Любовь мою согрей

      За завтраком Николина не смела поднять глаз на следователя. А вот его пронзительный взгляд девушка ощущала на себе на протяжении почти всей трапезы. Аппетита не было вовсе, и писательница уныло ковыряла вилкой в своей тарелке.       —Ну же, Николина Васильевна, поешьте. Вы так бледны, вам просто необходимо набраться сил,—протянул Гуро, изобразив беспокойство.       —Спасибо, не хочется,—еле выдавила в ответ девушка.       От произошедшего какое-то время назад писательница всё ещё сгорала со стыда. Дабы избежать неловких разговоров со следователем, Николина сослалась на всё ещё плохое самочувствие и поспешила вернуться в свою комнату. Она и вправду чувствовала себя не очень хорошо, да ещё события последних суток попросту не давало покоя.       Гуро не стал останавливать девушку. Он и сам прекрасно понимал, почему та не хочет оставаться с ним наедине. Однако к этому вопросу мужчина решил вернуться чуть позже, поскольку сейчас его ждали некоторые важные дела в Третьем отделении. Одно он теперь знал точно: не так холодна к нему Гоголь, каковой ей хочется казаться.

***

      Девушка же провела почти весь день в постели. Несколько часов ей удалось поспать, а ближе к вечеру, почувствовав себя немного лучше, решила немного развеяться и почитать. Удобно устроившись в кресле, писательница погрузилась в выбранную книгу, надеясь хоть как-то отвлечься от реальности. Однако наслаждаться чтением ей долго не удалось, так как вскоре раздался негромкий стук в дверь.       —Николина Васильевна, разрешите?       —Да, Яков Петрович, войдите.       —Нам необходимо поговорить. Только в этот раз вам не удастся избежать разговора,—с этими словами Яков Петрович задвинул щеколду на двери.       Николина, до этого сидевшая в кресле, резко встала, выронив из рук книгу. Ей стало вдруг не по себе и что-то подсказывало, что добром это всё не кончится. Но хищнику главное не показывать свой страх, а потому собрав в кулак все силы, она спокойно сделала несколько шагов навстречу Гуро и остановилась, скрестив руки на груди.       —Я слушаю вас, Яков Петрович,—довольно-таки уверенно произнесла писательница, хоть и понимала, зачем пришёл Гуро и о чём он хочет с ней поговорить.       —Как вы себя чувствуете, Николина Васильевна?       —Получше, благодарю,—сухо ответила девушка, недоверчиво глядя на следователя. Ведь он пришёл к ней явно не только для того, чтобы поинтересоваться её здоровьем.       —Что ж, в таком случае, я бы хотел объясниться. Вы, пожалуй, тоже заметили, что в последнее время между нами происходит нечто странное?       —Нет никаких "нас", Яков Петрович. Есть следователь и есть его помощница. Есть два человека, стоящих по разную сторону баррикады.       —Ради бога, Николина Васильевна! Не начинайте! Вы прекрасно знаете, что вы не просто моя помощница.       —А ещё и средство для достижения вашей цели,—ехидно дополнила девушка.       —Это могло бы быть нашей общей целью, если бы вы не упрямились!       —Вы снова оскорбить меня хотите?!       —Нет,—последовал короткий ответ, и девушка глазом моргнуть не успела, как следователь оказался на недопустимо близком расстоянии. Секундный взгляд в распахнутые голубые глаза, соприкосновение губ, её слабая попытка отстраниться. Гуро сильнее прижимает Гоголь к себе, желая уже поскорее в конце концов расставить все точки над "и".       —Яков Петрович, я прошу вас, не нужно,—дрожащим голосом проговорила девушка.       —Нужно,—чуть сжав тонкую шею и оставляя на ней поцелуи прошептал мужчина.       —Я позову на помощь...—стараясь сдержать стон произнесла девушка.       —Интересно, кого же?—усмехнулся Гуро.—Мы одни, Николина Васильевна.       И об этом он позаботился.       Следователь настойчиво продолжил крепко прижимать к себе девушку, то и дело касаясь губами её шеи. Писательница изо всех сил старалась держаться. Вдруг в одно мгновение ей надоела вся эта игра. Пусть он почувствует себя победившим, ей плевать. Всё равно он не оставит её в покое, как бы она не отпиралась и не пыталась избегать его, что было трудно выполнимо, живя с ним под одной крышей.        Честь... Да к чëрту честь. Видимо, судьба решает за неё сама.       Девушка безвольно обмякла в его объятиях.       Следователь поначалу мысленно восторжествовал, наконец не почувствовав никакого сопротивления. Руки вовсю блуждали по хрупкому телу писательницы, желая коснуться каждого сантиметра. И Николина чувствовала, что какой-то частью души ей всё же хочется ответить на его ласки. Забыть всё, что было между ними, начать с чистого листа. Но она знала Гуро. Точнее, думала, что знала. Ей не хотелось стать игрушкой, послушной девочкой, прощающей каждый его подлый проступок. Пусть он возьмëт то, что хочет, и оставит её в конце концов.       Пока Николина пыталась разобраться в том, а чего вообще хочет она сама, Яков Петрович времени зря не терял. Он повалил девушку на кровать, ловко задирая подол тëмного платья. Дрожь прошлась по телу писательницы от его прикосновений, но Гоголь таки взяла себя в руки.       —Нет, Николина Васильевна, так дело не пойдёт,—с трудно скрываемым раздражением произнёс следователь, отстранившись от девушки на приличное расстояние. Николину же это удивило и даже слегка расстроило.       —С этой минуты я и пальцем вас не трону,—продолжил Гуро, наблюдая за тем, как писательница поправляет растрепавшиеся волосы.—Пока вы сами не придёте ко мне и не попросите об этом.       —А если я никогда не попрошу?       Следователь ничего не отвечает, а лишь смотрит на растерянную девушку.       —Ах, Николина Васильевна. Вы так упорно делаете вид, что вам всё равно, что вы не хотите того же, чего хочу я.       —И чего же вы хотите, Яков Петрович?       —Я полагаю, вам известен ответ.       Николина поджала губы. Вариантов ответа было не так уж и много, но один был хуже другого.       —Оставьте меня, Яков Петрович. Мне...мне нехорошо.       —Воля ваша.       Дверь захлопнулась. Николина упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку и издав звук, похожий на приглушённый вой. Опять она осталась наедине со своими мыслями, которые, казалось ей, совсем скоро сведут её с ума.       На следующее утро Яков Петрович застал писательницу за сбором вещей.       —Николина Васильевна, куда-то собираетесь?       —Я возвращаюсь к себе, Яков Петрович.       Гуро немного удивил такой ответ. Ведь не прошло и недели, как она "переехала" к нему, а их расследование не сдвинулось ни на шаг.       —Вы не можете сейчас вернуться к себе, это всё ещё может быть опасно.       —Я не боюсь ничего, Яков Петрович.       Кроме вас.       —Зато я боюсь, за вашу жизнь.       —Нет, Яков Петрович, не за мою жизнь вы боитесь.       —Почему вы так упрямо не хотите поверить мне, Николина Васильевна?       —А вы так и не поняли, Яков Петрович? Почему я должна вам верить? Сначала я видела перед собой мужчину, готового на всё ради защиты простых людей, а затем оказывается, что на всё вы готовы только ради себя и своей корыстной цели. Если мне не изменяет память, вы хотели отдать меня Всаднику?—говоря это, девушка сжала кулаки. В голове вновь всплыли те неприятные события, его холодный голос, чётко дающий понять, чтобы она не смела мешать его планам.       —Хватит, Николина Васильевна. Я бы этого не сделал.       —Это вы сейчас так говорите.       —Что мне сделать для того, чтобы вы поверили мне, Николина Васильевна?!—возмущённо произнёс следователь.       —Поверить во что?       —В то, что я не желаю вам зла и не позволю никому причинить вам зло.       —Яков Петрович,—девушка поставила чемодан на пол и подошла ближе к следователю.—Будь я самой обычной девушкой, без этого проклятого дара, разве посмотрели бы вы на меня? Стали бы так рваться защитить меня? Ответьте немедленно!       От такого напора Гуро на мгновение растерялся.       —Вы молчите..       —Вы даже не дали мне ответить!       —Я благодарю вас, Яков Петрович, но я всё же хочу вернуться.       —Нет, я не позволю.       —Я не спрашиваю вашего разрешения.       —Барыня,—на пороге комнаты появился Яким.—Вы бы послушали господина следователя, опасно вам возвращаться.       —Яким, не лезь!—выглянув из-за плеча Гуро возмущённо воскликнула писательница.—Почему все всегда решают за меня, что мне делать и как мне жить?! Надоело!       Николина бросилась прочь из комнаты, оставив мужчин стоять в недоумении. Она ругала себя за то, что снова куда-то убегает, надеется на то, что само всё решится. Но так не бывает. Рано или поздно ей придётся разобраться в этом, хочет она этого, или нет.