Мы сможем

Уже три дня Чимин находится в больнице, пропуская приемы пищи из-за продолжительного сна, лишь завтракая очередным йогуртом и холодным чаем. Проснувшись, сейчас, он осознает, что физиология взяла вверх, его организм приходит в норму, и подает сигнал, что ему нужно в туалет. Он не знает, который сейчас час, утро, вечер, или поздняя ночь, но шума в коридоре не слышно, значит все-таки ночь. Чимин пытается привстать с кровати, опираясь локтем о грубую спинку железной кровати, а боль в ребрах заглушает обезболивающее, что вкололи ему утром. Уже в сидячем положении, он пытаются нащупать ступнями хоть какую-то обувь, но задевает капельницу, которая к счастью на данный момент бездействовала. От грохота металла о кафель, Чон резко дергается, ища в темноте источник звука. — Чимин, тебе так нравится меня будить ноч… Заметив Пака, уже не лежачего в привычном положении, он расправляет свое кресло, и подъезжает ближе. — Извини. — в пустоту прошептал Чим. — Ты чего встал? — Можешь сводить меня в туалет? — немного смущенно он озвучил свою просьбу. — Эм, да. Могу. — Чон не заметив тапочек на полу, протягивает ему свои. Он сам не знает, зачем они ему, ведь он даже не касается пола. — Сам встать можешь? Оперись мне на плечи, хорошо? — Угу. Чимин протягивает руки вперед, но его ладони перехватывают, направляя в нужное место. Пак упирается в сильные плечи, впервые встав на ноги за все это время. — Можно я возьму твою руку? Чон без вопросов протягивает ему свою ладонь, а второй прокатывает левое колесо, направляясь с Паком в уборную. Здесь никого, скорее всего, все врачи разбрелись по домам, а дежурные спят на ресепшене. Благо на Паке была лишь больничная сорочка, и последующие действия он смог сделать без помощи Чонгука. Выходя из кабинки, он немного паникует, вдруг Чон ушел, и ему придется идти назад самому, а он ведь и дороги не помнит. — Чонгук, ты еще здесь? — Ну да, я не могу оставить тебя одного. — А можно мне принять душ? — У тебя же перевязано тело, и глаза. Вдруг ты поскользнёшься, или уронишь что, или… — Я могу в раковине. — А… Ну наверно да, но нам нужно вернуться обратно, взять полотенца и одежду. — Давай ты привезешь мне вещи, а я пока сам справлюсь. — Что? Нет! Вдруг что случится, а меня рядом не будет! — Я не беспомощный, а слепой. Представлю, что тут просто выключен свет. И… Ты можешь пока снять мне повязку с лица, я знаю, ты умеешь сам, это делать. Чон ненавидит свое положение, как ему в данный момент сровняться с лицом Пака? Он несколько раз пытается подтянуться на столешницу с раковинами, и усаживается на ней, повернувшись к зеркалу спиной. Взяв руку соседа, он направляет Чимина в свою сторону, и касается пальцами его лица, убирая жирные волосы назад. Ослабив узел, он круговыми движениями размазывает белые ленты, вновь смотря уже вблизи на лицо напротив. Порезы его немного пугают, но он старается не акцентировать внимание на них. Чимин снова коротко благодарит его, и просит оставить одного. Чонгуку хочется ему верить, но он переживает. Не ответив, он мигом доезжает до их комнаты, складывает себе на колени комплект уже более уютной одежды, похожую на пижаму, и пару полотенец. Вернувшись в уборную, Чон замечает, что Пак уже закончил, и теперь стоит спиной к зеркалу, прикрываясь сорочкой, облокотившись пятой точкой к раковинам, а вода с волос капает на пол. — Ты уже здесь. — Да, как ты понял? — Мой слух обострился за последние дни, я слышу скрип спиц в твоих колесах. Подъезжая ближе, Чон замечает, что вся правая сторона тела Пака в огромных гематомах, а ближе к груди находится небольшой шов. — Давай я помогу тебе одеться. Чонгук складывает штанины в гармошку, сразу с нижним бельем, и наклоняется перед Паком. Чимин приподнимает сначала правую ногу, а затем левую, Чонгук просовывает ступни Пака через скомканную ткань, и ослабляет складки, поднимая штанины выше. Чтобы не смущать еще больше паренька, он не стал просить убрать его сорочку, а просто просунул одежду под ней. Когда Чон резко потянул резинку штанов сзади, Пак потерял равновесие, и попятился вперед, но успел ухватиться уже за знакомые плечи. — Ой… — Ничего, все в порядке. Можешь убрать одежду из рук. Пак откладывает ткань из рук назад, но она все равно скатилась вниз, намокая в небольшой луже воды. К счастью рубашки в больнице были сшиты по специальному лекалу, где сзади был разрез, который скреплялся лентами, и Паку не придется поднимать руки. — Повернись спиной. Чонгук протягивает руку с рубахой вперед, и второй ухватывает уголок ткани, теперь он фактически обнимает Чимина, что кажется совсем уж неловким, но учитывая, что зад Пака находится прям под его подбородком, он и это переживет. Когда с злосчастной одеждой покончено, они возвращаются обратно. Чимин снова ему о чем-то рассказывает, но спотыкается о ножку скамьи, и стремительно падает вперед. — Чимин! Осторожнее! Сам того не понимая, Чонгук отталкивается от пола ногами, и тянет Чимина на себя, но осознав, что сейчас, в данный момент, он смог сам встать с кресла, и сделать шаг, тут же падает на пол, ударяясь локтем с такой силой, что на уголке белого кафеля появилась трещина. — Чонгук? Что это было? Шипя от боли, Чон сам поднимается обратно на колеса. — Ничего. Слишком резко крутанул, и врезался в стену. Ты сам будь аккуратней, пожалуйста!!! — Ты тоже. Решив, что, наверное, удобнее будет идти сзади Чонгука, Чимин сжимает пальцами ручки на кресле, и подталкивает друга вперед. Чонгук не сразу чувствует, что сейчас, это не он крутит колеса, это Чимин толкает его со спины. Совершенно убрав руки со стертых шин, он поворачивается назад, чтобы увидеть это собственными глазами. Наконец-то он не один. Ему не нужно нести это бремя в одиночку. Теперь он может кому-то доверься. — Поверни направо, мы пришли. — Угу. Чимин ловко поворачивает коляску Чона, упираясь в нее ногой, и теперь они смогут спокойно засыпать. — Стой, Чимин! Тебе же еще нужно сделать перевязку! Усадив Пака на кровать, Чон воодушевленно берет с полки бутыльки с лекарствами, ватку и бинт. Он нанес антибактериальное средство на вату, чтобы промыть раны, но рука Чимина перехватила его запястье. — Там в уборной, я смог открыть глаза. Напряженное молчание повисло между ними, а брови Чонгука улетели ввысь куда-то далеко. — И как? Сильно больно? — Значительно, там было светло, поэтому у меня получилось только моргнуть. Можно, я сейчас… Попробую тебя увидеть? — К.конечно. Здесь не так светло, думаю получится. Чимин напрягся всем телом, сначала приоткрывая одно веко, но сразу же возвращает обратно. — Черт. — Не торопись. Чонгук еще ближе придвинулся к кровати, поглаживая тыльные стороны лапок Чимы, и немного боялся. Вдруг он в нем разочаруется, возможно, он не так представлял его, не того ожидал. Чимин медленно приоткрывает уже два глаза. Щурясь, но он видит силуэт напротив, лицо не разглядеть из-за темноты, но ему достаточно и образа его тени. — Ты лохматый. — Смеется Пак, а Чон резко прижимает ему к порезам ватку, тоже улыбаясь. — Спасибо, дольше не могу, очень больно, будто мои глаза очень сухие. — То и верно, скорее всего, пока тебя оперировали, их и не закрывали, лишая влаги. — А ты умный. — Просто опыт. — Не думал в медицину податься? Чонгук молчит. Он и в правду думал стать врачом, после несчастного случая с ним. Ему нравится помогать людям, нравится видеть, как те идут на поправку, и переступают порог в последний раз, с улыбкой, уходят отсюда. Он тоже мечтает когда-то уйти. — Я закончил. Спокойной ночи? — Спокойной ночи.

***

Утро Чимина начинается ни с завтрака, ни с колющей боли, ни с визита Дока. Утро встречает его тем, что он куда-то движется??? В панике он пытается быстрее подняться, но действие обезбола уже закончилось, но знакомый голос его немного успокаивает. — Ох, Чимин, ты уже проснулся? — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — Кровать двигаю. — что?! Куда ты меня двигаешь?! — К себе… — В смысле?! Когда я проснулся, то увидел, что пол твоего тела сползло вниз с кровати, так не пойдет! — И ты решил сдвинуть наши кровати. Вместе со мной. — Угу. Если ты не заметил, мне тоже не в кайф все время подкатывать к тебе. Ааав... В смысле на коляске подъезжать. — Идиот. И много ты уже протащил? — Готово! Пак нащупывает слева чужую простыню. Между матрацами есть небольшое расстояние, но если Чимину приспичит раскидать конечности, то пусть он закидает ими Чонгука, чем упадет на пол. — Я не думаю, что Док одобрит эту идею. В их палату врывается сам врач и... — О! Так вы оба уже на ногах! Ухты!!! Чон, твоих рук дело? Как умно, так Чимину будет намного безопаснее! /кажется док тоже сумасшедший/ — Да, мистер Ким. — Давайте оба в кабинет рентгенографии. Нужно проверить состояние костей Чимина. — Не вопрос! Чон подъезжает на сторону Пака, и поворачивается к нему спиной. Чимин, как в тот раз, хватается за ручки кресла, и передвигает ногами туда, куда говорит ему друг. Ему совсем не сложно, да и он теперь в долгу у Гука. Ведь совесть его мучила, что он даже банально не может ему что-либо подать. Ким Сокджин /а именно так звали дока/ немного в шоке, что теперь эти два соседа могут без особых усилий передвигаться вместе. В то же время радуясь, что у Чона наконец появился друг, возможно он поможет ему самому. — Чимин, нам на 5 этажей ниже, нужен лифт. — на 5? Стоп. А сейчас мы на каком? — на 17. — Вау! Вот это здорово! Хочу уже скорее увидеть вид за окном, я уверен, он потрясающий! Док посмеивается с его реакции, но все же коляску Гука перехватывает, а Пака ведёт за руку. Лифт еще не полон народу, ведь сейчас раннее утро. Обычно во время обеда тут не протолкнуться. Зайдя в кабинет, Сокджин что-то тыкает на дисплее управления, и массивная конструкция опускается, издавая звуки, будто они на космическом корабле, это — рентгеновский стол. Чонгук проводит Чимина ближе, уже снимая все бинты с тела, и укладывает его под знаком «крестика» куда должен опустится экран, и сделать снимок. Док в другой комнате за стеклом настраивает аппарат, и опускает вплотную к пациенту. — Мы забыли тебе уточнить, но у тебя сломано лишь одно ребро, мы зафиксировали его металлической накладкой, и вогнали пару шурупов. — Звучит страшно… — Признается Пак. — Еще бы! На другом длинная трещина, но она не расколола кость. Так что, надеемся, что она неглубока, и не продолжит свой путь. На правом боку сильный ушиб, но это уже не так страшно. Их обрывает писк аппарата, что извещает о том, что снимок готов. И Док сразу же идет за ним. — Ты еще легко отделаться. — с грустью проговорил Чон. — Возможно, ты прав, но теперь, всю жизнь я буду с металлом в теле. — Я тоже. — Прости, я взболтнул не подумав, и вообще, это не так ужасно, и… Его перебивает Сокджин, вошедший к ним в комнату, держа в руках темный снимок. — Вот, смотри. В комнате повисает неловкая пауза. Док сначала пытается придумать себе оправдание, но громкий смех Пака озарил все помещение, заразив и остальных. — Это здесь. Чонгук слегка касается зашитого надреза, стараясь не причинить боль, и Чим проводит рукой поверх его. — Чимин, можешь подождать меня в коридоре, мне нужно поговорить о кое-чем с Доком. Пак слабо кивает, и Джин помогает ему добраться до двери, и усаживает того на кресло. — Сокджин. Серьезный тон Чонгука немного насторожил его, но последующие слова вызвали шок, и стали отголоском надежды. — Вчера, я… Чимин, он чуть не упал, и мне стало страшно за него. Мои ноги…они сами…то есть…я смог подняться и успел ухватить его. — Я их чувствовал.