Нерушимые правила

      Сакуре пришлось буквально пробежаться по длинному коридору. Её плохое настроение ничто в противопоставлении с недовольством шишо. Чувство самосохранения звонило во все колокола, раздражение вперемешку с унижением пузырьками газировки всё ещё неслось по сосудам. Сделав глубокий вдох, она с замиранием сердца толкнула дверь в раздевалку, с порога выпаливая оправдание:       — Прошу прощения, Цунаде-сама, этот засранец Хатаке решил срезать, и мы встряли в жуткую пробку…       Находиться рядом с ним, пусть даже в молчании, сегодня было большей пыткой, чем когда-либо. Секундную стрелку на её часах будто смазали суперклеем… Боги, а когда он начал подпевать! Она думала, что сойдёт с ума. Не то чтобы он был так плох, но неужели нельзя просто не делать этого!       — Ничего. Я сама только зашла. — Сенджу, всё ещё без халата, сидела на одной из лавок, читая отчёт.       Сакура снова вздохнула (уже с облегчением), почти не веря собственной удаче. И, бросив сумку, начала снимать одежду. У неё с собой осталась только хирургическая пижама, всё остальное было в стирке после утренних вскрытий. Она всегда брала парочку сменок на всякий случай. Эта, с эмблемой её университета, осталась у неё ещё после будней патологоанатомом, кем она работала до того, как переквалифицировалась и пошла в «подмастерья» к Цунаде Сенджу.       — Вы уже пообщались с Якуши-саном?       — Как видишь, — она показательно махнула бумагами, — здесь его предварительное заключение и отчёт Орочимару.       — А где он сам?       — Обито его задержал. Ни Орочимару, ни он не думают, что это было преднамеренное. Слишком всё «красиво». Никаких следов насилия кроме, собственно говоря, того факта, что мужчина умер в результате асфиксии.       Ах, чёртов Обито. Обида и мстительность снова заиграли в ней новыми красками при упоминании его имени. Не сдержав своего порыва, Сакура язвительно прыснула:       — Может, Обито просто заскучал, или место Мадары-сама настолько не даёт ему покоя, что теперь он бредит каким-нибудь громким расследованием, чтобы поднять свой авторитет?       Цунаде подняла настолько укоризненный взгляд на Харуно, что у той по позвоночнику пробежали мурашки.       — Что с тобой? Мы не гробовщики, мы наплыву «клиентов» не радуемся. Обито в первую очередь думает о безопасности города, а мы здесь, чтобы помочь ему в этом.       — Я… — Сакура осеклась, сообразив, какую глупость сморозила, на секунду поддавшись собственным эмоциям. Это было очень не похоже на неё. — Простите, пожалуйста, мою бестактность и бесчувственность, Цунаде-сама. Видимо, утренние новости выбили меня из колеи, а после стычки на парковке…       — Стычки? — спокойно переспросила Сенджу.       — Да, c Обито… Я хотела поехать с вами, — начала она, понимая, насколько по-детски глупо это звучит, — а он в очень грубой форме сказал мне сесть назад к Хатаке.       — Вот оно что…       — Я не знаю, что на него нашло, но считаю, что он не имеет права приказывать в таком тоне.       — Сакура, — Цунаде прикрыла глаза, задумчиво прикусывая ярко-алый ноготь, — я думаю, прежде чем делать такие громкие выводы о ком-то, тебе не мешало бы знать человека получше.       — Да, простите…       — С Обито случился очень травматический случай в прошлом, — медленно, будто нехотя продолжила она. — Такой его реакции есть очень весомое оправдание.       — Случай? — Сакура удивлённо приподняла брови. — Впервые слышу…       Цунаде пожала плечами.        — Ты тогда еще в школе училась, не думаю, что ты могла об этом откуда-то узнать. Это было лет пятнадцать назад. Обито с невестой и другом возвращались ночью с вечеринки. Он был за рулём, не справился с управлением, и машина улетела в отбойник. Его невеста погибла на месте.       Почувствовав, как холодок медленно поднимается откуда-то из груди к горлу, Сакура судорожно выдохнула: «Какая же я…»       — С той аварии на переднем пассажирском с ним больше никто не ездит. — Цунаде надела халат, устало морщась, и прежде чем выйти из раздевалки, с несвойственной ей мягкостью произнесла: — Это была всего лишь забота, Сакура.       После негромкого хлопка дверью волна стыда все же окатила её с ног до головы. Боже, что за ублюдский день?! Он будто соткан из отрицательных эмоций, неуместных реакций и глупых поступков!       Сакура опустилась на лавку и спрятала лицо в ладонях. Сколько раз она обещала самой себе быть менее вспыльчивой? Ей скоро тридцать один, а запала, как у гормонального подростка. Откинувшись назад и притираясь затылком о прохладную стену, она вымучено уставилась на железные шкафчики. Слава богу, у неё хватило ума и самообладания ничего ему не ответить. В противном случае собственная совесть успела бы изгрызть её нутро прежде, чем она бы извинилась.       Но ведь она не знала! Она не виновата…       «Незнание не освобождает от ответственности».       — Да к чёрту всё. — Цыкнув, Сакура передёрнула плечами и опустила взгляд на документы, которые ей тоже не мешало бы изучить.       И как можно скорее! Она и так опоздала. Нельзя отлынивать, лишь потому что этот день, подобно пазлу, продолжал складываться в охренительно хреновую картину.       Повертев в руках аккуратно подшитую папку, Сакура перевела дыхание и полностью сконцентрировалась на информации, изложенной в отчёте. Она не думала, что сможет найти хоть какую-то зацепку — Орочимару был не менее талантлив и известен, чем её наставница. Настоящий профессионал, гений, помешанный на науке. Сомневаться в том, что его выводы о причине смерти могли оказаться ложными, было пустой тратой времени. И если уж Цунаде ничего не заметила до неё…       Имя погибшего мужчины, вращавшегося в криминальной среде, было ей неизвестно. Сакура быстро скользнула глазами по вертикальным строчкам, останавливаясь, чтобы вчитаться в особо витиеватые описания и характеристики.       «Ох как! Надо же, физической формой он не был обделён от слова совсем. Сто двадцать килограммов веса на сто девяносто восемь сантиметров роста — не мужик, а гора! Нет, тут всё, конечно, очень логично и понятно, однако вот это уже интересно… хм… неужели это именно то, что заметил Обито: как такой верзила дал спокойно себя убить? Да и в крови не обнаружено никаких следов… ни алкоголя, ни наркотиков. А где копия Акимичи? Ага, вот… ого-го, тоже и близко не малыш…»       Встав с лавки, Харуно поправила одежду и, прихватив с собой изученный отчёт, быстро направилась ко входу в зал.       «Учиха прав — всё это выглядит слишком подозрительным».       — Давай скорее сюда, — позвала Цунаде, не оборачиваясь. — Эх, кто бы что не говорил, но этот плут Орочимару просто ювелир! И Кабуто туда же, сразу видно, кто его учил.       Сакура поторопилась, чтобы взять всё необходимое.       — Ты только взгляни, какие швы, нет, ему точно нужно было идти в пластические хирурги по стопам отца. — Цунаде хмыкнула, на ходу оценивая предстоящий масштаб работы, и двинулась от головы ниже.       «О, он, оказывается, из семьи врачей», — вяло переварила сказанное Харуно и, натянув вторую перчатку, подошла на то место, где только что стояла шишо.       И обомлела.       Её внутренности сделали физически невозможный кульбит, и желудок сразу же оказался где-то в глотке.       — Эй, — вырвалось у неё прежде, чем её мозг до конца успел осознать что, а точнее кого она только что увидела.       — Что, прости?       — Господи, Эй! — вскрикнула она, отскакивая в ужасе назад и опрокидывая тележку с инструментами.       Железный поднос и всё, что было на нём, загремело по кафелю. Кошмарная металлическая какофония смешалась с не заставившими себя ждать ругательствами Цунаде.       Сакура попятилась ещё дальше.       — Сакура!       «Нет, нет, этого просто не может быть!»       — Нет. Нет, нет, нет, нет!.. — Она в панике обхватила голову руками.       «О боже, о боже, боже…» — Её затошнило так резко, что она согнулась пополам. Если бы она позавтракала перед выездом, то всё всенепременно оказалось бы на полу.       — Сакура?! Сакура, что случилось?.. — будто из-под километра ваты донеслось до неё.       — Я… — смогла выдохнуть та, прежде чем очередной позыв волной прокатился по стенкам пищевода.       Сенджу в один прыжок оказалась рядом с ней, подставляя ей под губы первый попавшийся под руку поддон для скальпелей.       Её всё-таки вырвало.

***

      Терпко пахнущие капли успокаивающей настойки падали в воду, оставляя едва заметную рябь в высоком стакане. Сакура зомбировано провожала каждую из них взглядом, всё ещё будучи не в состоянии унять крупную дрожь.       «Господи, мы ведь не так давно виделись в клубе, он был так счастлив, что Госпожа Каруи нашла для него время… кто мог сотворить с тобой такое, Эй?» — Его лицо, такое живое, раскрасневшееся от оказанной ему чести, стояло у неё перед глазами, как если бы это было только вчера. Совершенно не похожее на то, что она увидела десятком минут ранее на столе. Мертвецки белённое, раздувшееся, с ярко расцветающими на нём трупными пятнами… Будто и не он вовсе, а просто уродливая восковая фигура, будто это всё было чьей-то жестокой шуткой.       — Вот. — Обито с искренним беспокойством протянул ей питьё, и Сакура спустя мгновение приняла его, едва заметно благодарно кивнув.       Она встречалась со смертью ежедневно: обгоревшие, обезображенные и зачастую разложившиеся тела уже не вызывали ни малейшего отклика или внутреннего содрогания. Казалось бы, никто и ничто в секционке уже не сможет её удивить. Не осталось больше обычных человеческих рефлексов ни на увиденное, ни на невообразимую химическую и трупную вонь. Это было её работой, ко всему привыкаешь, особенно, если то, чем занимаешься, было во благо обществу.       Оно стоит того. Да?       Впервые перед ней оказался кто-то знакомый…        Кажущиеся заиндевевшими пальцы накрепко сжали стакан, Сакура поморщилась и осушила успокоительное в три глотка.       Горько.       Нужно взять себя в руки, она и так поставила всех на уши…       Судмед, которого прополоскало при виде мертвеца. Нонсенс. Однако никто и не подумал посмеяться над ней: участливое молчание, царившее в кабинете, тому подтверждение. Это не шутка. Они давали ей время перевести дыхание.   
      — Сакура, — осторожно начал Обито и, видимо, заметив, как ту потряхивает от нервов, накинул ей пиджак на плечи, — я не хочу торопить, но ты должна нам всё рассказать…       «Если бы это было так просто», — отрешённо протянула она про себя.       — Возьми себя в руки, — коротко произнесла Цунаде, ободряюще опуская ей ладонь на спину.       Харуно в очередной раз поёжилась — тепло чужого пиджака не спасало, но ярко-выраженный аромат древесного парфюма хотя бы перебивал въевшийся в каждую клеточку её тела острый запах смерти.       «Мать твою, Сакура, ну же! Пока ты тут страдаешь, как студентка после первой показательной аутопсии, возможно, где-то убивают ещё одного человека! Может, даже кого-то из твоих…»       — Я… я знаю этого мужчину. Точнее, мы знакомы… мы были с ним в отношениях около года. — Она замолчала, на секунду удивившись собственному севшему, хриплому голосу. Как если бы она выкуривала по три пачки сигарет в день ещё с рождения.       — Он был твоим парнем? — мягко спросил Обито.       — О нет, боже упаси, — надсадно хохотнула она, хотя ей было совсем не смешно — чёртова истерика не желала выпускать её из объятий так просто — и объяснила уже более собрано: — Мы состояли в тематических отношениях. Он был моим сабмиссивом.       «Надо же, вот это самообладание — ни удивления, ни презрения, ещё бровью бы не дергал… Умница, Обито, а я уж было подумала, что ты меня на костре сожжёшь, если узнаешь… Правильно отчитала меня шишо о поспешных суждениях». — Она не делала из этого никакого секрета, но и не кричала об этом на каждом углу. И не потому что страшилась чьего-либо осуждения. Ей было абсолютно плевать на мнение окружающих. Просто нормальный человек не станет говорить первому встречному, сколько именно лепестков роз кидает на кровать и в каких позах предпочитает заниматься сексом, вот и она не собиралась. Интимное и личное должны оставаться таковыми.       — Ты можешь рассказать что-то важное: связанное с его деятельностью в мафии, возможно, он рассказывал о своих врагах, или ему угрожали?       — Чёрт, нет, конечно. Я даже имени его настоящего не знала…       — Любая деталь может помочь.       Она опустила глаза и прикусила губу, честно пытаясь припомнить как можно больше подробностей их связи. Как это может помочь? Это было так давно…       — Мы познакомились в тематическом чате, так многие делают. Он просил называть его Эй, мы встречались в гостинице в центре, потом я привела его в клуб, представила новой Госпоже.       — Ты сама подобрала ему другую женщину? — кажется, он наконец-то удивился.       — Ну это не такая уж и редкая практика, всё зависит от индивидуальных желаний дома и саба, наши были не совсем совместимы.       «Ему действительно нужен был кто-то другой, он хотел… Ах, вот оно! Конечно! Чёрт тебя дери, Харуно, как же ты сразу об этом не..?» — Сакура резко с оглушающим стуком поставила пустой стакан на стол.       — Я вспомнила! Боже, вы были правы, Обито-сан, это не было непреднамеренным! Эй страдал от приступов гнева, сессии* включали в себя лишь бондаж* и психологическое доминирование, а иногда он просил добавлять к бондажу трензель*…       — Эм-м, так вы..?       — Нет, мы не трахались, — откуда у неё только взялись силы на ехидство? — Если вы об этом, Обито-сан. Я разделяю тематику и «ванильный» секс, мои сессии скорее можно приравнять к прикладной психологии, а не к проституции. — Услышав одобрительный хмык шишо, до этого неподвижно стоящей рядом, Сакура наконец-то смогла расслабить судорогой сведённые плечи.       — Так что же тебе показалось странным в его смерти? Если он и до этого… кхм, вёл подобный образ жизни…       — Эй рассказывал, что вырос в неблагополучной семье, его мать была не то алкоголичкой, не то наркоманкой, она часто избивала его, а однажды пыталась задушить. И у нее почти получилось.       — И?..       — Дослушайте! Удушение было его табу* — он бы никогда не позволил добровольно накинуть себе удавку на шею! Скорее всего, кто-то задушил его, воспользовавшись условиями игры!       Молчание вновь наполнило комнату, и Сакура почувствовала, что ни слова больше не сможет из себя выдавить: «Всё, всё. Хватит… Если я продолжу копаться во всём этом…»       — Если ты так говоришь…       Опустошение и слабость всё же сменили нервную дрожь и панику, связав её тело тяжелыми путами. Он верит ей. Она смогла помочь, но…       Сакуре было всё ещё больно: «Может, во всём этом есть моя вина? Что, если я не должна была его отпускать?..»       Учиха задумчиво мерил шагами собственный кабинет: то подходя к окну и цепляясь пальцами в подоконник, то упираясь в набитый бумагами высокий шкаф.       — Если всё так, — он наконец-то остановился напротив и, сузив глаза в лисьем прищуре, продолжил: — мне нужны твои показания, Сакура. Тебе будет удобно дать их примерно через час у меня в кабинете? Можешь подождать в…       — Назад я тебя к нему не подпущу, — отрезала Цунаде. — Поверь, лучше тебе побыть пока тут.       Харуно безвольно кивнула. Права перечить или выбирать у неё не было.