ненадолго. Пол мягко очертил пальцами широкий лоб, опущенные веки, и его рука зависла над тонкими растрескавшимися губами. – Что же ты остановился? – горячо выдохнул Джон ему в ладонь. – Хочу, чтобы ты сам поцеловал меня. Джон даже с закрытыми глазами смог ехидно поднять одну бровь. – А сотни прошлых раз тебе не хватило? – Не-а. – Ты и впрямь капризная девчонка, Поли. Леннон приподнялся и, внимательно глядя на Пола, мягко накрыл его губы своими. Когда он отстранился, Маккартни не смог сдержать улыбки и разочаровывающего вздоха. – Это было зря. У тебя изо рта безбожно несет. Парни покатились со смеху, пиная друг друга локтями и дразнясь. Но Джон вдруг за мгновение успокоился и серьезно взглянул на друга. Его рука покоилась на чужой стройной ноге. – Знаешь, на меня еще никто не смотрел, пока я сплю. Ну, кроме Брайана. Сердце Пола пропустило удар: Джон наконец захотел поговорить об этом. Самом важном и постыдном. Запретном. – Ты реально сейчас хочешь поговорить о своем бывшем? – поинтересовался Пол, перенимая шутливую манеру Джона. – Неужели тебе никто не поведал про запретные темы после секса? – Послушай, – начал Джон, кусая и так растрескавшиеся губы, – ты был прав, я все старался отыграться на других за свои проблемы. Мне тогда было только четырнадцать, а жизнь словно кончилась, – Леннон потянулся вниз, нарыл на полу пачку и неспешно вложил сигарету в рот, поджигая. Немного помедлив и выпустив изо рта клубочек дыма, Джон скривился, – не важно, это было давно. Пол отобрал у него сигарету, туша о прикроватную тумбочку. – Расскажи. Леннон отрешенно взглянул в потолок, как бы собираясь с мыслями. – Не поверишь, но я был с ним почти год, и все это время мне казалось, что я очень...ну... – Любил его? – одними губами прошептал Пол, и Джон торопливо кивнул. – Да. Только потом я узнал, какой он ублюдок. Он отбирал у меня карманные деньги, говорил, что ему не на что есть, а на самом деле покупал себе травку. Меня заставил попробовать. И, честно, я бы подсел, я же "беспризорный", как Мими любит говорить, – он весело ухмыльнулся, скрывая за резкой линией губ зудящую боль. – Но потом я застал его в моем же доме с нашим общим другом. Господи, Пол, я нашел их в собственной кровати, где сам развлекался с этим мудилой! Джон замолчал, судорожно сжимая зубы, будто старая рана, залеченная им с таким старанием, вновь начала кровоточить. Теперь, однако, он мог разделить эту боль с Полом, и тот без сомнений принял бы добрую часть тех ссадин и ожогов, что Леннон прятал за колючей оболочкой. – И ты... что ты сделал? – выдавил Маккартни, чтобы сказать хоть что-нибудь. Слова Джона, яростные и искренние, наполнили его до краев, и собственные не находили выхода. – Ох, я бы избил их до смерти, но Брайан только улыбнулся, когда увидел, что я в бешенстве, и сказал, что ему плевать. И на меня, и на все, что было. Я тогда психанул и убежал черт знает куда, напивался в каких-то мотелях. Это я уже плохо помню. Только не вздумай меня жалеть, ясно? – на всякий случай прибавил Джон. – Я бы раскрошил этому идиоту череп, если бы мог, – серьезно произнес Пол, и Леннон расхохотался. – Полегче. Я бы предпочел, чтобы ты просто был здесь, - во взгляде Джона блеснули танцующие смешинки, - пялился бы на меня своими глазищами, пока я храплю. – Ладно, я обещаю, – Пол поймал подбородок Джона ладонью и провел подушечкой пальца по намечающейся щетине, – быть здесь. Леннон весело фыркнул – его лимит серьезных разговоров на сегодня был исчерпан. – В любом случае, я никуда тебя не пущу, – проворковал он, – ты теперь мой, Макка. – Придумал бы что-о-о-нибудь пооригинальнее, – проворчал-простонал Пол: Джон впился в его шею и оставил на ней маленький укус. Потом он прошептал Полу, чуть ли не касаясь чужого аккуратного ушка: – Жалко, твоей розовой пижамки тут нет, я все еще хочу ее примерить. – Правда? – притворно удивился Маккартни и обвел обнаженного Джона взглядом. – Я бы предпочел, чтобы ты остался в этом. – Боже, спаси эту душу, – вскрикнул Леннон, подрываясь с кровати. – Это я тебя так испортил? Какой ужас. – Джон, можешь ты уже одеться или нет? А то мы так никогда не встанем. Давай, поторапливайся, я умираю с голоду. Джон пошарил взглядом по комнате в поисках штанов, но вспомнил, что вчера бросил их в машинку, и тут же, веселый и довольный, убежал в коридор. Вернулся он нахмуренный и присмиревший. – Что это с ними стало? – шокировано произнес Джон, смотря на свои сморщенные и побледневшие замшевые брюки. Пол так и покатился со смеху, глядя на недоумевающее лицо друга: – Ой, не могу, как же ты их стирал-то? Боже, Джон, ты такой идиот. – Ну и пусть, я тебе их отдам. Такие штаны только на твою тощую задницу! – Вот как? – с хитренькой улыбочкой переспросил Маккартни. – Не нравится моя задница? Тогда больше ее не увидишь. – Фу, Поли, я перестану с тобой общаться, если не прекратишь эти похабные шуточки. Джон вдруг сел на пол и задумался. Пол бродил взглядом по его сосредоточенному профилю: сгорбленный нос и подрагивающие темные ресницы. Если бы Пол умел рисовать, он бы тот час же перенес эту грубоватую красоту на бумагу. Но он мог только смотреть и улыбаться. Через минуту Джон поднял на Пола ехидный взгляд и тут же вскочил. – Собирайся и иди в гараж, я жду тебя там. – А как же завтрак? – разочарованно протянул Пол. – По дороге.

***

Было невероятно весело и легко нестись в стареньком пикапе Джона по промерзшим улицам. Радио не работало уже целую вечность, так что Джон пел сам, умудряясь при этом изображать звук трубы и губной гармошки. Пол хлопал на особенно удачливых партиях и косился то на парня рядом, то на проплывающие мимо фонари. Они отъезжали от города, оставляя позади залитые солнцем большие дома, в которых просыпались, пели и улыбались точно такие же люди - пусть иногда грустные, но нашедшие в себе силы на сегодняшний день. Всю дорогу Леннон не подавал виду, куда они едут, но на полпути Маккартни уже догадался, и все тело наполнилось каким-то воздушным теплом, точно сахарной ватой. – Ты очень скучал по дому, – произнес Джон с улыбкой, когда они неспешно катили по улочкам родного городка Пола, – куда ты хочешь поехать? – На причал, – тут же решил парень, с благодарностью взглянув на друга. Он и не подозревал, что Леннон может быть таким - заботливым, радостным по утрам и надевающим ради него очки. Солнце поблескивало на шелковистой глади воды, вокруг носились чайки, а Джон смотрел на воду серьезным взглядом, будто только в этот момент нашел в ней что-то важное. Полу показалось это чудом – то, что день начинался так хорошо и он больше не чувствовал одиночества. То, что все было по-настоящему. – Никогда не думал, что смогу найти в этой школе что-то большее, чем геометрия по утрам понедельника, – произнес Пол с задумчивой улыбкой и поглядел на Джона, стоящего рядом. – Ну, ты же тогда не знал о существовании пирожных в буфете, – Леннон просто не мог говорить серьезно. – Я рад, что наткнулся на эти пирожные. И на тебя тоже. – А как же, ты же врезался в меня. – Это ты в меня врезался! А потом изводил меня постоянно, – пожаловался Пол, вспоминая первые дни своего пребывания в Ливерпуле. – Мне было скучно, а ты так хлопал ресницами, что я не мог удержаться, – укорил его Джон, – Да и какой идиот устоит? – Ох, ну извини. Значит, я во всем виноват? – Ага. Но я тебя прощаю. – Ей-богу, ты неисправим, – тяжело вздохнул Пол, но Джон тут же сдался. – Ну ладно, давай начнем все сначала. Представь, что это твой первый день. И ты встретил меня, – Джон ненадолго задумался, – ... в кожаной куртке, с сигаретой в зубах... веду мисс Купер на поводке. – Ох, Леннон не льсти себе. – Ладно, без поводка. Что бы ты сказал? – Привет? – брякнул Маккартни первое, что пришло на ум. – Меня зовут Пол. – Привет, куколка Поли, – Леннон подошел ближе, забираясь руками в черные шелковистые пряди. – А меня зовут Джон. Ты запомнишь? – На всю жизнь, уж поверь, – усмехнулся Пол, глядя в глаза, в которых витал морской ветер и раз за разом вспыхивали изумрудные смешинки. Леннон невесомо коснулся сухими губами чужого лба, потом наклонился и набрал целые руки камешков. – А давай так, – предложил он, отсыпая половину камней Полу в ладонь, – сколько кругов на воде, столько и поцелуев.