Нерушимые правила

      — Инузука Киба, — с уставшим вздохом сказал Минато и закрыл бумажник погибшего. — Тридцать два года, не женат, работал секретарём судьи.       Сверкнула вспышка цифрового фотоаппарата, и Сакуре показалось, что, плесни ей в глаза кипятком, эффект был бы тот же.       — Умер, предварительно, от механической асфиксии, — в тон ему ответила она, заняв место криминалиста. — Время смерти — приблизительно между двумя и тремя часами ночи. Всё остальное, как обычно, после.       Она устало поморщилась: забросив окоченевшие руки за голову, перед ней лежал очередной любитель острых ощущений. Спокойно так, даже несколько умиротворённо — чуть приоткрытый рот и закрытые глаза — если бы не характерная борозда на шее и синюшность кожи, можно было бы подумать, что бедняга утомился и спит.       Но всё было иначе.       Он добровольно дал себя обездвижить, а вот уже после, судя по синякам на его рёбрах, он отчаянно пытался сбросить её с себя. Не вышло.       «А Какаши смог бы?» — непрошенно и боязливо подумалось, и на месте потерпевшего её живое воображение тут же изобразило его. Сакура резко зажмурилась, будто криминалист снова ослепил её вспышкой, и, неслышно чертыхнувшись, отошла на полшага от трупа.       Представить Хатаке на его месте не составляло труда, ведь тот уже, наверное, был знаком с половиной извращенцев в префектуре, потому что чуть ли не через день ходил на свои «свидания». Менее травматичные для его психики и совершенно провальные для их расследования. Чем больше времени они тратили на ловлю, тем меньше это напоминало адекватное следствие — они по-прежнему понятия не имели, как выиграть в эти жмурки.       И вот, ещё одна жертва…       — Надо же, — ровным тоном заметил Саске, — всегда думал, что с этим типом случится обратное.       Сакура поражённо повернула голову: сколько она уже не пересекалась с Учихой на месте преступления? Это какие же звёзды сошлись в ряд, что она оказалась дежурным судмедом, а он — внезапно допущен Обито до «туши священной коровы»? Хотя, если подумать, тот наверняка продвигал Саске по службе из собственной выгоды — век Мадары рано или поздно закончится, и его место пророчат самому младшему из Учих. А Обито как раз к тому времени сменит своё дорогое кожаное кресло федерального агента на кресло подороже — возможно, даже ручной отделки.       — В смысле? Вы знакомы? — Наклонившись над телом, и ещё раз окинув его взглядом, Сакура сосредоточенно свела брови. Нет, этого мужчину она не знала. Кажется.       — Ну, вряд ли ты помнишь его по школе. — Саске ухмыльнулся, и она едва не цыкнула. Эта его интонация и мимика всегда говорили только одно: «Вряд ли ты вообще что-то помнишь, кроме меня». — У него, кстати, был судебный запрет на приближение к Хинате.       Минато, до этого момента спокойно осматривающий комнату дешёвого почасового мотеля, согласно кивнул:       — Это было уже после школы. Они тогда учились курсе на втором. И этот парень не то всерьёз был так маниакально влюблён, не то просто завидовал Наруто. — Он устало повёл плечами. — Я сначала пытался с ним разговаривать, потому что отцу Хината не хотела жаловаться, но всё было без толку. А потом и поутихло.       — Идиот, — фыркнул Учиха и, подойдя чуть ближе, добавил: — Странно только, что его из секретариата не попёрли.       — К тому времени конфликт уже был исчерпан. — Минато будто нехотя подошёл за ним. — Лицо у него какое-то странно спокойное.       — Наверное, потому что глаза закрыты, — отмахнулась Сакура и тут же поймала на себе прожигающий взгляд Саске. Именно тот, что объединял всю их сумасшедшую семейку — он уже что-то понял, проанализировал и решил. И теперь ждал, пока остальные сделают то же.       — У всех убитых до него, — медленно, по-учительски подталкивая к верному ответу, протянул Минато, — глаза…       — Были открыты, — на выдохе выпалила она. — Если убийца закрыла их, то можно попробовать снять отпечатки с век, да и вообще, это личный жест. Интимный.       — Значит, заканчивай с ним, потом быстро описывай ложе трупа*. — Саске обвёл её довольным оценивающим взглядом и в своей манере приказал: — Сделай так, как умеешь — чтобы каждая пылинка была описана и зафиксирована. — Сакура машинально кивнула. — А после езжай и найди мне эти чёртовы отпечатки.       — Минато-сан, — обратился он, — я оставлю вас ненадолго, нужно проверить, как идёт опрос свидетелей.       — Без проблем, — добродушно хмыкнул тот в ответ.       Учиха, будто собака, натасканная на взрывчатку, ещё раз нервно осмотрел комнату, и Сакура почувствовала, как заискрился воздух вокруг него — так велико было напряжение. А вот работать с Намикадзе Минато для Сакуры было невероятно просто: не только из-за того, что была знакома с ним с детства (всё же он был отцом её лучшего друга), нет. Скорее, из-за того, что при наличии огромного опыта, власти и внутренней силы этот мужчина оставался неизменно располагающим к себе. Ему не нужно было никому доказывать, что он здесь главный — он был им без лишних телодвижений. И даже слегка покровительственный тон самого юного из Учих (да и вообще любого из них) он пропускал мимо ушей с такой вот полуулыбкой на губах.       Пока Саске на ходу закатывал рукава форменной рубашки, пытаясь дозвониться кому-то из подчинённых, Сакура достала рабочий планшет и щёлкнула ручкой. В комнате как раз стало тихо и почти пусто — патрульные, шмыгающие туда-сюда, свидетели, охающие в стороне, и криминалист, щёлкающий фотоаппаратом, наконец-то вышли. И пока воцарилась более-менее рабочая обстановка, нужно было составить подробный протокол осмотра места преступления.       — Что ж, секретарь суда Инузука Киба, давайте-ка осмотрим вас более детально, — пробурчала она себе под нос и ошарашенно застыла. Секундное озарение, как короткое замыкание, вспыхнуло в её голове, и она громко окликнула: — Саске, стой!       — Что ещё?       — Какая у секретарей зарплата?       — Маленькая, — отрезал он, начиная раздражаться. — Тебе уже поздновато профессию менять.       — Нет, — «придурок» — хотелось добавить ей, но она сдержалась. Всё же они больше не были близки, чтобы хлестать друг друга ничего не значащими оскорблениями, и не то чтобы раньше она себе такое позволяла. — Откуда у рядового работника суда деньги на кожаные наручники ручной работы? Здесь клеймо мастера, и, знаешь ли, я себе такие позволить не могу.       — Жаль. — Он безэмоционально пожал плечами, но сразу в пару шагов оказался возле трупа и сделал несколько фото наручников на телефон. — Наверное, не так много у вас и платят, — вместо прощания подколол он и, развернувшись, вышел из комнаты.       Задохнуться возмущением вышло не особо: Саске (к счастью или нет) больше не вызывал у неё чрезвычайно сильных эмоций. Она давно не считала его мудаком, эгоистом и лицемером. И ещё дольше — загадочным парнем тяжёлой судьбы. Учиха просто существовал с ней в одном городе, и у них просто на двоих было много лет общих воспоминаний. Словом, их история — теперь потёртый альбом с кучей проявленных снимков, что валяется где-то на запылённых полках.       — Минато-сан, вот что это сейчас было?       — Учиха, — выдохнул он в ответ, и даже без особой интонации этим словом было всё сказано.       Она согласно закатила глаза и, отбросив все мысли, сосредоточилась на деле.       Труп — центральный объект на месте происшествия. Его осмотр может дать важнейшую информацию о личности потерпевшего, о причинах смерти, способе ее причинения, о времени наступления, способствовать обнаружению следов преступления и выяснению других обстоятельств, имеющих значение для следствия.       Поэтому упустить хоть малейшую деталь — это дать этой суке шанс на ещё одно убийство.       Сакура скрупулёзно описывала каждую мелочь: сначала в статичном состоянии. Его пол, возраст, телосложение; поза, в которой его обнаружили; его положение на месте происшествия относительно каких-то постоянных ориентиров — хлипкая картонная дверь или же грязное окно, занавешенное засаленной шторой — всё было важно.       Закончив с этим и составив план места, она позвала патрульных, чтобы они упаковали и отправили труп к ним в агентство для более детального осмотра и аутопсии. А после, убедившись, что всё было сделано с невиданной для полицейских аккуратностью, приступила к осмотру ложа трупа.       — Сакура. — Харуно дёрнулась, не заметив, как вернулся Саске.       — Чёрт, напугал, — она выдохнула и, оторвав взгляд от отчёта, уже спокойно сказала: — Пять минут, и я закончу.       — Подожду тебя у машины.       — Спасибо, но я на своей. Не стоит беспокоиться.       — Ты не поняла. — Он тонко улыбнулся, снисходительно приподняв уголки губ. — Ты поедешь со мной искать того, кто сделал эти наручники. Вернее, я его уже нашёл, осталось поговорить.       — Но…       — Я жду внизу, — он перебил её и, всё же не удержавшись, ехидно добавил: — Как же я справлюсь без главной по извращенцам?       Боги свидетели, она этого не планировала, но раз Саске так и нарывается быть ей должным — он будет. Сакура медленно моргнула и за одно мгновение прокрутила в голове тысячу вариантов того, как она будет эксплуатировать Учиху и всех его подчинённых в ближайшее время.       — Нехорошая у тебя улыбка, Сакура, — хохотнул Минато. — У Кушины позавчера вот точно такая же была, когда Наруто сделал предложение Хинате упаковкой от рамена.       — Чего сделал? Чем?! — не веря собственным ушам, переспросила она, тут же позабыв обо всех планах на Саске.       — Замуж позвал. Сначала уверил всех, что без рамена жить не может, а потом с ним же встал на колено и сказал, что без Хинаты как бы тоже.       Она недоуменно застыла, переваривая информацию, а затем, глядя на его довольную улыбку, поняла: иначе и быть не могло. Огромное сердце, видимо, обкрадывало мозг, и тот страдал, выдавая в массы вот такие вот перформансы. Всё было в стиле Наруто: никакой подготовки и душа навыворот.       — Минато-сан, а он вам точно родной?       — Даже не сомневайся, — прыснул мужчина.       — Вы рады?       — Конечно, — ни секунды не раздумывая, ответил он. — Ты же знаешь, Хината мне как дочь.       — Ей повезло с вами. И поздравляю вас с такой чудесной невесткой! — Сакура вернула ему улыбку, быстро сменившуюся виноватой гримасой. —  Только, извините меня, как бы мне ни было приятно перетирать кости своему лучшему другу, меня ждёт Учиха-сама.       Она нарочито драматично вздохнула и, поправив ремешок сумки, оставила Минато дальше разгребать всё в компании не слишком рвущихся работать полицейских.       Шестое чувство её не подвело: Саске даже мотор не глушил. Нервно постукивал пальцами по рулю и то и дело бросал взгляд на наручные часы.       — Нам стоит поторопиться, — сказал он, как только она села в машину. Но, к её удивлению, без намёка на упрёк. Уж он-то знал, что медлительность — не её конёк, и если Сакура и задерживалась, то причина всегда была веской.       — Я всё ещё не слишком понимаю, зачем мне ехать с тобой.       Она пристегнулась, закинула в рот неизменную мятную жвачку и приоткрыла окно. Ездить куда-то с ним ей в последний раз приходилось много лет назад. И если за эти годы ничего не поменялось — её точно укачает. И не то чтобы Саске был плохим водителем, нет. Его технике вождения позавидовали бы многие. Просто та была бесконечно далека от того, что называют «безопасным и разумным».       — Ну, по правде говоря, — нехотя начал он, и машина тут же с визгом сорвалась с места, заставив Сакуру с немой мольбой вцепиться в дверную ручку, — ты во всём этом разбираешься куда лучше меня: наручники, швы. Я не отличу ручную работу от хорошей фабричной. Никогда таким не заморачивался. А времени на проверку нет. Владелец сети и возможный изготовитель этих наручников и так постоянно переезжает. Не хотелось бы тащиться за ним в Суну. Пока нам везёт, и он в Конохе — нужно успеть допросить. Формально или нет — мне, если честно, похер.       «Это что, что-то заразное? Или наследственное? Впрочем, ничего нового», — мысленно хмыкнула она и понятливо кивнула. Если для раскрытия дела нужно постоять рядом — без проблем. Она для этого дела уже и не такое делала.       Словно в издёвку в руке пиликнул телефон, и тут же высветилось лаконичное:       «Пообедаем?»       Сакура задумчиво прикусила губу и быстро, но с некоторым скрипом призналась себе, что внутренне даже ждала этого сообщения от Хатаке. Можно сказать, она уже привыкла к их коротким, но ёмким перепискам, которых за день набегало приличное количество.       «Я пообедаю позже. Сейчас еду с Саске».       Уточнять, куда и зачем, она, конечно же, не стала. Ей, к своему стыду, было одинаково интересно наблюдать и за косящимся в её сторону Учихой, и за возможной реакцией Какаши.       «Понял. Я подожду тебя. Только не кури в машине. Лак для волос легко воспламеняется».       Сакура откровенно зависла: Хатаке будто номером ошибся и писал что-то несвязное и явно не ей. Она медленно хлопала ресницами и пыталась сообразить, что же ответить, пока Саске не прочистил горло, снова привлекая её внимание.       Он выглядел, как и всегда, идеально, вылизанно и сексуально: руки, крепко держащие руль; до миллиметра ровно закатанные рукава всегда расстёгнутой на пару пуговиц рубашки — потрясающе эстетическое зрелище. А ещё его волосы: иссиня-чёрная смоль, густые и мягкие. И всегда идеально уложенные. Волосинка к волосинке под слоем разных средств… Даже сейчас, казалось, что ветер из открытого окна его и не касался.       На всё это созерцание ушло буквально секунд двадцать, и, когда голос Хатаке в её голове издевательски ровно повторил: «Только не кури…», Сакура не выдержала и громко рассмеялась.       — Ты чего? — непонимающе покосился на неё Саске, но так сдетонировавший поток смеха от одной глупой шутки она едва ли могла остановить так сразу.       — Нет, нет, ничего. Фух. Прости, просто глупость одну прислали.       — Неужели ты влюбилась, Харуно?       — С чего ты взял? — отсмеявшись, удивилась она.       — Никогда раньше не видел, чтобы ты смеялась в телефон.       — Вообще-то ты просто меня давно не видел.       — Да брось, — неожиданно дружелюбно продолжил он. — В этом нет ничего плохого.       — Я не собираюсь исповедоваться, святой отец, — отшутилась она, и Саске, вполне ожидаемо, ядовито ухмыльнулся.       — К чему официоз? Можно просто «папочка».       — Фу, какая гадость. Ты сегодня невыносим. Это ты так бесишься, что Наруто выиграл спор?       — Какой спор? — Он на мгновение нахмурился, перебирая в голове старые воспоминания. И мягко улыбнулся, когда всё же вспомнил: — Ты про пари в старшей школе? Кто первый женится, тому оплачивают мальчишник?       — О да. — Сакура широко улыбнулась и наконец-то немного расслабилась в кресле. — Помнишь его лицо, когда мы тогда отнесли заявление? Как он тряс своей бедной жабой с последней заначкой!       — Жаль, что нам так и не удалось её прогулять…       И она снова вся напряглась. Плотно сомкнула губы и постаралась именно сейчас не пересечься с ним взглядом. Наверное, из-за таких вот моментов они больше ни о чём, кроме работы, и не разговаривали. Не чужие, по сути, люди: кто знает, может, они могли бы быть отличными друзьями. Если бы на фоне радужных воспоминаний буйного пубертатного периода, первого секса, исследований себя и страсти, от которой в прямом смысле рвало крышу вместе с фундаментом, не было бы ещё и тонн дерьма, что они вывалили друг на друга, расставаясь за месяц до свадьбы.       Это сейчас она спокойно могла сказать, что они просто не сошлись характерами. Что в её жизни никогда не было драмы. Но сколько лет самоанализа и самокопаний крылось вот за такими простыми фразами?       — Ну, у тебя ещё есть шанс обогнать его перед самым финишем, — всё же нарушила тишину она. — Хоть ты и не торопишься.       — Моя неторопливость никак не связана ни с Карин, ни с тем, что мы тогда облажались, — серьёзно ответил он и крепче сжал руль. — Просто на первом месте — карьера. В нашем возрасте поспешно тащиться регистрировать брак, не имея за душой ничего, кроме родительской опеки — глупость. Жаль, что усуратонкачи этого не понимает.       — Хината — достойная девушка…       — Ага, — Саске гадко оскалился. — Тянуть в свою жизнь такой балласт… Наруто достоин большего — девушка с таким количеством проблем и тараканов в башке вряд ли сделает его счастливым. Вот увидишь, она проблемы своей гнилой семейки притащит и в его дом.       — Ты ревнуешь, что ли? — возмутилась она, мгновенно задохнувшись от накатившей злобы. Сакура не знала наверняка, что сейчас сподвигло его нести такую откровенно мерзкую хрень, но макнуть его головой в собственное дерьмо захотелось неимоверно. — Ты, наверное, и с Карин трахаешься только потому, что очень любишь шептать «Узумаки», когда кончаешь?       — Вот только не пытайся быть злобной сучкой. У тебя не выходит.       — Зато у тебя отлично получается ею быть.       Саске фыркнул и, скривившись, уставился на мигающий красный сигнал светофора. Судя по бормочущему навигатору, здание магазина было как раз за этим поворотом.       Громко щёлкал поворотник во вновь повисшей вязкой тишине. Сакура злилась: на него, за все сказанные слова, и на себя, за глупую попытку уколоть его.       «Н-да, без ежедневных скандалов с Хатаке начала терять хватку», — подумала она и поморщилась.       — Ладно, я перегнул. — Она чуть жвачкой не подавилась, когда Саске признал себя неправым и, видимо, от невозможности куда-либо бросить взгляд, снова посмотрел на часы. — Он всё же мой друг, и я должен радоваться за него и тому подобное.       Сакура бессильно пожевала губами (и злости как не бывало), всё же Учихи, признающие собственные ошибки — вымирающий вид. Не спугнуть бы.       — Или не радоваться, но говорить это всё не мне. В какой момент жизни ты перестал выражать своё мнение всем в лицо, даже когда этого не просили?       — А ты не меняешься, — парировал он и, повернув, ловко припарковался. — Кидаешься защищать близких, даже если выглядишь глупо. В принципе, могла бы и промолчать, но нет у тебя такого принципа. — Саске лукаво усмехнулся и, заглушив машину, добавил: — За это, наверное, я тебя и любил.       И Сакура без обиняков расхохоталась.       — Нет, Саске, за это ты меня и разлюбил.       Он качнул головой, продолжая улыбаться, а Сакура, следуя за ним, враз посерьёзнела и вышла из машины. Пора было возвращаться к делам.       Тихо звякнул колокольчик над дверью, оповестив хозяина о новых гостях, и она поспешила осмотреться. На её вкус в зале было слишком тесно и заставлено: всюду, если не полки, то стеллажи с бесконечными девайсами. Естественно, без указанных цен.       — Ты когда-нибудь здесь что-то покупала?       — Пару раз. — Она медленно двинулась между стеллажами. — Но только доставкой. Цены уж очень не демократичные. Я знаю парочку мастеров с куда более гибкой системой скидок.       — Хах, — Саске затормозил и снял с полки кожаную шлем-маску с замком для рта. — Подарить её, что ли, твоему бедолаге? Пусть хоть иногда отдыхает.       — Карин своей подари. Ах, да, у неё и так постоянно рот занят: то твой член, то начальства.       — Как грубо. — Он демонстративно скривился. — Если она не пытается самоутвердиться за счёт унижения меня, это не значит, что она прогибается. Знаешь, как говорят: за сильным мужчиной всегда стоит более сильная женщина…       — Нет, не знаю. Ведь я никогда не стояла за мужчиной.       — И это причина твоего извечного одиночества.       — Ой-ли, — Сакура цокнула и перехватила маску из его рук. — Я просто хочу нормального мужчину, без перегибов. Такого, чтобы не нужно было его вечно ставить на подставку, чтобы он помнил, что он вообще-то мужик.       Перед глазами почему-то сразу всплыло пару воспоминаний: то, как Какаши, стоя на коленях, целовал её руки; и второе, когда он спокойно объяснял, что же барахлило в её машине.       Может, он и был этим пресловутым «два в одном»?       «Не обманывайся, Харуно». — Внутри неприятно царапнуло. Нет, определённо, продолжать этот разговор она не хотела не то, что с Саске — даже с самой собой.       — Добрый день. — К её счастью, консультант наконец-то показался из подсобки. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Поверьте, здесь можно найти всё: как для любителей придать остроты, так и для настоящих гуру различных практик.       — Мы не…       — Понимаю-понимаю, — не унимался он. — Просто смотрите, просто любопытствуете. Могу предложить вам вот это. — Он резво снял с витрины обычные наручники, украшенные розовым пушком. — Самый любимый девайс у начинающих.       — Хм, спасибо, но наручники у меня есть и свои, — с самодовольной ухмылочкой протянул Саске и щёлкнул по ремню с кобурой, наручниками и полицейским жетоном.       Консультант вмиг растерял всё радушие, меняясь в лице, и вернулся за прилавок. Видимо, он так увлёкся собственным ремеслом, что не заметил ни нашивок полицейского управления на рубашке Учихи, ни пистолет, прикреплённый к ремню.       — Мы ищем Канкуро-сана, — спокойно продолжил он, как только заметил, что продавец наконец-то принял реальность.       — Считайте, что нашли, — нехотя признался он. — Чем обязан?       — На трупе было обнаружено одно из ваших изделий, хотелось бы узнать, кто их покупал.       — Так узнайте. — Канкуро гаденько улыбнулся и развёл руками. — Это вроде и есть работа полиции.       — Мне нужны все финансовые бумаги и записи с камер наблюдения, а также информация по онлайн-заказам.       — Для начала предоставьте предписание суда.       — Вы не поняли, думаю, мы сможем обойтись и без него, — раздражённо перебил его Саске, — я работаю с вашей сестрой…       — Соболезную, — прыснул тот в ответ, — но без решения судьи я свой гроссбух скорее сожру, чем покажу вам и выдам конфидециальные данные своих клиентов.       Вот и поговорили. Саске хмурился и пытался прожечь взглядом Канкуро, тот в ответ скалился и всё ждал, когда Учиха бросится в драку и можно будет нажать тревожную кнопку под прилавком. Сакура обречённо вздохнула. Надо пытаться зайти с другой стороны, а не переть напролом.       — Канкуро-сан, — мягко начала она, решив отодвинуть Саске подальше, — мы понимаем принципы вашей компании, но и вы поймите: если бы не экстренная ситуация, мы бы не обратились к вам неофициально.       — Понимаю, — спокойно ответил он, — но без предписания суда…       — Просто ответьте на пару моих вопросов, — осторожно перебив его, она показала фото наручников на телефоне. — Вот эта модель, она ваша?       — Да.       — Тогда почему её нет ни в зале, ни на сайте?       — Нет и не будет. Эта серия только для особых клиентов. Эксклюзив. Кожа уникальной выделки, металлические элементы из позолоченной стали — это вам не тот мерзкий мохнатый розовой ширпотреб. — Канкуро напыщенно вздёрнул подбородок.       — Спасибо, — Сакура обворожительно улыбнулась, и Учиха позади неё недовольно скрипнул зубами. — И как же стать вашим особым клиентом?       — Всё просто. — Он перегнулся через стойку, подмигнув и расплывшись в не менее фальшивой улыбке. — Регулярные покупки на неприличные суммы или громкая клановая фамилия. Но у вас в Конохе таких семей меньше двадцати, так что первого условия достаточно. Если пожелаете — присоединяйтесь.       Харуно благодарно кивнула и, приняв протянутую ей визитку, попрощалась. Этот Канкуро-сан больше ни черта им не скажет, а пыхтящий Саске за спиной уже начинал раздражать.       Она ухватила его за локоть и с силой потащила к выходу. Тот, к её удивлению, не сопротивлялся.       — Подвезти тебя? — предложил он, когда дверь захлопнулась.       — Нет, спасибо. — Сакура посмотрела на время и с тяжёлым вздохом отыскала в сумочке кисет с сигаретами. — Не трать время и езжай к судье, Обито, или куда вы там таскаетесь за предписаниями. А я ещё должна снять отпечатки с трупа. Не волнуйся, за мной заедут.       — Хорошо. — Он кивнул и, не затягивая больше, пошёл к машине, но перед тем как сесть, обернулся. — И, Сакура, прости, если обидел.       — Всё в порядке, — не кривя душой, заверила она. — Ты же помнишь — я быстро отхожу.       Саске тепло и сдержанно улыбнулся ей на прощание.       Телефон снова звякнул, Сакура бросила взгляд на экран и выругалась — не заедут. У Какаши появились неотложные дела. Она досадливо поморщилась, взмахнула пальцем, и, нажав на приложение такси, наконец-то закурила — что же ей ещё оставалось делать, если нормального обеда ей сегодня точно не видать?