Блестки, пиво, Миша.

Бесит. Жутко бесит музыка, бьющая по ушам после выпитого количества алкоголя. Бесят друзья, слишком громко смеющиеся над какой-то непонятной херней. Бесит Миша, пришедший на вечеринку не один. Бесит Полина, согласившаяся пойти с Циркуновым. Больше всего, как вы догадались, его бесила Полина. Решив положить хуй на свои пиздострадания, Кашин продолжает вливать в себя алкоголь, притупляя чувство вязкой ревности по отношению к Мише. Он давно заметил, что подолгу заглядывается на худощавого парня, изучая черты лица Совергона. Долго смотрит на обветренные губы, тонкие кисти, длинные пальцы и острые скулы. Но больше всего Даню манят карие глаза, глубиной в тихий океан, смотреть в которые всматриваться случай выпадает не так часто. Зато, когда шанс заглянуть в бездонные глаза, все таки, выпадает, взгляд Миши преследует татарина до самой следующей их встречи. И, вроде как, он видел что-то подобное со стороны брюнета. Он хитро улыбался, замечая взгляды друга, которые тот и не пытался нормально скрывать. Даня ловил ответные взгляды на своем лице, чувствовал этот слабый страх лишний раз прикоснуться, что бы рыжий ничего не заподозрил. И, признаться честно, Кашину это нравилось, он не был против. Правда, видимо, Миша думал по-другому. На одной из подобных гулянок Циркунов представил им Полину – его новую девушку. Тогда в Кашине что-то надломилось. Он сухо кивнул, улыбнулся и ушел пить, утапливая желание наорать на Мишу как истеричка, выяснить, что в их начинающейся взаимной симпатии ему не понравилось. Но понимал, что это глупо. Супер глупо. Они не были никем друг другу. Они были друзьями, которые глупо игрались в гляделки друг с другом, не спеша объяснять их смысл. И, видимо, Данила просто неправильно расценил для себя поведение Миши. Взяв бутылку пива, рыжеволосый поднялся с насиженного места и ушел на балкон. Достав пачку сигарет, блогер зажал одну зубами, поджигая и устремляя взгляд в сторону ночных улиц Питера.