Вместо названия

Но как Пол не ждал, Джон не появлялся из-за злосчастной двери кабинета немецкого, так что Маккартни даже стал беспокоиться за друга. Но справедливо решив, что ничего страшнее отработки всех занятий за раз Джону не грозит, Пол поплелся домой. Сидя на подоконнике и привычно провожая прохожих взглядом, Пол решил позвать Джона на вечеринку к Питу: там они смогут по совести нажраться, и тогда слова сами вылезут из Маккартни, и будет уже не так страшно. Пол нервно кусал губы, все еще ощущая на них чужие прикосновения: первое, резкое и с легким привкусом сумасшествия после концерта, и сегодняшние неловкие поцелуи в окружении книжных полок. Джон был единственным парнем, который поцеловал его по-настоящему и при этом не прописал другу кулаком по лицу. И он был единственным, кто был всегда искренен с Полом. Ведь искренен, не так ли? Подумав о том, что по телефону Леннон сможет от него отмазаться, Пол пошел прямиком к нему домой. В любом случае, если это была очередная шутка, Пол сразу это поймет. Джон стоял посреди гостиной и внимательным взглядом обводил пространство вокруг себя. Когда Пол предложил ему пойти в квартиру Пита, Джон вознес руки к небу. – Иисус, этот день настал. В кои-то веки ты, Поли, зовешь меня прожигать нашу юность, а я говорю: не могу, извини. Нет, и все тут. Обязанности по дому. – У тебя обязанности по дому? – изумился Маккартни. – Это какие же? – Мими уехала на два дня, – принялся разъяснять Джон, пробуя перемещать какие-то вещи. – Я думал, позову ребят, посидим все вместе. Звонит она мне сегодня: "Джонни, если к моему возвращению дом не будет вылизан сверху донизу, да так, чтобы ни пылинки не было, я тебе так вмажу, что башка вылезет через задницу. Чао, мой птенчик, обед в холодильнике". – В холодильнике, говоришь? – переспросил Пол, потирая руки и пробуя не смеяться в голос. – Я немного проголодался. – Ты меня слушаешь вообще? – разозлился Джон, складывая руки на груди. – Для тебя это шутки, а я даже не знаю, где у нас швабра лежит. – Она в гараже. Я в прошлый раз ее видел, когда разбирал твой хлам в углу. – Отлично. Ну, если ты такой умный, но поможешь мне с уборкой. Пол прыснул. – Почему мои мозги все время мне же и вредят? И вообще, может быть, у меня были другие планы. – Это какие же, например? – Подарки купить хотя бы. Рождество же скоро. – Ничего, успеется еще. – Жаль, а я тебе присмотрел пластинку Лонни Донегана, ту, что тебе недостает, – с печальным вздохом произнес Пол, – а в магазине она одна осталась. Джон и глазом не моргнул. – Харе заливать, ты ее купил уже месяц назад. Думал, я не замечу, как ты прятал ее в щель за шкафом? – Черт, я думал, ты слепой. – Вот тут не нужно, на тебя я всегда смотрю очень внимательно. Пол отвел глаза, чувствуя, как жар мгновенно начинает приливать к щекам. Его способность с невероятной легкостью менять темы сейчас испарилась и он мог только неловко молчать. – Ну что ж, надо убираться, – напомнил Джон, видимо, уловив чужое смущение, – иди, принеси швабру. Повернувшись к Леннону спиной, Пол ощутил на себе его цепкий, пронзительный взгляд. Пол чувствовал себя трусом. Он специально пришел сюда, чтобы поговорить и разъяснить все, но не мог вымолвить и слова. Ему казалось, что вот сейчас Джон скажет, как в прошлый раз, иронично хмыкнув: "ты что, шуток не понимаешь?". И Полу ничего не останется, кроме как улыбнуться и выкинуть свое раскрошенное на части сердце в мусорку под раковиной. Или из Пола вырвутся все слова, все стихи и строчки, которые он изливал на бумагу, и тогда Джон поставит на их дружбе жирную точку. Вернувшись в гостиную, Пол начал помогать другу с уборкой, но сейчас проку от него было не много. Он глупо переставлял предметы, пытаясь придать комнате божеский вид, но вещей всегда оказывалось намного больше, чем места для них. Пол никак не мог сосредоточиться. Да еще и чертов Леннон закатал штаны, обнажая недостойные этого мира щиколотки. Неумело орудуя шваброй, он пыхтел и чертыхался, все поправлял надоедливые волосы рукой, и оттого выглядел еще смешнее. Лицо же его стало какого-то пунцового оттенка. Покрасневший Леннон был довольно-таки редким зрелищем, так что Пол то и дело останавливал на нем свой взгляд. – Ты, кажется, хотел поговорить, – произнес Джон мимоходом, наклоняясь, чтобы выжать тряпку. – Да. О том, что произошло, – Пол немного помедлил, но все-таки добавил, – о поцелуе. Джон резко выпрямился и обернулся к Маккартни, встречаясь с ним глазами. – Послушай, Пол, если тебе неприятно, то можем не обсуждать это. Просто дай мне понять, что мы все еще друзья, и я отстану от тебя. Сердце Пола сделало тройное сальто. Джон не насмехался над ним. Он смотрел на него так, будто действительно что-то чувствовал, будто это было важно для него. Будто это он не был уверен во взаимности. Но Полу было страшно. Он столько раз влюблялся и столько же натыкался на боль и унижения, что сейчас легче было фирменно улыбнуться и скрыть за этим счастливым выражением лица что-то настоящее. – Я сейчас, – тихо проговорил он, очень кстати вспомнив, что ему не хватает тряпки для пыли. Полу нужно было успокоиться, хотя бы несколько секунд без светло-ореховых глаз, и выложить все начистоту. – Нет, подожди, – Джон подбежал к другу, хватая его за предплечье, – только не уходи. Ты нужен мне. – Да я же... только за тряпкой схожу. – Ты уже однажды ушел так, – произнес Джон, и в его глазах мелькнула будто бы давно скрываемая обида и даже... боль? Пол вспомнил про день концерта. Как он не ответил Джону, а позорно убежал, оставляя друга наедине с тяжелыми позорными мыслями. Даже куртку забыл. Пол легко сжал чужие пальцы. – Джон, ты мне тоже нужен. Всегда был нужен. Просто я боюсь все испортить. Я схожу за тряпкой и вернусь. Клянусь, я не уйду. Ты доверяешь мне? – Да, доверяю. И Джон улыбнулся, лучисто и совсем искренне, а Пол понял: теперь у него был кто-то, чтобы позволить себе такую роскошь, как доверие. Пол неспешно дошел до подсобки, забирая из нее тряпку. В происходящее верилось с трудом. "Ты нужен мне", – звучал в голове непривычно нежный голос Джона; в последний раз он говорил так с Джулией. Неожиданно в гостиной послышался грохот. Пол насторожился. – Джон, – позвал он, – что там у тебя творится? Ему не ответили. Маккартни отправился другу на подмогу, но только он оказался на пороге, как тут же поскользнулся и с криком упал прямиком в огромную лужу. Джон, вполне себе целый и невредимый, тут же повалился от хохота. – Ой, не могу а-ха-ха. Я тут воду пролил, – пояснил он разозленному и уже и так понявшему этот факт Полу. – Сказать не мог? – Может, мне еще табличку поставить? Леннон помог другу подняться, и Пол тут же уселся на диван, потирая ушибленную спину. Кажется, он не хило так ударился ей, когда упал в учиненное Джоном озеро. Друг все еще хихикал рядом, и Маккартни вежливо попросил его заткнуться. Но Джон только пододвинулся к парню, касаясь коленом его бедра, и оглядел Пола с ног до головы. – Поли, ты весь мокрый, – прошептал Джон, растягивая свои чертовы губы, и коснулся чужой холодной щеки, – и такой красивый. Пол и сам не понял, как это произошло, просто в один момент он застал самого себя, оседлавшего чужие бедра и яростно целующегося с Джоном. Голова отказывалась соображать, а все мысли сосредоточились где-то на руках Леннона в районе его, Пола, задницы. Джон усмехнулся Полу в губы и вкрадчиво проговорил: – Не знал, что ты такой шустрый. Я привык видеть тебя в роли тихони. Маккартни чуть было не влепил ему затрещину. – Господи, Джон. Хоть раз в жизни ты можешь заткнуться? – прошипел он, сминая ворот чужой футболки и в придачу кусая Леннона за нижнюю губу, чтобы тот и не подумал больше болтать. Джон издал то ли стон, то ли тихий вскрик, явно не ожидая такой наглости. На языке остался приятно-железный вкус, а в следующий миг Джон сбросил Пола с себя и впечатал его в диван. Тот даже воспротивиться не успел, только тяжело дышал, позволяя Джону крепко прижать себя руками. – Хочешь поиграть, да? – Леннон ухмылялся, проводя губами над чужими, прикасаясь на полсекунды и вновь начиная дразнить. Пол подавался вперед, но ловил только воздух. Ему было ужасно жарко и хотелось, чтобы Джон сделал с этим хоть что-нибудь. Но чертов Леннон словно был рожден для подобного рода издевательств - он по-кошачьи скалился, оглаживая чужие бока, и не думал затыкаться, все бормотал что-то про то, какой Пол непослушный мальчик и что он пожалуется миссис Купер на его поведение. Джона, видно, забавляла открывшаяся картина: пунцовый от возбуждения и невозможности что либо предпринять Пол под ним, его полуоткрытый горячий рот, даже сейчас стесняющийся бормотать нормальные ругательства, и чудные пушистые ресницы. Парень даже засмотрелся – в глазах напротив плескались все моря и океаны одновременно. Точнее, сейчас они бушевали, и Джон ликовал: ему не всегда удавалось вывести Маккартни из себя, а сейчас он вспыхивал и дрожал, готовый убить Леннона на месте. – Джон, ты.. чертов.. сукин сын, – хрипел Пол, пробуя высвободить руки: он явно был в незавидном положении. Джон хрипло рассмеялся. – Бедная куколка Поли. Так не терпится, чтобы тебя поимели, да? Пол не знал, можно ли было покраснеть еще сильнее, но, кажется, у него получилось. Это было странно, до ужаса ново: он ненавидел Джона сейчас всей душой и в то же время любил до нежности на кончиках пальцев. – Заткнись, заткнись, – бормотал Пол, осыпая чужое лицо поцелуями и пробуя дотянуться до шеи, но Джон вдруг и сам позволил, выгибаясь навстречу и тесно прижимаясь. – Доверься мне, – послышался жаркий шепот на ухо, и Пол начал падать куда-то глубоко вниз. Ему оставалось только хвататься за Джона, поддаваясь ему и безоговорочно доверяя.