Нерушимые правила

      Свободно ориентирующийся в офисе Учиха резко свернул в комнату отдыха, и Сакура лишь в очередной раз тяжело вздохнула: «Наверняка, он за Хатаке. Где же еще быть его возлюбленному, как не на диване? Всего-то одиннадцать утра. Не отчеты же ему писать, в самом то деле!»       — Обито-сан, — окликнув его, Сакура улыбнулась, — я, пожалуй, пойду. Думаю, моя помощь вам уже не понадобится…       — Я всего на минуту, — вернув в ответ неестественно-доброжелательную ухмылку и толкнув прикрытую дверь, он настоял: — Так что останься.       Удержавшись от комментария, Сакура скользнула в комнату вслед за ним и, прикусив на всякий случай язык, встала в стороне.       Расхлябанность, ярко контрастирующая с выдающимся профессионализмом, была визитной карточкой их уютного коллектива и раздражала её до нервного зуда. Вечные опоздания регулярно практиковались… абсолютно всеми, кроме них с Цунаде-сама. Хотя, глядя на царивший дисциплинарный хаос, логичнее было сказать, что они просто приходили раньше времени. А порой вообще никуда не уходили, впахивая по паре суток на износ. Экспертиза в раскрытии дела имела приоритетную роль и не терпела откладывания в долгий ящик.       — Здравствуй, Обито, — сонный после очередного ночного патрулирования, Минато приветственно отсалютовал кружкой с ароматным кофе.       — Сенсей. — Тот тепло улыбнулся в ответ, и Сакура не смогла не отметить явную разницу с вечно раздаваемым всем и вся учиховским «оскалом». Намикадзе Минато был единственным, кому он улыбался без фальши или же едкого пластика натянутой на себя официозной маски дружелюбного дурачка.       Также её не мог не позабавить тот факт, что Обито до сих пор называл его «сенсеем». Казалось бы — полгода преподавания баллистики в академии должны были стереться из памяти, а и без того небольшая разница в возрасте нивелироваться давностью лет и равным положением в обществе. Но нет, Учиха Обито упёрто продолжал называть одного из лучших детективов города «сенсеем», а тот и не возражал.       — Здоровались, Сакура-чан. — Минато кивнул ей.       — В последнее время вы совсем не отдыхаете, Минато-сан, — привычно пожурила она, на что мужчина выдавил подобие усмешки.       — Люблю свою работу…       — Главное — не забывать повторять себе это почаще, — буркнула себе под нос Харуно.       Намикадзе страдальчески вздохнул.       — Какаши, ты мне нужен, — елейно обратился Учиха к другу, который, как она и предположила ранее, лодырничал на кушетке.       Хатаке нарочито медленно перевернул страницу потрепанной книжонки.       — Срочно, — стерев с лица всю доброжелательность, Обито немного повысил голос.       — Я занят, — не поднимая глаз на собеседника, промычал тот.       — Будто меня это волнует, — прищурился Учиха и, резко развернувшись, добавил: — Встретимся в кабинете экспертов.       Сакура всё же не сдержалась и скривила раздраженную гримасу. Если не знать, что эти двое каждые выходные зависают по барам, а после шляются по ночному городу, можно было подумать, что между ними идёт холодная война. Она, кстати, поначалу так и считала, пока не узнала, что такая странная дружба у них с раннего детства.       Хмыкнув и лениво, с нескрываемым наслаждением потянувшись, Хатаке всё же встал с дивана и издевательски-вежливо протянул:       — Дамы вперед.       Вернув себе равнодушное выражение лица, Сакура развернулась, и, не отрывая взгляда от темной ткани учиховского пиджака, неторопливо последовала за Обито в свой кабинет.       — Опаздываешь!       Она тут же поморщилась от строгого возгласа наставницы — по всей видимости, Учиха должен был почтить их своим визитом ещё утром. И, судя по его притворно-виноватой физиономии, он это прекрасно знал.       — Прошу меня простить, Цунаде-сама, — Обито учтиво поклонился и, обернувшись в полкорпуса, повторил неглубокий приветственный поклон. — Джирайя-сама, рад, что и вы здесь.       — Здравствуй, Обито.       Наконец-то выискав момент для того, чтобы обойти его, она снова замерла, потому что шеф наглейшим образом занял её рабочее место, вальяжно развалившись в кресле и вытянув в проход немалой длины ноги. Что ж. Сказать ему о том, что не мешало бы уступить ей место и вынести урну, заваленную тем, что осталось от роз, возможности не представлялось — добродушным болваном Джирайя был только лишь с виду. Ещё и снова этот официоз! К чему эта трата столь драгоценного в их сфере деятельности времени? К счастью, не только она была такого мнения. Реакция женщины, привившей ей эту привычку не расшаркиваться попусту, не заставила себя ждать:       — Так что ты хотел от меня? — Утомлённо зыркнув на Джирайю и сцепив ладони в замок, Сенджу облокотилась на стол, всем своим видом показывая — времени слушать пустую болтовню у неё нет.       Обито коротко кивнул и, оставляя стоять возле входа Сакуру и Какаши, без приглашения присел на единственный свободный стул.       — Как вам, скорее всего, уже известно — полтора месяца назад был убит Акимичи Чоджи…       «Ох, чёрт, мы снова об этом?..»       — С каких пор тебя интересуют бытовые убийства? — перебив его, Какаши по привычке спрятал руки в карманы и облокотился плечом о дверной косяк.       — С сегодняшней ночи, — спокойно, не меняя интонации, ответил Обито, — так как подобным же образом в своём особняке был убит один из представителей местной мафии.       «Ками, ещё одна смерть?!» — вздрогнув и не веря своим ушам, Сакура уставилась на Учиху.       — Передозировка наркотиками. Неумелые проститутки умноженные на мазохистские фетиши… или же разборки внутри банды. Возможно, всё и сразу. — Хатаке устало потёр глаза, явно показывая свою незаинтересованность.       «Я не хочу в этом участвовать, даже если это что-то интересное!» — по понятным причинам подумала она, Хатаке же просто любил что-то посложнее. Испытание, ребус для его хвалёных мозгов. В этом они с ним были похожи. Правда, счастья ей всё равно это не приносило: именно по этой причине она работала с ним чаще, чем с остальными детективами.       — У меня есть основания подозревать, что это серия, несмотря на то, что описал в заключении Орочимару. — Учиха закинул ногу на ногу и, не поворачивая головы на источник раздражения в виде постоянно перебивающего его Хатаке, продолжил: — Однако, чтобы забрать дело Акимичи из полиции, мне необходимо мнение стороннего эксперта. А, как известно, самый независимый и уважаемый эксперт — это вы, Цунаде-сама.       — Мило, но обойдёмся без лести. Почему бы тебе просто не продолжить сотрудничество с Орочимару? Он же занимался первым делом, займется и этим. — Сенджу, насколько позволяла ей поза, пожала плечами.       — Вы же знаете, что Учиха Мадара очень не любит делиться, — он едва заметно фыркнул, и Сакура вскользь уловила, как по исчерченному шрамами лицу Учихи на долю секунды скользнуло то ли отвращение, то ли презрение вперемешку с насмешкой.       «Не всё так радужно в этой семейке», — промелькнул вывод на задворках её сознания. Впрочем, неудивительно — Обито в их кругах всегда считался мастером манипуляций и правильно преподнесенной лжи. Поэтому он, мягко говоря, не ладил с родственником. Если бы «дедушка» Мадара был мёртв, Учиху Обито можно было смело считать реинкарнацией ушлого предка. Но тот был живее всех живых и регулярно сталкивался лбами с внучатым племянником.       — В любом случае, если у меня будут доказательства… что уж там, если будет хотя бы намёк на то, что это серия — я забираю дело из полиции. Сейчас там всё оцеплено моими людьми, тело в нашем морге, и Якуши Кабуто ждёт вас, как второго пришествия.       «Оперативно. Может же, когда захочет», — Сакура покосилась на шевельнувшегося Какаши. Они все прекрасно знали, что Учихи — обладатели почти мистической интуиции. Она не удивится, если кто-то когда-нибудь защитит докторскую, раскрыв тайну этой бесспорно генетической мутации.       — Вы согласны?       Все в комнате обратили одинаково пытливый взгляд на напряжённо размышляющую женщину.       — Будешь у меня в долгу, — всё же произнесла Сенджу и расплылась в хитрой улыбке. — Сакура, собирайся. Тебе тоже будет это интересно.       — Но, Цунаде-сама…       — Не ты ли совсем недавно жаловалась на скуку, Харуно? — ехидно заметил шеф.       Приоткрыв от возмущения рот и набрав в легкие побольше воздуха, Сакура внезапно осеклась. Это ведь и правда чёртов счастливый лотерейный билет: поучаствовать в деле федеральной службы — это вам не за пивком для Джирайи утречком сгонять! Она не раз бывала в их лаборатории и офисе, но лишь чтобы обменяться документацией. Ведь обычно такого рода преступления остаются за семью печатями, а она была пока ещё рядовым экспертом, несмотря на диплом с отличием и уверенно копившиеся трудовые заслуги.       Нет, она не упустит свой шанс, и не важно, насколько ей тошно от того, что именно она будет расследовать.       — Вам послышалось, Джирайя-сама, я поеду. — Сакура ухмыльнулась.       — Чудно. Тогда я буду ждать вас всех на парковке, — фраза Обито поставила точку в разговоре. — Джирайя-сама, не желаете присоединиться?       — Да чего я там не видел, хотя… поехали, — ответил тот и лукаво прищурился, замечая, как Хатаке медленно, не привлекая внимания, отходит в коридор. — Какаши, поедешь с нами. И урну с цветами прихвати, все равно курить сейчас пойдешь.       «Так вот зачем ты его позвал — тебе всего лишь нужно было выдернуть с собой Какаши», — закусив щеку, чтобы ухмылка не расцвела ещё нахальнее, Сакура быстро отвела взгляд в сторону. Лицо Хатаке с мученически стиснутыми губами доставляло слишком много удовольствия.

***

      Тяжелая рабочая сумка оттягивала руки, Сакура ёжилась на весеннем ветру и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Казалось, что даже вовремя выйти из здания у этих двоих было непосильной задачей.       — Ну и где они? — Цунаде задалась скорее риторическим вопросом и с нескрываемым возмущением в который раз взглянула на наручные часы.       Сакура лишь передёрнула плечами, чуть подбрасывая сумку. Она не планировала собираться так быстро: у них было время даже не спеша позавтракать. Но Сенджу с чего-то вздумалось, что раз Учиха лично просил её помощи, то и её столь ценным временем разбрасываться не будет.       «Надо же, даже шишо иногда бывает наивной…»       — Обито! — грозно выкрикнула Цунаде, едва завидев темную макушку волос, показавшуюся из-за угла.       — Давайте быстрее, — он на ходу накинул пиджак на предплечье, широкими шагами подходя к машине. — Опаздываем.       Сакура прикрыла глаза и подумала о чём-то хорошем: о своём любимом лавандовом латте и о том, как удобно ей ложится в ладонь её любимый кожаный флоггер*.       Она считала, что вот так просто перекидывать свою ответственность на других — мерзкая бесхребетность. Какое жалкое зрелище — не в силах быть в ответе даже за собственные слова! Однако не единожды наблюдая за подобными сценами, она пришла к вполне разумному выводу: это всего лишь безобидная попытка уйти от получасового скандала.       Она всё понимала, но всякий раз злилась неимоверно.       Быстро обойдя машину, в которую уже сели боссы, Сакура дёрнула ручку пассажирской двери, но та оказалась заблокирована.       — Обито-сан, вы не могли бы? — она в недоумении подняла взгляд.       — Сакура, ты едешь с Какаши.       — Но ведь мы все поместимся, — возразила она. Ехать в одной машине с Хатаке не хотелось. Лучше тогда сесть рядом с шишо.       — Я сказал нет. Ты поедешь с Какаши и, будь добра, сядь назад.       От резкого, почти грубого отказа вечно дурачащегося Обито стало не по себе: «Чёрта с два я вообще с тобой теперь когда-либо поеду. Псих!»       Молча развернувшись на пятках, Харуно быстро прошла к соседней машине. Раздражение сжало грудь, давя на ребра: да кто он вообще такой, что смеет говорить c ней в таком тоне? Какое право он имеет указывать ей?!       Опустившись на заднее сидение (подальше от второго мудака), она поспешила пристегнуться и откинуться, забрасывая ногу на ногу. Прохлада салона лизнула оголившийся участок кожи между задравшейся юбкой и краем чуть сползшей резинки чулка. Сакура поморщилась и сразу же поправила ткань. Ещё не хватало, чтобы он увидел такой срам. Естественно, у неё абсолютно отсутствовали какие-либо комплексы, да и её специфические вкусы требовали максимальной раскрепощённости… но не распутности. Никто не отменял правила этикета и хорошего тона. Типичная женщина-вамп, светящая кружевной отделкой направо и налево — это отвратительное клише. На деле, чулки — это такой же предмет нижнего белья, как трусы и бюстгальтер, и виднеться из-под одежды они ни в коем случае не должны.       «Всё-таки не успел отвести взгляд», — встретившись с Какаши глазами в ретровизоре, она демонстративно отвернулась к окну.       Это поможет ей успокоиться.       По стеклу заморосил то ли дождь, то ли всё ещё мелкий снег. Сакуре немедленно захотелось хорошенько протереть его. Ничего романтичного она в этом не видела — Харуно предпочитала видеть дорогу чётко даже в хорошем настроении. Несмотря на наличие собственной машины, ей довольно часто приходится сидеть сзади, но даже со временем на этом месте укачивать её меньше не стало. И эта досадная особенность её вестибулярного аппарата абсолютно не зависела от того, кто сидел за рулём: она не раз ездила с Хатаке и трезво оценивала его как прекрасного и очень осторожного водителя.       Обычно было только одно спасение: мятная жвачка вкупе с проплывающим пейзажем за окном.       Сакура любила город, в котором живёт. Немногочисленные туристы ощущали себя в нём неуютно, но она находила что-то прекрасное в монохромных красках брутальных новостроек. Безусловно, этому поспособствовало то, что она лично знала главного в префектуре архитектора, ведь немалый размер населения был не помехой той легкости, с которой можно было встретить знакомых в почти каждом социальном и профессиональном кругу. И к слову о знакомствах — успех бизнеса в Конохе был прямо пропорционален количеству связей его владельца. Ей иной раз и представлять не хотелось, чего стоило шефу Джи открыть агентство их уровня прямо под носом у Мадары…       Шумно выдохнув, Сакура прикрыла глаза — мерное покачивание на поворотах убаюкивало, да и плейлист в машине Хатаке радовал. Неужели что-то приятное за этот чёртов день?       — Ты не должна на него злиться…       — Не указывайте мне, — огрызнулась она. — Я понимаю: весна — у душевнобольных обострение, но прошу, увольте меня от поучительных речей.       «Просто заткнись и веди машину», — добавила она про себя.       Хатаке, на удивление, не проронил больше ни звука, лишь изредка бросал короткие взгляды в зеркало. Что было странно — в их перепалках он всегда пытался вставить хоть что-то, лишь бы последнее слово оставалось за ним.       В ответ повисшей в салоне тишине Сакура лишь раздражённо передернула плечами и вновь попыталась расслабиться.