Любой ценой!

Я заснула очень рано, даже не помыв после ужина посуду. Во мне совсем не оставалось сил на какие-либо интеракции с участниками истории, хотя внутренне я ощущала, что кто-то очень хотел со мной поговорить. Наверняка Дазай. Он тоже вел себя немножко странно, в плане отношения ко мне. Периодически у меня складывалось впечатление, будто мы поменялись ролями – Дазай стал увереннее в себе и решительнее, взял на себя ответственность за наше счастливое совместное будущее, а я немножко растаяла, поглупела в хорошем смысле, полностью доверилась сильному мужчине и более не пытаюсь все тащить на себе. На самом деле, как будто так и есть, однако, не без исключений. Иногда Доза тоже начинал стесняться на ровном месте, краснеть, робеть. Тоже влюбился? Или волнуется? Дурак дураком, ей Богу. Со мной же всегда можно просто взять и поговорить, о чем угодно. На любую тему. Или не хочет тревожить? Слишком я хорошего мнения о малютке Осаму. С другой стороны, я его люблю. Зачем мне быть о нем плохого мнения? Отчего-то я совсем разучилась надеяться. Мне так и не удалось вывести, что конкретно в событиях и пережитом опыте влияет на способность к надежде. Что изменилось во мне за все эти года? Я слишком ответственна? Или живу одним днем? Или я чересчур рациональна и прагматична, решаю проблемы по мере поступления? Это точно не про меня. Но я уже о многих вещах не надеюсь. Знаете, в жизни многое происходит просто так. Само по себе. Вне зависимости от наших действий, усилий и затраченных ресурсов. И, кстати, недавно мы болтали с Дазаем на одну интересную темку. Доза закинул следующую мыслю на подумать: причинно-следственных связей на самом деле не существует. Мы их сами в голове придумываем, потому что так устроен наш мозг, а по факту очень многие вещи в жизни происходят случайно. Ну, это уже философское, скорее, чем физическое, а в философии я слаба. Да и в физике тоже. Однако сама идея пришлась мне по душе. Так вот, поскольку вещи в мире зачастую мало зависят от нас, потому что, нихрена себе, мир не вращается вокруг нас, нет никакого смысла надеяться. Повлиять на вероятность того или иного исхода как будто тоже невозможно. Что, Василиса, ты стала фаталисткой? В судьбу поверила? Если так задуматься, нам же вообще неизвестен истинный облик мира, в котором мы живем. Все, что мы видим, ощущаем – это лишь восприятие нашего мозга. Никакого цвета в действительности нет, это наш глазной аппарат в совместной работе с мозгом создает цвета. Мир на самом деле черно-белый? Как нет и объема, каким мы его себе представляем, это тоже последствия восприятия нашего крайне ограниченного мозга. Мы видим трехмерную проекцию мира, именно проекцию, а не саму трехмерность. Так наш организм устроен, мы не способны выйти за его пределы и увидеть вещи по-настоящему. Все в голове. Я много думаю об этом в последнее время, наверное, потому что мне хочется найти хоть какой-то ответ на вопрос о своем существовании. Действительно ли я – выдумка? Я не решаюсь поговорить на эту тему с Чуей, хотя он, естественно, как никто другой лучше поймет меня и наверняка сможет помочь справиться с экзистенциальным кризисом. Может быть, это и глупо. Порой я одергиваю себя, напоминаю себе же, что каким бы ни был ответ – он не повлияет на мою жизнь. Не изменит меня. Выдумка ли я, живой ли я человек из другого мира – все это неважно. Я уже привыкла осознавать себя. Вот только с какого момента началось осознание себя? Анго говорит, что меня не существовало ровно до эпизода нашего с ним знакомства. Как будто я появилась именно в тот миг. Мне кажется, это не может быть правдой. — Что с тобой, милая? Грустишь, — нежный уютный голос Осаму отвлек меня от вязких тяжелых размышлений. Обеденный перерыв. Мы выбрались на последний этаж нашего офиса, своего рода чердак, кладовка, хламовник, да неважно. Как-то одновременно между нами возник порыв побыть вдвоем. В тишине и подальше от внимания коллег. Без пошлости, абсолютно невинно. Пока что. Весна же. Здесь вполне себе чисто, даже не пыльно. Относительный порядок, что редко бывает в подсобных помещениях. А все потому, что это место облюбовано многими обитателями данного здания. Сюда повадились бегать дремать работники каждого бизнеса, не только детективы. А что, свято место пусто не бывает! Благо, наш обед часто не совпадал со временем отдыха других арендаторов. Мы сидели на старом диване рядом друг с другом. Дазай одной рукой мягко сжимал и поглаживал мою ладонь, а второй накручивал на палец прядку моих волос. Любимое его развлечение – трогать мои волосы. Сегодня можно, лисица поленилась сделать укладку. — Да мало хорошего-то. Знаешь, я все острее ощущаю какую-то несправедливость. И, мне кажется, момент, в который я должна буду твердо и четко определиться, наступит совсем скоро. И ошибки быть не может, слишком велика цена за неправильные решения в этом…да, в этом аниме, — я слабо надула губы и припала к плечу любимки. А че, думал, просто так меня можно будет трогать? — Я тоже в аниме теперь хочу попасть. Мне кажется, это классно. Лучше, чем ходить на работу, — чудо природное уютно обняло меня и зарылось носом в где-то в районе моей макушки. — Хотя, ты все равно ходишь. Дурочка. — Хм, — я слабо-слабо и очень коротко усмехнулась. — Да, хожу. С самого начала ходила. Работала посудомойкой, помнишь? — Разумеется. А могла сесть Анго на шею, и так было бы намного лучше. — А потом пересесть на твою, да? — Ну…да. А почему нет? — Ха, я смеюсь вам в лицо! — я даже оживилась и несколько отпрянула от Осаму, чтобы заглянуть в его хитрые бессовестные глаза. — Ты же жадный, Осаму! Жмот! Да из тебя ни гроша не высосешь! — Ну, высосать-то можно, но надо, чтобы у меня было хорошее настроение! — чушка рассмеялась, я тоже. Жадность Дазая – общедоступный факт. Он пиздец, насколько жадное чудовище. При этом, я хочу сказать, этот человек весьма и весьма патриархального склада, то есть, в его представлении женщина должна сидеть дома. Естественно, он не рискует особо сильно пропагандировать свои взгляды и как-либо применять их в отношении меня, но иногда проскакивает у Дозы что-нибудь да эдакое. Обидненькое, такое, знаете, ядовитое немножко. Осаму вообще очень успешно в этом плане шифруется, у неподготовленного человека может сложиться мнение о нем, как о человеке либеральном и открытом ко всему новому. Ага, щас! Японец – он и есть японец, у него эта программа на уровне культурного кода вшита. Они очень тяжело открываются чему-то новому и непривычному. И Дазай не исключение. — Не хочу сосать за деньги, — заключила я, припав к груди Дазая щекой и направив свой взгляд куда-то в пространство. — Да, надо за любовь, — согласился балбес. Я почувствовала, как его ладонь начала поглаживать меня. — Но вообще, лисица, зря ты так про меня! Не такой уж я и жадный. Скорее…я предпочту сначала удостовериться на сто процентов, что есть возможность не потратить собственных денег и поиметь счастья с чужих. Но если таковой возможности нет совсем, то я потрачу и свои деньги, сколько потребуется. — Ну спасибо. — На самом деле, мне было бы намного спокойнее, если бы ты сидела дома и не ходила каждый день на работу. Я в последнее время много думаю о том, действительно ли тебе нужна эта работа в агентстве. — Это не тебе решать в любом случае, — я спокойна. — Разумеется, — даже не стал спорить. — Но просто я хочу, чтобы ты об этом знала и иногда вспоминала. Например, когда в очередной раз решишь пойти подраться с Акутагавой. — А хорошенький, да? — Тц, гадина-то… — Я серьезно. Хорошенький такой. Мне нравятся мужчины, которые много молчат и много делают. — Он очень болтлив, — конечно, Доза не ревновал меня к своему же бывшему ученику, потому что знал, что я это просто вредничаю, привлекаю к себе внимание. Хочу любви и ласки. — Да, поразговорчивее стал, чем раньше. И все так же очень много делает. — Все пытаешься меня упрекнуть в чем-то, — чуть обиженно пробухтел Осаму. — Я понимаю, чего тебе хочется. Но сейчас…на тех условиях, на которых хочешь ты, я не могу этого дать. — Почему же?.. Ты серьезно хочешь, чтобы я дома сидела? — Конечно хочу. Я много чего хочу. Естественно, по моему никогда не будет в полной мере. Я, представляешь, умею уважать чужие желания. М, только твои, — любимка поспешил поправить себя. Забавно как. — Так вот, я уважаю твои границы. И пока, учитывая их, не могу сделать тебя счастливой. Конечно, в обход их, я бы дал все, чего тебе хочется. Брак, недвижимость, деньги, семья. Но ты будешь несчастна. Все-таки работа детективом очень важна для тебя. Пока мы в такой тяжелой неоднозначной ситуации – я не хочу рисковать твоей жизнью. У тебя появится очень много врагов, как только наша связь станет достоянием общественности. Вы только послушайте, какое благородство. И я даже не могу обвинять Дазая в том, что он весит мне лапшу на уши и придумывает какие-то жалкие оправдания, лишь бы не позвать меня замуж. Хотя это очень в его духе. Однако, сейчас он искренен. И я сама прекрасно понимаю, что сейчас еще не время. Нужно успокоить ситуацию, разобраться хотя бы с грядущими проблемами. С мафией. — Но это же лишь вопрос времени, — мне стало интересно, что Осаму ответит на этот аргумент. — Я думаю, все, кому интересно, уже в курсе. — Это выглядит, как временная забава. И тем это хорошо. — Поэтому ты не хочешь поехать со мной куда-нибудь и отдохнуть? — В том числе. Не переживай, — молодой человек аккуратно поцеловал меня в губы. Очень нежно и деликатно. Как тепло. — Все будет, но не сразу. Эх, обидно-то как. Да, не сразу. Ну, столько лет ждала, можно и еще подождать. Ничего страшного. — Возможно, мне придется пропасть на пару дней. Не тревожься обо мне, я вернусь. Нужно кое-что узнать. Хочу проникнуть в базу данных мафии и узнать больше деталей о заказчике Тигра. Опять не дают полюбиться и поластиться, снова работать. Да что такое-то. — Кстати, — я вдруг вспомнила кое-что. Выпрямившись, я достала из кармана юбки телефон и показала одну переписку Дазаю. — Папинька на встречу приглашает, как раз послезавтра. Не знаю и не понимаю. Если хочет высказать мне за подозрения в адрес Портовой мафии, то мог сделать это и в рамках телефонного разговора, — от меня последовал усталый вздох. — Хм, не думаю, что его это вообще интересует. Если зовет лично, значит хочет чего-то существенного. Судя по назначенному месту и времени, захватывать в плен не планирует, хотя я бы на твоем месте перестраховался и один туда не пошел, — Осаму вернул мне телефон, выражение лица одаренного несколько изменилось. Стал чуть серьезнее. Совсем каплю. — Не соглашаться? Я понимаю, как обстоятельства выглядели в глазах Осаму. Его бывший руководитель преспокойно себе за спиной ото всех мутил дела с Достоевским, почему бы ему ни сделать то же самое сейчас? Опасный человек, самый опаснейший из всех, даже страшнее самого Федора, потому что в любой момент может внезапно к чертям эту шахматную доску перетряхнуть неожиданным содействием с кем-то из сторон, в том числе и с кем-то из вне. И вообще, по идее, вот именно по логике вещей, на Огая сейчас никакой управы физически не существует. Он обеспечил свою неуязвимость основательно. Ни правительство, ни детективное агентство, ни силы здравого смысла не смогут взять эту крепость. Единственный фактор, на котором весь этот хрупкий мирок стабильности держится – относительная адекватность Огая. Он понимает, что если в городе будет посеян хаос – мафия пострадает в первую очередь, а это недопустимо. Короче, у тятеньки очень много тузов в колоде, сильно больше положенного, но он не спешит ими воспользоваться. Это как ядерка. Кто первый нажмет кнопку – тот и победил, однако какой ценой. И никогда не знаешь, в какой именно момент адекватный человек решит отказаться от своей адекватности. — Как сама хочешь. У них была возможность что-нибудь с тобой сделать. И раз ничего не произошло, значит босс мафии не заинтересован в тебе, как в пленнике. — Что же, тогда я напишу, что согласна. — И все равно будь осторожна, — Дазай вновь прижал меня к себе и аккуратненько потискал. — Ты тоже. Не твори ерунды, Осаму, ты всем нам очень нужен. Будет нехорошо, если с тобой что-нибудь случится, — теперь уже я начала нежно накручивать прядку его мягких темных волос на свой палец, не отводя взгляда от изумительных карих глаз одаренного. — На самом деле, все, что происходит сейчас, имеет совершенно другое значение. Я не могу об этом говорить, но ты, наверное, и сам уже догадываешься. Так что нет никакого смысла убирать действующие лица. — Лисичка такая умная и так волнуется обо мне, ах!.. Мы тихо рассмеялись, после чего наши уста слились в медленном чувственном поцелуе. Тоже хорошенький такой, мягкий, теплый. Открытый сейчас, даже немножко уязвимый. Так приятно. Не хочу никуда отпускать Осаму. Соответственно, на третий день я подготовилась к встрече с Мори-саном и направилась по указанному адресу. Парк Ямато, одиннадцать часов до полудня. Излюбленное, на самом деле, место многих моих друзей и товарищей. И это неудивительно. Парк весьма просторный, очень красивый, здесь легко найти уединенную точку, где никто тебя не найдет и тем более не станет подслушивать. Естественно, практически в середине рабочего дня людей тут практически не было. Возможно, поэтому Мори-сан захотел встретиться конкретно здесь. Нетипично для дражайшего отца, обычно он предпочитает рестораны. Я застала его в абсолютном одиночестве в западной части парка. Мужчина, облаченный в совершенно нестандартный для себя образ, спокойно сидел на скамье, закинув ногу на ногу, и смотрел куда-то в пространство. Черные штаны, такого же цвета водолазка и бежевое пальто чуть ниже колена. Самый необычный элемент – темные солнечные очки. Красиво как. Нифига себе. С трудом узнала! Как ему идет! А я толком ни разу не видела Мори-сана в гражданском, не всегда же он при полном параде гуляет. У него бывают выходные дни, когда он занимается какими-то другими делами, не мафиозными. Блин, класс. Какой у меня красивый тятенька, завидуйте! — Мори-сан, здравствуйте, — аккуратный легкий реверанс вместо поклона, я присела рядом. — Ах, Василиса, здравствуй, милая, — мафиози осторожно взял меня за руку и практически невесомо погладил пальцы своей ладонью. Даже не в перчатках. Какие странные непривычные ощущения. Кажется, я вполне заметно смутилась, это прослеживалось в реакции Огая. Он безобидно коротко усмехнулся. — Как же хорошо, что ты пришла. Я до последнего был уверен, что тебя отговорят. Как у него красиво получалось произносить мое имя, это до дрожи в коленках волнительно и, конечно, приятно! Мне кажется, с моим условным автоматическим знанием японского языка, я до сих пор не научилась произносить все их имена с правильным акцентом, хотя звучание не особенно сильно отличалось от русской фонетики. Засмущал еще сильнее. Надо ли говорить о том, что вот в такой обстановке, когда Мори-сан не босс мафии, а просто человек, без охраны рядом, без снайперов по всему периметру и без своей назойливой способности, мы не встречались, наверное, вообще никогда. Оттого я в легком смятении. Хоть и пытаюсь контролировать себя и держаться достойно. Не постарел вообще. Даже волос седых не появилось. Волосы сегодня, кстати, собраны в низкий хвост, однако передние прядки все равно выбрались и красиво обрамляли лицо. Ну хорош. — Мы с вами не часто видимся. Думаю, без весомой причины вы бы так просто меня не пригласили, поэтому я решила, что встретиться необходимо, — мой голос звучал вполне спокойно, хотя я все равно немножко волновалась. — Действительно не часто. Я стараюсь особо не отвлекать тебя и не мешать своим присутствием. Все-таки, ты уже совсем взрослая и самостоятельная, в моей поддержке явно не нуждаешься, — знаете, это прозвучало странно и как будто неорганично, что ли. Словно Огай даже немного расстроен, едва-едва, однако эта соленая нотка в его нейтральном любезном букете мною замечена все же была. Интересно, это манипуляция такая? Или искренность? Огай – тяжелый человек. Для меня особенно, потому что из-за страха перед его влиянием я никак не могу разглядеть в нем все аспекты личности. Трудно определить, когда он врет, когда он совершенно правдив и не притворяется. Зато легко различить недовольство и раздражение. И как мне быть? Столько лет прошло, Василиса! А до сих пор ведешь себя, как девочка! А что поделать, мне трудно общаться с мужчинами старше меня. Даже со своим директором, а я вижусь с ним каждый день. Или это проблема разницы менталитетов. Японские мужики, понятно, отличаются от наших. С нашими-то попроще, они как-то и более открыты, и разговорчивее, хотя тоже любят поучить уму-разуму. — Знаете, мне кажется, я вообще ни в чьей поддержке не нуждаюсь, потому что разучилась принимать ее. Травматичный опыт. — Понимаю. Такие события не проходят бесследно, — носок ботинка Мори-сана так забавно двигался в такт мыслям хозяина. — С одной стороны, оно и неплохо, жизненный опыт состоит, в основном, из негатива. Так жить потом безопаснее. С другой стороны, кем мы становимся впоследствии? Самостоятельность и независимость граничат с заносчивостью, гордыней и высокомерием. Что, непременно, отталкивает других людей. А должно быть, кажется, по-другому. — Ну да, — я покивала, полностью согласившись с рассуждениями родителя. — Но твой случай, Василиса, совершенно уникален. Я знаю тебя уже много лет. И с уверенностью могу сказать, что ты обладаешь уникальным даром – даром притягивать и располагать к себе сильных влиятельных людей, способных сделать для тебя что угодно. Это нечто большее, чем просто женский шарм или харизма. Ты должна уметь пользоваться этой силой и не бояться ее. — Извините, мне кажется, это просто удачное для меня стечение обстоятельств. Так получилось, вот и все. Мое присутствие помогло вам решить какие-то вопросы, поэтому вы позволили мне быть с мафией какое-то время. — Так и было. Однако сейчас ты не в мафии. К сожалению, — Мори-сан слабо задрал нос. — И все равно у тебя так много покровителей из не самых простых слоев общества. Преступники, террористы, власть имущие, предприниматели, бандиты…хороший расклад. А ты по-прежнему занимаешь позицию жертвы. Это все понятно, про кого он говорил. Да, действительно, если так задуматься, именно из таких людей моя социалка и состоит. Но это неспециально! Я не хотела ввязываться вообще в это! Меня бы вполне устроило жить обычную жизнь, за рамками сюжета манги. Без знакомства с основными действующими лицами. Но сюжет втянут меня в себя насильно, и вот к чему это привело. Отец, кстати, хоть и весьма спокойно принял тот факт, что я много лет назад стала детективом, до сих пор грезит моим возвращением под его крыло. Странно, правда? Ему лучше меня известно, что где я – там и Дазай, а Дазая в мафию он категорически не желает. Не совсем понимаю идею и ход мыслей, это и немудрено. Я не гений, я всего лишь Василиса. Может быть, Огаю хочется влияния над теми людьми, которых я способна притянуть к себе, если верить его словам. — Ты, верно, очень хорошо воспитана. Скромна, смиренна, доброжелательна. Твоя светлая сущность не позволяет тебе манипулировать людьми так, как это делают твои товарищи. Это самая главная твоя уязвимость сейчас. — Я помню, вы говорили об этом. Но я не могу испортить себя. Это совсем не просто, да я и не хочу. — «Испортить». Слово какое занимательное, — мужчина поднял очки на голову и посмотрел мне в глаза. Ах. Ну нельзя же так. — Ты воспринимаешь это, как что-то плохое, однако один раз ты это уже сделала. Весьма успешно, — Мори-сан загадочно и почти игриво улыбнулся. Соблазняет, что ли, меня, черт такой! Вот от кого харизмой-то за километр прет! Ах, обладай я дурными манерами, я бы прямо указала дражайшему родителю, что ему следовало бы вести себя чуть скромнее! — Это вы о чем? — мне даже стало интересно. — Дазай сейчас с тобой, милая. Послушный такой, почти белый и пушистый, безобидный. Когда-то ты сказала ему, что только тот путь, по которому Осаму прошел насильно, будто выброшенный из дома щенок, через страдания и агонию, единственно верный. И он тебе поверил. Пытался не поверить, но в конечном итоге не смог пойти против твоего слова. Согласись, это не выглядело, как нечто плохое и противоречивое для твоих представлений о благе. И с твоей стороны такой порыв был абсолютно искренним, честным. Я даже зависла. Вот как он это подает! И как он на это смотрит! Но это какая-то подмена понятий! — Ты очень любишь людей и желаешь вести их за собой на свет. Чаще всего ты занимаешь пассивную позицию и просто веришь, что однажды все произойдет само. Но иногда, — указательный палец одаренного поднялся в назидательном жесте, — в тебе возникает такой импульс, что ты творишь, казалось бы, невозможное, потому что так будет лучше для конкретного человека и тебя самой. Это великая сила, Василиса, и она способна влиять не только на Дазая. На кого угодно. — …хорошо, допустим. Пускай будет так, но…к чему вы клоните? — я решила не спорить, потому что частично воспринимала слова Огая, как истину. Да, он говорил отчасти правильно. — Будь несколько смелее, милая. Согласись, на тебе сойдется много карт в какой-то момент. Так уже было. И обязательно повторится. Чем это закончилось в прошлый раз? Два молодых придурка и один постарше тебе нагрубили, вытерли об тебя ноги и с чувством невероятно задетого эго разошлись, совершенно обиженные, униженные и непонятые, а ты словила инсульт и еще оказалась крайней. Недопустимо, — Мори-сан категорически провел ладонью в пространстве, точно рассекая его, как бы накладывая свое начальническое вето на столь недобрую некрасивую инициативу. — Ты по первому своему желанию можешь занять позицию силы, и это не будет чем-то плохим или морально неправильным с твоей точки зрения, потому что в конечном итоге твоя борьба идет за что-то хорошее, за всеобщее благо. Не нужно позволять всяким, там, Сакагучи Анго, например, или кому-то из ему подобных лаять в твой адрес и тем более угрожать. Мне нравится, с какой педагогической изящностью Огай пытался напомнить мне, сколько у меня крутых друзей и что, как бы, не грех в случае чего набрать им и нажаловаться для дальнейших санкций в адрес обидчика. Более того, мафиозный босс очень даже успешно доказывал мне, что в таком поступке не было бы ничего плохого. Я-то хороший человек! За меня-то можно!.. Господи. Это даже забавно. Нужно отдать папеньке должное, по-своему, но он все-таки проявлял заботу обо мне этим разговором. — Постойте, — с ума сойти, я настолько прониклась какими-то особенными задетыми чувствами Мори-сана, что даже осторожно взяла его за руку, улыбаясь, — вы это под впечатлением от недавнего моего дела? — Конечно, — приемный отец воспрял и, наполнившись какой-то энергией, продолжил вещать. — Мне все рассказали, потом я сам начал разбираться. Понимаешь, это в первую очередь оскорбление тебя, а во вторую – меня. Как это может, чтобы какая-то безымянная тварь из МВД сама лично навязала тебе обстоятельства, при которых ты лишилась рассудка, а потом начала угрожать лишениями, подвалами и прочей ерундой. И при этом всем отдел по делам одаренных сложил лапки, открыл рот и…ну, в общем, беспорядок полнейший. — Понимаете, очень серьезен тот факт, что я знала, на что иду. — Да какая разница. Не так – сделали бы по-другому, но добились бы своего. И суть не в этом. Суть в том, что ты почему-то опять крайняя, хотя очевидно, и все факты на лицо, что кто-то конкретный попытался тебя подставить. И никто, кроме Дазая, в этом даже не пытается разобраться и выяснить имя. Танеда-сан морду в песок, Сакагучи – туда же. С ними все понятно, что с них взять, — Огай вытянул вторую ладонь вперед и красиво так растопырил пальцы, чтобы посмотреть на маникюр. Ах, звезда задета. Как странно видеть его в таком настроении! И забавно. — Самое увлекательное в этой истории, что ты, как пострадавшая, получила еще и какие-то ограничения на свою деятельность, твой начальник никак тебя не защитил в этот момент, и это будет повторяться ровно до тех пор, пока некто, кто сидит там, наверху, не добьется своего, а именно – получить тебя себе, посадить в подвал и творить там всякое. — Фукузава-сан старался, — я скромненько попыталась оправдать своего директора. — Он старался недостаточно. Запомни на будущее, очень полезный совет от меня, как от не самого последнего человека в этом городе: терпеть и унижаться всегда обязан тот, кто сидит выше тебя и кому ты подчиняешься, с тебя спроса быть не может никакого. Ни при каком раскладе не может быть такого, чтобы ты ехала в кабинет Анго и оправдывалась там перед ним, или Дазай лично беседовал с Танедой-саном и обещал ему, что ты больше ни на шаг от обнуляющей способности не отойдешь. — А можно поинтересоваться, вам когда-нибудь доводилось нести ответственность за своих подчиненных? — Разумеется. Приятного мало, но я знал, на что шел. — Здорово. Какой вы, получается, замечательный руководитель, — моя улыбка стала мягче. — Естественно. Ты должна понять. Ситуация – сюр. Ты, как пострадавшая сторона, по итогу подверглась угрозам и запугиваниям со стороны отдела и приняла их условия. Это для тебя хуже поражения, потому что они нашли, за что зацепиться. И будут делать это теперь постоянно. И тот неизвестный, разумеется, тоже. Как надо поступать в таких ситуациях? Твердо и четко: «Я поступила правильно, я знаю, что я делаю, я несу ответственность за свои поступки, а вы ко мне не лезьте, иначе я сама полезу к вам». Ты в этот момент абсолютно уверена в себе, потому что у тебя есть твердая натуральная опора. С тобой портовая мафия, с тобой русская мафия, с тобой Дазай Осаму и Фукузава Юкичи. Я его не люблю, но я знаю, что несправедливости в адрес своих подопечных он не потерпит, и в крайнем случае…лучше бы крайнего случая не наступало. — Мори-сан, ну я не такая, понимаете? Я понимаю, к чему вы ведете и что хотите мне донести, но мне совесть никогда не позволит…нажаловаться, блин!.. — А если я, допустим, сейчас возьму и приставлю нож к твоему горлу. Тоже совесть не позволит на помощь позвать? Это абсолютно равнозначно. Ты знаешь, что ты ничего плохого не сделала. Почему ты терпишь несправедливость? Одно дело терпеть, потому что никто не придет на помощь, но это не твой случай. За тобой такие горы, которые никто не сможет покорить. Они, там, из отдела и МВД, боятся тебя намного больше, чем ты их, потому что они знают, сколько влиятельных серьезных людей имеют на твою персону виды. Они не могут игнорировать этот факт, не могут игнорировать ни меня, ни агентство, ни Достоевского. Представь, что одномоментно ты пропадаешь с радаров, тебя упаковывают в подвал. Что случится? — Тряска… — Хорошее слово. Тряска. Всех причастных. В прошлый раз, ты помнишь, как в похожей ситуации обстояло дело? Федор Достоевский, международный преступник, террорист, в розыске во всем мире, ощутил резкую неотложную потребность увидеться с тобой лично любой ценой. Что он сделал? За несколько дней он подтянул некоего господина Лера, главу Специального Ведомства, которое заведует всеми делами одаренных в вашей стране на официальном и самом высшем уровне, чтобы тот сразу же, прекрасно понимая зависимость наших внутренних организаций друг от друга, напрямую подтянул Фукузаву-сана, одновременно с этим к делу подключился наш отдел по делам одаренных. Естественно, на уши тогда поставили и МВД, и Портовую мафию, и вообще всю страну. Очевидно, что Достоевский в близком контакте со своим, скажем так, партнером, потому все и получилось так быстро и для него безболезненно, но масштаб прецедента каков? И все это ради тебя. И это с тобой еще не произошло ничего особенного страшного на тот момент. Василиса, никто в жизни больше не посмеет рискнуть даже пальцем тебя потрогать, ни отдел, ни МВД, потому что они уже представляют масштаб последствий. Им этот риск не нужен. То, что они сделали сейчас – попытка прогнуть тебя под себя тихо, незаметно. Я впервые задумалась об этом с такой точки зрения. А ведь правда, если так подумать, по сути, та встреча действительно являлась обыкновенной хотелкой Федора, который увидел цель и не обнаружил препятствий. Просто взял и сделал. Мысль отца мне ясна. Но мне все еще не хватает решимости согласиться с ее правильностью. — Вы считаете, мы поступили неправильно? — Я считаю, что Дазай поступил в рамках своих текущих очень ограниченных возможностей. Он поставил в приоритет агентство, а не тебя, благодаря чему лицензию у вас не отнимут, но добавят тебе ограничений. Это, с точки зрения организации, правильный поступок. Если бы Дазай не был скован этим обстоятельством, то, предполагаю, виновник несправедливости был бы представлен и наказан уже на следующий день. Однако, я убежден, Осаму должен действовать в интересах агентства всегда. Это, на данный момент истории, основная его задача.  — Просто вы бы сделали лучше, да? — я вновь мягко улыбнулась. Ну надо же родителю приятное сделать, а то он так раздосадован. — Пожалуй, лучше всего справился бы Достоевский. Знаешь, в какой-то степени, я им восхищен. Следует отдать ему должное, он очень много сделал для тебя своим повторным публичным появлением. Не побоялся. Разумеется, потому что дружит с господином Лером. Возможно, отчасти, это даже по-своему героический поступок, очень отчаянный. И ты еще чего-то боишься и опасаешься, — Мори-сан тоже снова заулыбался в своей хищной многообещающей манере. — Я поняла ваш посыл. И я согласна, но, все-таки, для меня не так просто принять это все. Тем не менее, когда-нибудь мне, наверное, придется последовать вашим словам. — Предполагаю, что уже совсем скоро. — Спасибо, что поговорили со мной об этом. Не знаю, зачем вам это нужно, поэтому посчитаю просто искренней родительской заботой. — Милая Василиса, это именно она и есть, — мужчина вдруг погладил меня по голове. — Кто же еще скажет тебе об этом, если не я. Отношения у нас странные, соглашусь, но не думай, что они целиком состоят из фальши, лицемерия и обмана. Все несколько сложнее. От тебя очень многое зависит, и, естественно, я заинтересован в лучшем исходе для интересов Портовой мафии. Однако, когда-то я взял на себя ответственность за тебя, и я не отказываюсь от нее. — Почему не отказываетесь? Просто интересно. — Ты мне нравишься. Я люблю интересных людей. Знаешь, может быть, я тоже попал под действие твоего дара. Я почему-то чувствую, что могу…передать свой опыт тебе именно в первозданном его виде, и ты воспримешь его правильно и воспользуешься им тоже правильно, как я бы сам это сделал. Мы с тобой во многом похожи, хотя для тебя это точно неочевидно. Хоть я и верю, что многие вещи во вселенной происходят случайно сами по себе, а у этого откровения точно были какие-то предпосылки, которые при точном рассмотрении не дали бы ничего, а вот если сбросить их в одну кучу – ответ напрашивается сам собой. Определенно, в свое время, когда эта история только начиналась, Мори-сан предложил мне удочерение, потому что видел в этом решении какую-то выгоду для себя. Однако, он бы никогда не пошел на такое, если бы не испытывал хотя бы минимальной симпатии ко мне. А я бы не согласилась, если бы он не симпатизировал мне. В тот момент, разумеется, мы рассуждали об этом в другом ключе, потому что ситуация была обостренной. Сейчас, когда прошло много времени, когда это имеет меньше значения, у нас есть возможность посмотреть на те события под другим углом. Мори-сан крутой. Я восхищаюсь им, как боссом мафии, как человеком, который смог достичь таких невероятных высот благодаря своим знаниям, опыту, таланту и усилиям. Не каждый может так, как смог Огай. И это продолжается до сих пор, он не теряет хватку, не сдает позиции, а продолжает работать и над собой, и над своей организацией. Истинный лидер. Что могло ему понравиться во мне? Ну, определенно, хоть он никогда и не признается, наверное, а все-таки имело место быть следующее: милая красивая девочка в беде, он не может пройти мимо. Классическая ситуация. Есть ли у нас что-то общее? Да, мне действительно трудно об этом судить. Реально неочевидно. — Чем же? — аккуратно спросила я. — Я скажу, складом души. Не думай об этом слишком долго, всему свое время. Дальнейшие дни проходили в относительно спокойном штатном режиме. Дазай через несколько дней действительно пропал, причем абсолютно. Не отвечал даже на мои звонки. В общем, кот ушел гулять, когда вернется – тогда и вернется, а сейчас не лезьте к нему. Остальные восприняли это спокойно. Мало ли, чем там увлекся их коллега, у него и раньше случались подобные эпизоды. Нет времени. Происходило что-то непонятное. Каждый день мне привозили цветы. Красивые дорогие букеты свежайших нежнейших цветов, и все также от анонимного отправителя. На первый раз я закрыла глаза и решила, что у меня действительно появился какой-то тайный поклонник. Но второй раз вывел меня из душевного равновесия. К концу недели у меня глаз задергался. Больше от стыда перед коллегами. В самих цветах ничего плохого нет, Кенджи так вообще сам весь расцвел, как цветочек, и ухаживал за букетами, любовался ими, Рампо сфоткал абсолютно все. Просто для своей коллекции. Директор молчал. Да, в общем-то, претензий мне не предъявлял никто, даже Куникида не возмущался. Только сам напрягся и начал подозревать неладное. Это ненормально – терроризировать человека доставками, пускай и бесплатными. В общем, последнего из курьеров он прогнал из офиса лично и велел перестать таскать сюда эти букеты, в противном случае на службу доставки будет написано заявление в полицию. Не знаю, подействует ли. Это так противно. О чем думает человек, что посылает мне эти цветы? Ладно бы он хоть представился, оставил какие-то свои данные. Но совершенно анонимно – попахивает криминалом. У меня реально завелся сталкер. Мне страшно, эта история очень напрягла меня. — Все потому, что тебе следует быть скромнее, — сетовал Куникида, когда практически все дела на сегодняшний день были завершены. Ацуши ушел помогать Йосано с покупками, я сегодня не смогла отправиться с ней, накопилось много работы. На задания без Дазая мне нельзя, поэтому решила посвятить себя бумажкам, отчетам, кредитам и дебитам. Рампо развлекал себя вкусняшками, Кенджи говорил с кем-то по телефону. Катай, как и всегда, отдыхал в серверной. Балбес-то. — Ты слишком неприлично одеваешься и привлекаешь к себе нездоровое внимание, — Доппо все никак не мог успокоиться, вот ему поперек глотки мой стиль. А все потому, что ему очень нравится и, на самом деле, он взгляда от меня отвести не может. Это случай прямо как с Анго, тому тоже до сих пор покоя не дают некоторые мои образы. Да практически все. Такой тип мужчин. Не могут в открытую хотя бы самому себе признаться, вот и начинается. А Куникида, это же вообще совесть нации! Вы что! — Твое, например, — без интереса ответила я, закрыв ноутбук. Все, полчаса сижу отдыхаю и иду домой. — Ха, правильно, туда его! — Рампо ко мне подсосался, потому что обязан принимать мою сторону пожизненно. — Ах ты! Рампо-сан, и вы туда же! Разве я не прав? Так не одеваются в приличном обществе. — А еще в приличном обществе таких вещей в лицо дамам не говорят, — парировал Эдогава. — Дело вообще никогда не в шмотках. Если у маньяка есть цель украсть или изнасиловать, он это сделает вне зависимости от одежды, возраста и, в общем-то, пола. Куникида очень неохотно, но все-таки немножко попустился. — Класс, ребята. Какие вы добрые, блин, — я что-то совсем расклеилась и протяжно вздохнула. — И все-таки, неужели вообще не получилось достать никакой информации об анонимном отправителе? Ты все попробовала? — как же прекрасно, когда Доппо начинает рассуждать о чем-то полезном, а не о каких-то своих моральных принципах и вкусах. — Конечно. Даже способность Катая мне не помогла. Цветы были оплачены третьим лицом по чьему-то заказу или приказу, не знаю. Мы вышли на этого человека, но он не смог рассказать нам, кто именно попросил его. Типа и сам и не знает. Чушь какая-то, — теперь я недовольно насупилась. — Слишком гладко. Если бы это действительно был обыкновенный озабоченный мужчинка, он бы не смог провернуть все настолько идеально, что даже на его след не выйти. Я делаю выводы, что это кто-то серьезный! — Логично, — Куникида поправил очки на носу. — Но кому и зачем понадобилось действовать подобными методами. Сомневаюсь, что это любовный интерес. — Я не особо разбираюсь в таких вещах, но с Куникидой согласен. Будь это действительно просто романтическим увлечением – даритель бы уже раскрыл себя. Вернее, даже сам представился. Фокс, тебе следует быть осторожнее. Не ходи по улицам одна, мало ли, — Рампо закончил с одной из шоколадок, свернул обертку и бросил ее прямиком в урну одним хорошим замахом. Как точно. — А что Дазай говорит? — поинтересовался Кенджи, положив трубку. — Ничего не сказал, — я покачала головой. — Странно. Ему, может быть, что-то известно об этом. Или он наблюдает, потому что хочет проверить какую-нибудь свою догадку. Я склоняюсь к этому варианту. В противном случае, Дазай бы уже забил тревогу, — произнес наш старший детектив. — Дело, скорее, не в этом. Он занимается расследованием о заказчике Тигра. Ему, как мне кажется, просто не до этих дурацких цветов, — ответила я. — Да, ладно, забейте. Цветы и цветы. Не хочу больше об этом. Неожиданно раздался какой-то грохот. И пыхтения Ацуши. В главный зал он ввалился с кем-то наперевес. С девочкой…в красном кимоно. Кёка!.. Следом за ними прошла немного недовольная Йосано. — Давай в операционную ее, я сейчас подойду, — скомандовала Акико. Затем она посмотрела на нас. Ужас, ну и вид у нее! Потрепанная вся, побитая, в крови! В саже! — Ну че, отдыхаете? — Йосано-сенсей!.. — засуетился Куникида. Он тут же подскочил к нашему медику. — Что произошло?? — Йосано, все в порядке? — я тоже подошла к ней. В общем-то, мы все стянулись. Пока Ацуши там готовил свою ношу к незабываемой процедуре исцеления, у Акико были в запасе несколько минут, чтобы поболтать с нами. Она сохраняла спокойствие и легкую степень раздражения. — На нас напал чудик из мафии. Хотел взорвать поезд в метро, а она, — девушка взглядом и изящным движением бровей указала на дверь в наш лазарет, — должна была ему помочь. Мафиози нацепили на нее взрывное устройство и посадили в хвост поезда. Если бы не Ацуши, то, боюсь, трагедии было бы не избежать. Не знаю, что у них там было, но теперь все вот так. — И он притащил ее сюда?!.. — Доппо искренне в шоке и негодовании. — Сказал, ей очень нужна наша помощь, — Акико пожала плечами. — Короче, мое дело малое. Вы пока не лезьте. Ладно, уже пора. После этих слов целительница ушла на свою территорию, а мы остались в небольшом напряжении. Ну, то есть, только мы с Куникидой. Кенджи и Рампо отреагировали спокойнее. — С ума сойти, — только и смог выдать мой балбес-семпай, покачав головой и вздохнув. — А вы с ним похожи, Фокс. Оба такие отчаянные! Ужас. У агентства будут проблемы от этой девчонки, о чем только шкет думал, когда решил привести ее к нам? — Он думал о том, как ей помочь. Это хорошее дело, — утвердила я. — Че это ты тут начал промышлять оскорблениями меня, а?! Совсем охренел?! — нужно было срочно сменить настроение эпизода и отвлечь Куникиду от излишне рациональных сухих мыслей и выводов. Реально же идиот пойдет и наговорит этих гадостей Ацуши, тот совсем расстроится. Побыковать на Куникиду – это мой личный хлеб с маслом. Через полчаса Кёку переложили в общую палату, девочка глубоко спала и не подавала признаков о готовности проснуться. После способности Йосано часто такое бывает, потом привыкаешь и чувствуешь себя намного лучше после актов исцеления. Как жаль! На эти сладостные блаженные ощущения подсаживаешься, как на наркотик! Мы все вместе убедились в том, что с нашей гостьей все в порядке, и покинули помещение. Пришла пора небольшого собрания. У Ацуши было очень виноватое выражение лица, как будто он сотворил нечто настолько ужасное, что прощения ему теперь не видать. Дурашка. Хотя, чего дурашка. Я и сама с точно таким же лицом когда-то предстала перед людьми. И меня точно так же убеждали, что все в порядке. — Она просто…маленькая девочка, ее используют. Я не мог ее оставить!.. Я уверен, что она не работает на мафию, а ее заставляют, принуждают. Это же мафия, им все человеческое чуждо, — Накаджима сидел на стуле задом-наперед, его руки были сложены на спинке, там же спряталась и грустная мордочка. — Но мы не благотворительная организация, понимаешь? Это очень серьезно. Неважно, по своей она там воле или нет, она – преступница. Полиция заявится к нам, выйдя на ее след по уликам и записям с камер видеонаблюдения, и что мы им скажем? А что будет с нашей репутацией? — Куникида, как и всегда, голос разума. Строг, требователен, но пока без нажима. Скорее, пытается объяснить Ацуши максимально подробно и доступно, в какое положение он поставил агентство своим решением. — У директора будут проблемы. — Я понимаю, но!.. Да, не благотворительная организация, Куникида-сан, но! Дазай-сан помог мне, хотя не был обязан. И от меня у вас проблем не меньше. И все равно я детектив, я с вами! Значит, так правильно. Я все равно не мог ее бросить, не смог бы. Не осуждайте…я понимаю ответственность, — голос ребенка немного дрожал, и в то же самое время в нем звучало так много отчаянной уверенности. И сомнений. Все-таки Ацуши еще очень нерешителен. Узнаю в нем себя. Бедный мой сын. — Ацуши, не нужно расстраиваться. Ты поступил так, как велело тебе сердце. А оно у тебя доброе, мы не можем ругать и осуждать человека за проявление сострадания и милосердия, — это было сказано, скорее, для Куникиды. Я погладила малыша по голове, бедненький мой. Я старалась говорить спокойно и мягко. — Ты прав, Дазай тоже когда-то привел тебя к нам, осознавая риски. И Дазай взял на себя большую ответственность. Тебе придется следовать его примеру до конца. Мы в ответе за тех, кого приручаем. — Мори-сан, — юноша немножко смутился, фиалковые глазки заблестели. Ну-ну, не надо плакать! Я подъехала на своем стуле ближе к Накаджиме и прижала его к себе. Он нуждался в чувстве безопасности и принятия, это очень важно для него. И для меня. Не хочу, чтобы Ацуши плакал из-за того, что спас чью-то жизнь. История должна учить другой морали. Одаренный невольно прижался ко мне и все-таки начал всхлипывать. Ах, моя радость. — Ну и ну, — цокнул Куникида. — Ладно, чего сейчас гадать. Завтра она придет в себя – поговорите с ней, разберитесь. А дальше уже будем решать, что с ней делать, — Йосано выдала самое оптимальное решение. — Лучше бы похвалили тигренка, он предотвратил страшный теракт, — девушка улыбнулась. — Здорово! Ацуши-кун крутой! — Кенджи тоже погладил его по голове, мило светло улыбаясь. — Кошмар какой, — заключил Катай. — Изуми Кёка, значит. Пойду поищу о ней какую-нибудь информацию. А вам уже расходиться пора, почти шесть часов вечера. — Мы оставим ее тут одну на всю ночь??.. — Ацуши даже не по себе сделалось, он очень заволновался. — Я останусь с ней!.. — Тише. Она не проснется до утра, это точно. К тому же, раз наш косматый друг остается тут ночевать – он за ней и присмотрит, — Акико подразумевала Катая. — Ацуши, не переживай. Тебе тоже нужно отдохнуть и привести себя в порядок, — я посмотрела в его глаза, все так же мягко улыбаясь. — Ты сегодня очень хорошо поработал. Пойдем ко мне, я тебя накормлю чем-нибудь вкусненьким. Мой тигренок, никому не отдам. Мой духовный сын. Не удержавшись, я погладила его по щечке. Прелесть. Ацуши совсем засмущался и заробел, но все-таки согласился и поблагодарил меня. И за поддержку, и за ужин. Ацуши крутой. Он пока еще только личинка человека, в конце концов, ему всего восемнадцать лет. Дите, выросшее в приюте. Неуверенный в себе, боится всего мира, в который его вытолкали. Накаджиме нужна поддержка и опора, я готова ею стать. Он обязательно окрепнет, поверит в себя и в свою способность, станет самым крутым героем. Только необходимо немного помочь ему пережить все эти тяжелые впечатления и чувства. Я прекрасно понимаю, как себя ощущает Тигр. Внезапно какие-то разборки, убийства, драки, конфликты с мафией, постоянная опасность. Да я же в точно таком же положении была! Анго мне помогал. И я помогу нуждающемуся. На следующий день мы пришли в офис пораньше, чтобы застать пробуждение нашей гостьи. Она проснулась рано и в добром здравии. Вот только дезориентированная. В палате нас, считая ее, было четверо. Ацуши, Куникида и я. Настроение у Накаджимы поднялось. Тигренок тоже хорошо выспался и немного успокоил свои тревожные мысли. Молодец. Одна проблема – Катаю действительно удалось раздобыть о Кёке немного информации. Вернее, много, но неутешительной. Силы мафии очень постарались максимально испортить репутацию своей подопечной, чтобы та никогда не возымела возможности покинуть их организацию. О ее преступлениях в Йокогаме министерству внутренних дел и полиции известно очень много, у девочки нет ни единого шанса выбраться на свет и жить спокойно. Разумеется, без влиятельных друзей на другой стороне силы. Подумать только, на ее месте могла оказаться и я. Если я разобралась правильно, вот этот метод – подобрать кого-то нуждающимся и вырастить из него удобный инструмент, при этом обезопасив себя и загубив репутацию подопечного на тот случай, если он захочет уйти, это паттерн, пришедший в Портовую мафию вместе с Огаем Мори. Он сам так делал, его ученик так делал, теперь ученик ученика пошел по тому же пути. Разумеется, имеет место быть не только вклад Акутагавы-старшего, но и других небезызвестных влиятельных лиц из мафии. Я бы даже сказала, вполне конкретной рыжей сучьей морды. Дрянь какая. Как посмела-то так поступить с невинным малолетним ребенком! Зла на нее не хватает! Ненавижу Коё. При первой же встрече точно скажу ей какую-нибудь гадость, помяните мое слово! — М, привет? В общем, ты в медпункте детективного агентства. Скажи, ты ведь меня помнишь? — осторожно начал Ацуши, чуть склонившись над кроватью. — Девочка, кто тебя послал? Мы прекрасно знаем, что такое Портовая мафия. Кто стоит за этим терактом? Отвечай, — Доппо, блядь, как всегда! Вот так встречаешь рассвет в его компании! — Легче, — я с упреком глянула на семпая. — Вареный тофу тачибанада. Вкусный, — все, что нам озвучила малышка. — Ты голодная? — уточнил Ацуши. — Ну вот, ребенок с голоду умирает, а ты уже начинаешь, — мой взгляд, направленный на Куникиду, ожесточился. — Держи себя в руках, — балбес не нашелся, что ответить. — Давай сходим поедим тофу, — предложил Накаджима, несколько смутившись от нашей перепалки. Представляю, как ему порой бывает стыдно перед людьми за наше поведение. Кошмар. Он старался сохранять свой позитивный ласковый настрой. Кёка согласилась. Ей требовалось время собраться. Она очень милая девочка. Красивая такая. Я бы не сказала, что какая-то особенно тощая, бледная и болезненная. Видно, ее в мафии не мучили и голодом не морили, все-таки условия чуть лучше, чем я себе представляла. Другое пугает – совершенно непроницаемый стеклянный взгляд. Как у куклы. Жалко маленькую, все-таки ей очень не повезло в жизни. Попасть в Портовую мафию – мало хорошего, особенно когда тебе каждый день несут бред и убеждают, что твое место во тьме и вообще твоя жизнь не имеет никакого смысла без убийства. Дети очень ковкие и восприимчивые. Кто-то ухватился за эту возможность, назвал ее чистейшей сердечной любовью, даже не подумав, что ломает безвинную детскую жизнь. В этом вся Коё. Тварь. Я предложила Кёке помощь с волосами и кимоно, но девочка справилась самостоятельно, безмолвно отказавшись. Что же, не все сразу. Я, как могла, выдала напутствия Ацуши и пожелала ему удачи. Вместе с Кёкой и Куникидой они ушли в ресторанчик, чтобы накормить дитя вареным тофу. Знаете, почему-то ситуация Кёке очень напомнила мне мою же. По сути, я точно так же, как и она, совершенно не умею обращаться своим даром. Кто-то делает это за меня, дергает за ниточки, и я творю страшные вещи. И меня точно так же, как и ее, пытаются убедить, что все так и должно быть. Федор не честен со мной, это точно. И его планы настолько же темны, как и планы Акутагавы на Кёку. Разве можно так с живыми людьми?.. Кёке нужна наша помощь. Конечно, девочка останется с нами, это вопрос времени. Никто больше не будет лить в ее чувствительные восприимчивые детские уши эту грязь про цветы, рожденные во тьме. На обед я решила сходить в общежитие, потому что с собой ничего не взяла, а в кафе обедать не захотелось. Как-то не было настроения. В агентстве суета из-за предстоявшего мероприятия по сопровождению члена министерства, разумеется, меня до этого дела не допустили ввиду отсутствия местных культурных морально-этических принципов в отношении представления себя обществу, иными словами – Фокс, ты одеваешься, как проститутка, тебя к таким серьезным людям допускать нельзя. Это все Куникида передо мной юлил. Истинная причина заключалось в том, что Фукузаву-сана попросили отстранить меня от контакта с высокопоставленными членами правительства. Типа, слишком опасно, мало ли что. Ну и Дазая со мной не было, что, как бы, накладывало запрет на мое участие в чем-либо в принципе. Обидно. Все мои старания, мои навыки – все это так легко и одномоментно обесценилось. Прав был отец, надо пресекать эту хуйню в дальнейшем! Стоило мне зайти в квартиру и с тяжелым вздохом развалиться на неубранном футоне, как через несколько минут раздался звук дверного звонка. Да твою же мать. Только прилегла и собралась погрустить! Поднявшись, я подошла ко входу в жилище и открыла дверь. За ней я увидела молодого человека в форме из службы доставки. С букетом цветов в руке… — О, нет, нет, — я сразу же запротестовала, даже ничего не спросив и не поздоровавшись, — уходите отсюда, пожалуйста! Мне это не нужно!.. — Ох, — работник смущенно заулыбался и поскреб затылок, — извините, я не могу. У меня будут проблемы на работе, если я не отдам вам заказ. Прошу, поймите меня, я… Все это время он навязчиво протягивал мне чертов веник, а я пыталась оттолкнуть его от себя. В какой-то момент букет сильно тряхнуло, я заметила, что с нежнейших белых лепестков пионов вдруг поднялась пыль. Нет, это не пыль, это был порошок! Такой мелкой фракции и до ужаса летучий, а цветы были прямо перед моим лицом. О, Господи, я вдохнула эту дрянь совершенно случайно!.. Мне вмиг сделалось дурно. Руки вдруг так отяжелели, как и все тело. Перед глазами поплыло. В голове как будто тяжелая густая вата, через которую не пробиться. Я из последних сил попыталась закрыть лицо ладонью и вытолкать чертового ублюдка от себя подальше, однако, все ресурсы покинули меня. Не вышло даже никакого импульса. Вдруг все потемнело, я беспомощно упала. У меня не получалось даже закричать, рот не открывался, связки не натягивались. Что за твою мать…