Нерушимые правила

      Сакура щёлкнула замком кисета, достала скрученную сигарету и, прикурив, лениво прищурилась. От рассветного солнца раздражённые глаза противно зудели и, кажется, норовили выпасть из глазниц. Она хмыкнула и, тяжело вздохнув, снова затянулась.       Обычно встречать новый день ей даже нравилось: тихий сонный город, спешащие на работу редкие прохожие, свежесть и прохлада воздуха. И приятная тишина в офисе. Ни тебе звуков бубнящего радио, ни криков шефов, ни чертыханий у кофемашины, одним словом,  идеально. Тем не менее даже на «вполне сносное» это утро не тянуло. Ведь, если твои сутки и не заканчивались вовсе, какая же это встреча нового дня?       Харуно вяло покачала головой, стараясь размять задубевшие мышцы шеи, и пыталась забыть о том, сколько чашек кофе было выпито за эти сутки. Желудок, будто в отместку, предательски заныл.       «Шаннаро, нужно было пообедать вчера. Может, прогуляться до кофейни?» — промелькнула страдальческая мысль в голове, но Сакура лишь вновь затянулась. Какая-никакая борьба с голодом и сонливостью.       Вчера планы на совместный обед с Какаши провалились, и в итоге всем, что она съела за двенадцать часов, был сандвич из автомата в компании покойного Кибы, так терпеливо дожидавшегося её на столе в секционной, ну а завтрак вот… Обидно, что этот день, скорее всего, пройдёт ровно так же, как и предыдущий. Ведь это только в фильмах работа криминалистов, детективов и судмедэкспертов была мгновенной: нажал пару кнопок на суперкомпьютере, залил всё магическими реактивами, — и преступник тут же пойман, и, самое главное, наказан. В реальности же всё совершенно иначе. Многоуважаемый федеральный агент Учиха Обито требует срочно и досконально изучить труп? Забудь про еду и сон! О горячей еде и том, чтобы занять горизонтальное положение (хотя бы на скрипучей офисной кушетке), даже не думай.       Из гнетущих мыслей её выдернуло знакомое покашливание, и Сакура удивлённо обернулась — из-за угла, прочищая горло и еле волоча ноги, вышел Хатаке.       — Мир схлопнется, — вместо приветствия прыснула она.       — Знаешь, когда на службе у правосудия такие девушки, вставать на работу даже приятно.       — Я не служу правосудию — только истине. — Загадочно улыбнувшись, она стряхнула пепел с почти докуренной сигареты. — Но ладно я, тебя-то что привело в такую рань?..       — Ты, — просто ответил он и поднял руку, демонстрируя бумажный пакет из её любимого кафе. — Хотел устроить тебе завтрак в постель, но дома тебя, как обычно, не оказалось, а телефон не отвечал. И тогда, — он ухмыльнулся и подошёл ближе, — мои суперспособности привели меня в офис.       — Паучье чутьё?       — Не иначе, то-то по дороге мне встретился какой-то мужик в костюме гоблина.       Улыбка Сакуры стала ещё шире, а Какаши, подавив зевок, свободной рукой похлопал по карманам в поиске пачки сигарет.       — В рыжий я не перекрашусь, даже не надейся, и… О нет! Даже не думай курить рядом со мной свои мерзкие сигареты, — скорее шутливо, чем недовольно, цыкнула она и продолжила с нарочитой драмой в голосе: — Не хочу дышать этой палёной соломой.       — И пяти минут не прошло, а ты уже мне приказываешь, — понизив голос сказал он и, перехватив её руку с тлеющей сигаретой, поднёс ту к своим губам.       Хатаке явно скучал. Об этом говорило всё: и то, как по-лисьи довольно он щурился, глядя на неё; перепады интонаций всё ещё хриплого ото сна голоса; та жадность, с которой он касался её кожи… И даже этот чёртов бумажный пакет с едой, с которым он ехал через половину города, буквально кричал: «Я так соскучился по тебе».       — Так ты решил компенсировать срыв вчерашних планов? — пробормотала Сакура, чувствуя, как тяжелеет низ живота от его близости. Бесспорно, было глупо не признаваться себе, что вот это всё исходящее от него не отзывалось ярко в ней.       — Готов искупить свою вину прямо сейчас, — шепотом протянул он и мягко прикоснулся губами к её запястью.       Да, даже сквозь пелену суточной усталости она подумала совсем не об обеде. И они точно были на одной волне.       — Тогда, пока никого нет… — тихо протянула она.       — М? — Какаши чувствительно скользнул ладонью вверх по её бедру и, остановившись на её ягодице, притянул Сакуру к себе вплотную.       Губы нашли друг друга знакомо, по-родному привычно. Влажно лизнув, Сакура затем прикусила и оттянула его нижнюю губу. Встречаясь языками, чувствуя вкус собственного табака… Её спина покрылась мурашками.       — Прямо здесь? — Не открывая глаз, она почувствовала его заговорщицкую улыбку.       Она немного отстранилась, глядя на него из-под полуопущенных ресниц, уже готовая предложить ему спуститься к ней в раздевалку, где им точно никто не помешает, но неожиданно почувствовала головокружение, виной которому было явно не возбуждение.       — Чёрт, давай всё же позавтракаем, — разочарованно отказала она. — Я умираю с голоду.       — Всё, что пожелает моя госпожа, — без тени как недовольства, так и веселья в голосе сказал он, и Сакуре понадобилась вся выдержка, чтобы скрыть свой восторг.       Ей нравилось то, как они понимали друг друга. Иногда даже без слов. Раньше она считала, что это просто результат слаженной работы двух профессионалов. Пусть и не переваривающих друг друга, но с честью терпящих любые обстоятельства ради дела. Но теперь, что это вообще? И с каких это пор ранние встречи с Хатаке приносят ей столько морального удовлетворения? Она бросила в пепельницу сигарету, которая уже обжигала пальцы, и задумалась.       Их маленькие офисные ритуалы очень незаметно переплелись со многими личными, уже устоявшимися между ними: перебрасывание колкостями в курилке, один стакан кофе на двоих в плохие дни, совместные обеды и тихие разговоры ближе к ночи под гул лампы. Так, вроде бы всё было, как раньше, но совершенно иначе. Вот он привычно сделал полшага назад, выпуская её из плена собственных рук; позволил ей первой подойти к двери, чтобы потом открыть ту и пропустить её. Вот, поравнялся с ней в коридоре, затем вновь пропустил её уже на входе в комнату отдыха, но подойти к чайнику не позволил — если они не брали кофе на вынос, то чай он заваривал сам. Непременно свежий. Сакуре оставалось только распаковать еду, аккуратно открыть крышку бенто и, нарочно задев его бедром, достать приборы. Пока чайник закипал, она довольно щурилась и нетерпеливо постукивала пальцами по столу. Но есть без него не начинала, лишь завороженно провожала взглядом каждое его движение, пока он колдовал над чаем.       — Удалось что-то узнать?       Она первой нарушила тишину: запахи от всё ещё тёплого омлета исходили просто потрясающие, и ей было нужно отвлечься, чтобы не наброситься на еду.       — Нашли свидетеля, он снимал комнату напротив. — Какаши как-то неуверенно пожал плечами, будто это было совсем не так. — Говорит, что его собака кидалась на дверь, хотя пёс очень воспитанный. А после он видел в глазок, как из номера выбегала девушка.       — Понятно. — Сакура в который раз отметила про себя то, что впервые в жизни ей попалось дело, похожее на непролазное болото. — У меня тоже ничего толком: лишь часть отпечатка. Такой по базе не прогонишь.       — Но это уже многое. — Какаши ободряюще подмигнул ей и присел напротив. — Приятного аппетита.       Сакура благодарно кивнула и с жадностью отправила в рот первый кусочек.       Мир заиграл новыми красками.       — Так ты был занят вчера опросом свидетеля? — Уняв первый голод, Сакура притормозила и задвигала палочками с более приличной скоростью. Не то чтобы работа заставляла её впервые голодать, но к такому нормальный человек не привыкает.       — М-м, почти…       — У тебя паршиво получается врать мне, Какаши, — строго сказала она, чтобы просто в очередной раз понаблюдать за тем, как он стыдливо отводит глаза. — Я знаю, что ты променял меня на собаку. Не смог усидеть на месте, когда узнал, что у Инузука пёс в квартире заперт, да? И зевки давишь, наверное, потому что тот выл всю ночь?       — Сакура… Я…       Её тон сработал как надо: Хатаке нервно сжал палочки и отвёл взгляд. Лжец из него действительно был никудышный. Но его маленькая ложь больше не вызывала в ней отвращения и раздражения — за этот неконтролируемый румянец на скулах она стала готова простить ему многое.       — Какаши, — она беззлобно фыркнула и накрыла его руку своей, — я пошутила. Просто ты невозможно милый, когда извиняешься. Прости, каждый раз не могу удержаться.       — Боже, кому я дал власть над собой…       — Я так понимаю, это риторический вопрос. — Сакура предупредительно вздёрнула бровь, улыбаясь. — Так что там с псом?       — Семья Инузука живёт за городом. Сейчас все они, естественно, в ужасном состоянии, и приехать за псом смогли бы только через пару дней. Так что я забрал его себе. И да, он выл, но уже успокоился.       — Н-да, бедолага… — Не будучи самым жалостливым или альтруистичным человеком, она всё же не могла не предложить: — Если хочешь, я бы могла помочь.       — Всё в порядке, спасибо, — Какаши тепло и с благодарностью посмотрел ей в глаза. — Акамару хоть и подвижнее моего Паккуна, но хотя бы не такой вредный. Кстати, кто тебе успел рассказать про то, что я за ним ездил?       — Шеф Джи. — Сакура пожала плечами и подозрительно сощурилась. — Он что-то в последнее время очень тебя хвалит.       — Ещё бы, — рассмеялся мужчина, — я пока по «свиданиям» ходил, раскрыл наше старое дело! Представляешь, стою я такой на четвереньках, ну перед той, помнишь, у которой фетиш на пет-плей… Так вот, стою, скучаю, а там под кроватью ваза. Такая, что ни с какой не спутаешь, дорогая, антикварная, и… краденая у нашего заказчика.       — Всего-то? — Её прищур стал ещё подозрительнее. — И что? Ты просто её спёр?       — Вообще-то это не так-то просто, когда на тебе из одежды одни трусы, — натурально оскорбился Какаши, — тем более нужно было всё провернуть, чтобы полиция не узнала…       — Это ещё почему?       — Потому что заказчик её так же украл. Так что не удивительно, что шеф мной доволен.       — Н-да, — Сакура закатила глаза, — какой-то ты неправильный супергерой, Какаши.       — Какой есть. — Он поиграл бровями, чем снова рассмешил её, но уже спустя мгновение неожиданно стал серьёзным. — Кстати, Сакура. Хоть ты и просила этого не делать, но… В верхнем ящике моего стола лежит папка — в ней результат слежки за Ино.       Харуно опешила, глядя на него во все глаза. Она уже успела трижды пожалеть о той откровенности в ванной. Сакура чувствовала себя если не плохим человеком, то как минимум плохой подругой из-за того, что подозревала Ино. Объективно Яманака не стала себя вести более «нормально», но стоило быть откровенной с собой — в последние месяцы слишком много всего произошло и нервы у всех были на пределе.       — Я же говорила…       — Это делал не я, — поспешил перебить он, вскидывая обе ладони вверх. — Я попросил знакомого, он не в курсе, и сам я эту папку не открывал. Так что, если ты хочешь знать чуть больше о её странностях, то забери документы себе. Если нет — сожги их.       Неуверенно пожевав губами, Сакура опустила взгляд. Нельзя было не оценить благородное поведение Хатаке в этой ситуации, да и обижаться на него за то, что он принял во внимание её переживания и решил помочь, было глупо. Но её собственная моральная дилемма стала вдруг слишком реальной и тяжелым грузом рухнула ей на макушку — какое право она имела копаться в личной жизни другого человека, если бы никогда не простила подобного по отношению к себе? Тем более, если этот человек — её лучшая подруга.       — Хорошо, — после небольшого молчания и борьбы с совестью, которая, впрочем, ни к какому ответу не привела, выдохнула Харуно. — Но правда, не стоило.       — Просто я считаю, что лучше знать правду, чем растить никому не нужные подозрения, — словно читая то смятение, что царило у неё в голове, сказал он.       Будто дьявол на плече, которого рисуют в мультфильмах, он сейчас подталкивает её к неправильному решению… Или правильному?       — Просто давай не будем сейчас об этом. Хорошо? — ощетинилась Сакура, невольно обнимая себя руками. Лишь увидев его примирительный кивок, она снова немного успокоилась и поспешила перевести тему: — Какие планы на сегодня?       — М-м, так как у меня сегодня отгул… — Словив её удивлённый взгляд, он расплылся в обезоруживающей улыбке. — Да-да, я правда приехал сюда только, чтобы увидеться с тобой. Не смейся. Так вот, как и подобает хорошему мальчику, я проведу свой внезапный выходной помогая другим. Сначала отвезу пса сестре погибшего, потом заеду в участок, заберу пару коробок каких-то архивных подшивок у Темари, отвезу их Ино, ну а потом встречусь с Хинатой — ей нужна консультация по одному делу.       Сакура тяжело вздохнула. Какаши был волен проводить свой выходной как хотел, да и ей самой нужно было продолжать работать. Но в глубине души хотелось махнуть на всё и всех рукой. Хотелось, чтобы он забросил её, сопротивляющуюся ради приличия, на плечо и увёз куда-нибудь на природу развеяться… Да хотя бы просто пообедать вместе, как они планировали вчера! А не вот это всё. Будто ему самому интересно тратить весь день на других девушек. Почему они не живут в параллельной реальности? Почему он просто «хороший мальчик», а не «её хороший мальчик»?       — Почему бы ей просто не попросить об этом Минато-сана? — в её тоне проскользнуло недовольство, но, к её собственному удивлению, стыдно ей не было.       — Ревнуешь? — сразу «раскусил» её он.       — Нет, — скривилась она, прекрасно осознавая, что начинает лукавить. — Просто не понимаю, почему ты должен носиться весь день по городу в свой выходной…       — Потому что мне несложно, — Какаши нахмурился.       С минуту никто ничего не говорил, и в тишине был слышен только стук палочек о контейнеры. Сакура продолжила есть, но аппетита уже не было. На него она снова посмотрела, лишь когда он медленно выдохнул и примирительно предложил:       — Если ты против, я откажусь.       Несмотря на то, что на душе стало как-то мерзко от его слов, она знала, что от неё требуется, что она может от него ожидать, а чего нет. Сакура ответно попыталась вернуть непринуждённую атмосферу:       — Нет, что ты. — Её улыбка теперь казалась вымученной, но, возможно, они смогут прийти к какому-нибудь компромиссу? Всё же в сутках достаточно часов и она не обязана тратить их только на работу. Как и он. — Я работаю до вечера, нужно закончить с Инузука. А вот вечером можешь забрать меня и всячески причинять радость.       — Прости, вечером я буду занят. — Он вдруг загадочно прищурился, совершенно не выглядя виноватым.       — Да? И чем же? — Его отказы начинали её раздражать. Тем более такие наглые. — Поедешь помогать очередной даме в беде?       — Нет. — Какаши закатил глаза (не без самодовольства, она могла поклясться) и улыбнулся. — Нас с тобой пригласили на одну вечеринку. И если ты не против, я бы хотел, чтобы мы…       Сакура откинулась на стуле, и её брови озадаченно поползли вверх. Какая ещё вечеринка? Вообще-то она бы предпочла ещё лет пять ни на каких вечеринках не появляться. Судя по опыту последних месяцев, всё странное, неуместное и непонятное в её жизни происходило именно на них. Так не лучше было бы не испытывать судьбу?       — Не очень понимаю сейчас…       — Обито женился.       — Что?! — воскликнула она, некрасиво округлив в шоке глаза.       Хорошо, что она сидела, потому что кто знает, смогла бы она устоять на своих двоих. Вот это новости! Какого чёрта, спрашивается? Это заразно, что ли? Младший Узумаки что, открыл какой-то ящик Пандоры, о котором она и не догадывалась, и теперь все начали сходить с ума?!       — Ага, — хохотнул Какаши, открыто наслаждаясь её реакцией. — Но я, по правде говоря, не сильно удивлён, он с детства очень импульсивен. Вернее сказать, он с детства немного псих. Сегодня он хочет это отметить. Ты пойдёшь со мной?       О. Сакура его энтузиазм не разделила ни на мгновение. Это была хреновая идея, и каким, простите, идиотом нужно быть, чтобы самому этого не понять? Она плотно сжала губы и обратила на него тяжелый взгляд.       — Нет, — предсказуемо отрезала она, но глядя на его быстро посмурневшее лицо, чуть смягчилась: — Какаши, серьёзно, я могла бы найти тысячу причин туда не ходить. Но врать я не люблю и придумывать себе «много дел» не собираюсь.       Непонимающе зыркнув на неё исподлобья, он, вторя ей, откинулся на спинку.       — Тогда почему?       — А в качестве кого я там должна появиться?! — окончательно взбесилась она. — Бывшая любовница жениха? Ах да, я же в одном БДСМ-клубе с невестой! Совсем забыла: у нас с Конан общий Мастер, а это очень сближает.       Похоже, всё их общение в который раз летит в тартарары. Да как вообще можно было считать, что они на одной волне?!       — Не язви, я просто пригласил тебя пойти со мной, — недовольно одёрнул её он, явно тоже начиная раздражаться.       — С тобой? А тебе я кто?! — несдержанно вырвался у неё ядовитый и уже начавший болеть вопрос.       Они оба резко замолчали, сверля друг друга взглядом, Сакура тяжело дышала, а Какаши точно окаменел. Утро перестало казаться томным, а тишина уютной. Весь былой комфорт и уют испарились, подобно пролитой воде на сорокаградусной жаре. Стало душно. В комнате, в душе.       — Для того, чтобы висеть на левой руке и смеяться над твоими шуточками, лучше найди кого-нибудь полегче, — она уже не могла остановиться. Эта фраза вылетела будто сама по себе, не задерживаясь хотя бы на секунду в уме, где её можно было хотя бы перефразировать.       Какаши резко поднялся со своего места, мгновенно разрывая зрительный контакт.       — Благодарю за ценный совет, — не сказал, а зло выплюнул.       Чёрт, чёрт, чёрт… Сакура вся немного сжалась на своём месте, хотя ещё секунду назад воинственно вздёргивала подбородок к верху. Это было лишним, почти всё, что она сказала за последние пять минут разговора, хоть и было правдой, но правдой очень не к месту и неправильно высказанной.       Он, быстро убрав всё со стола и закинув контейнеры в мусорку, больше не произнёс ни слова. Молча вытер поверхность от крошек, так же молча вымыл руки, и ей оставалось только наблюдать за ним, потому что теперь слова, как назло, не подбирались. А время поджимало, потому что вот он уже закинул рюкзак на плечо и остановился в шаге от неё, и в двух от двери.       — Какаши… — тихо не выдержала она, глядя на его спину и опущенную на дверную ручку ладонь.       Он замер, но не обернулся.       «Просто скажи "прости", шаннаро», — убеждала себя Сакура, но дьявол на плече, которого она так забавно представила в облике Хатаке ранее, шепнул: «Да плевать».       — Спасибо за завтрак.       — Не за что. Увидимся завтра.       Дверь за ним закрылась с тихим хлопком.

***

      Сакура не поднимала головы всё оставшееся утро, полностью погрузившись в работу и в ультимативной форме приказав себе не думать о случившемся разговоре. Точнее, безобразной ссоре, где она была неправа. Боги, как же сильно она ненавидела, когда косячила! Естественно, никто не идеален, и она идеальной не была от слова совсем, но так как она всегда требовала поведения близкого к этому от других, не соответствовать самой было непростительно.       Последние её неосторожные фразы были ничем иным, как начинавшими загнивать стежками, которыми они скрепили свои недоотношения. Но думать об этом было опасно, потому что она сама не могла понять, нравился ли ей этот сформировавшийся шаткий мирок на двоих или нет. Действительно ли её устраивали отношения «без ярлыков», или было бы проще распрощаться и перестать любить друг другу мозги?..       Засунув успевший испачкаться халат в стиральную машинку, Сакура переоделась и решила продолжить трудиться в кабинете — бумажную волокиту никто не отменял. По дороге она наведалась к своему старому-новому лучшему другу — автомату с едой — и купила шоколадный батончик, возлагая на тот большие надежды. Не кривя душой, заработать себе гастрит она имела шансов намного больше, чем та же Ино, вечно сидевшая на диетах.       Толкнув от себя дверь кабинета, Сакура удивлённо остановилась и в следующую секунду едва подавила душераздирающий стон — перед ней развалился собственной персоной очередной чёртов Учиха.       — У тебя ужасно неудобное кресло, — вместо приветствия Обито неловко улыбнулся, мигом считав её нерадостные эмоции, и поспешил встать.       — Так ехали бы к себе и сидели в своём, Обито-сан, — без обиняков послала его она и заняла своё место.       Обито фыркнул и сложил руки на груди.       — Я бы с радостью, но уж сильно люблю читать ваши с Сенджу отчёты свежими.       Сакура вздохнула, устало потерев переносицу, и подняла на него покрасневшие глаза. Вот же сукин сын, ещё и подгоняет её! Ей так и в больницу недолго попасть с переутомлением.       — Я почти закончила… — сквозь зубы начала она.       — Да я не за Инузука приехал, — живо отмахнулся мужчина и пояснил: — Отчёт о финансовых документах из того магазина придёт в лучшем случае завтра. Так что я здесь по другому делу: Цунаде-сама должна мне экспертизу живого лица.       — А-а-а, — протянула она, начиная вспоминать, куда и зачем ещё утром уехала её наставница, и враз расслабленно растеклась в кресле. — Шишо ещё не возвращалась. По крайней мере, я её не встречала.       Она сама не любила работать с живыми. Возможно, будь это иначе, из неё бы вышел чудесный хирург, травматолог или дерматолог, но, увы, профессиональное общение с больными, или, в случае судмедэкспертизы — пострадавшими, ей не нравилось. Иронично, учитывая, что в БДСМ число человек по-любому равно или больше двух, но в её «увлечении» всё равно не было такой текучки народа. Да и не одно это и то же.       — Ясно…       Повисло неловкое молчание. Подождав продолжения с минуту и вздохнув в который раз за день, Сакура включила компьютер и принялась за отчёт, справедливо рассудив, что Обито поймёт намёк и уберётся восвояси. Но Учиха, как обычно, прикидывался дурачком и делал вид, будто ему невероятно интересен стеллаж с анатомическими препаратами. И несмотря на всю эпичность, по её скромному мнению, этого стеллажа, в искренний интерес Обито она не верила. Это заставляло её нервничать и коситься на него, всякий раз непременно замечая кольцо на его пальце.       Ничего ведь страшного, если она просто спросит?       — Тебя правда можно поздравить со свадьбой? — вымучив из себя ещё одну строчку отчёта, она окончательно сдалась собственному любопытству.       — Угу, можешь начинать кусать локти. Такого парня упустила. — Обито подмигнул и выпятил грудь, будто только этого вопроса и ждал.       Скорее всего, так оно и было. Сакура прыснула и искренне расхохоталась. Это определённо был семейный талант — так напрягать и разряжать атмосферу в одночасье могли только Учихи.       — Вы психи, честное слово — психи, — отсмеявшись, не могла не высказать своё мнение Сакура.       — Ну слава всем богам, что я могу себе это позволить, — он насмешливо вздёрнул бровь и провёл рукой по ёжику волос. Зависнув в этой неловкой позе на пару секунд, Учиха задумался и его взгляд словно остекленел. Выпрямился он уже с абсолютно серьёзным лицом. — Когда мне было чуть больше двадцати я уже упустил шанс жениться на любимой девушке. Всё было потом: вот закончим учебу, вот снимем квартиру получше, а потом, как получим повышение и определимся с форматом свадьбы и списком гостей, так сразу и поженимся. Только вот потом не настало.       Она мгновенно заразилась его трагичной сменой настроения и с трудом сглотнула.       — Обито… — Что здесь скажешь? Они никогда не касались этой темы и было странно, что сегодня он сам решил её поднять. Ей казалось, что их уровень доверия не настолько высок, но, с другой стороны, вполне логично, что он вспоминает свою погибшую невесту в эти дни. Счастье часто имеет горько-сладкий привкус, ничего в жизни не даётся просто так.       — Вот только не делай такое выражение лица, — скривился он, — ну, знаешь, прям как у Какаши. Унылость половым путём не передаётся вообще-то.       Сакура фыркнула. Момент, когда она прониклась к нему сожалением, был безвозвратно нарушен. Вот что он за человек такой?       — Ками, если Конан и правда согласилась на брак с тобой, то вы точно психи, — подколола она.       — Это называется «любовь», Харуно. — Обито сделал высокопарный жест рукой, точно древнегреческий философ, что-то вещающий своим ученикам. — Понимаешь, любовь — это… это когда её бесячий друг детства почему-то называет её сестрой и целыми днями сидит у тебя на кухне, а тебе не хочется его убить. Ну, почти. Или, когда ты ночью едешь забирать её с очередной выставки, просто потому что можешь, или радуешься её новой скульптуре, хотя две квартиры и мастерская уже завалены бумагой…       — Всё-всё, я поняла, — Сакура поспешила прервать эту исповедь, прежде чем заработает себе диабет. — Не продолжай.       Нет, ей совершенно не мешало чужое счастье, однако сейчас, когда на задворках памяти всё ещё прокручивалась свежая запись их с Какаши ссоры, радоваться получалось вяло. Ей не хотелось выглядеть неискренней.       — В общем, я не собираюсь тратить ни минуты своей жизни на то, чтобы раздумывать над статусом своих отношений с любимой женщиной. Тебе желаю того же.       — К счастью, у меня нет любимой женщины, — отшутилась она, начиная надеяться, что на этом тема закроется и он наконец-то свалит с её кабинета.       — Харуно, не будь такой занудой, — Учиха укоризненно поцокал языком. — Лучше приходи сегодня в бар. Я приглашаю. — Он похлопал себя по карманам и достал пару визиток, но они были явно не тем, что он ожидал найти. — Черт, я же пригласительные для всех сделал, похоже, твоё я попросил передать Какаши…       — Он передал, — сухо ответила она, леденея внутри.       — Так и чего ты ещё на работе? — воскликнул он, всплеснув руками. — Я собираюсь пьяным орать в караоке всю ночь в обществе прекрасных дам, а ты сейчас тянешь только на прекрасного судмеда.       «Ками, за что мне всё это?» — внутренне взвыла она, но вслух сказала ровно и безэмоционально:       — Ты, как всегда, любезен, Обито. Но прости, я не приду. И не нужно так на меня глазеть. Сделай фотку и любуйся. Не вынуждай меня врать.       — Если это из-за того, что мы когда-то…       — Боги, да плевать мне на это! — Она подорвалась на ноги и нервно зашагала по комнате, обнимая себя руками. — Я просто не хочу давать Хатаке ложную надежду. Вот и всё!       Обито хмыкнул и прислонился плечом к стене. Уже по его снисходительному взгляду можно было предугадать, что сейчас он начнёт читать ей мораль. Мерзость.       — Я бы должен удивиться, но не буду. Это что-то уже классическое для тебя, Сакура. Хоть ты и доминант, но каждый раз сбегаешь от ответственности: Саске, я, теперь вот Какаши.       «Шаннаро, лучше бы я вообще сегодня рта не раскрывала!» — разозлилась на саму себя Сакура.       — Какое невероятное умозаключение, — процедила она, опасно прищурившись. — Я не бегу от отношений. Я просто ненавижу, когда мне навязывают обязательства, которых я не просила. Саске приказывал мне перепрофилироваться на педиатра, какого-то хрена забыв, что я от детей вообще не в восторге. Ты с чего-то решил, что волен указывать, как мне жить. Хатаке пытается медленно придушить своей заботой. Да шли бы вы все к чёрту! Вот бы ещё свою жизнь жить по указке других!       Она думала, что он сейчас тоже начнёт психовать, но Обито, выслушав, ответил спокойно и холодно:       — Может, ты и права, но знаешь, если мужчина не пытается тебя присвоить, то ему попросту на тебя плевать.       — То есть, пытаться перемолоть человека под себя — это такое проявление любви? И женщина — не вещь, чтобы кому-то её присваивать.       — Нет, бояться прожить день без дорогого тебе человека — это проявление любви. Бояться делить его с кем-то, бояться за его будущее! — на миг он всё же потерял над собой контроль, но, будто услышав себя со стороны, снова угомонился. Хлопнув в ладоши, чем немного сбил агрессивный настрой Сакуры, он вернулся к своему доброжелательному тону: — Так. Мы говорим о разных вещах. Так что давай покончим с этой демагогией: поезжай домой, приводи себя в естественный шикарный вид и мигом в бар. Ты нужна мне, Сакура.       — М-м, так трогательно, — не могла не съехидничать она.       Учиха благополучно пропустил этот комментарий мимо ушей и продолжил канючить:       — Они ведь все не будут петь со мной в караоке, а я так хочу! Ты же не оставишь в беде своего бывшего?       Сакура страдальчески застонала, бросая взгляд на часы на стене, и прикрыла глаза ладонью.       — Вот домой я точно поеду, — пробормотала она.       — И всё же я буду тебя ждать, — бросил он напоследок, собираясь и выходя из кабинета.       Сакура, тупо попялившись на закрывшуюся дверь, в итоге пришла в себя лишь спустя пару минут. Одновременно успокаиваясь и приходя к выводу, что раз работа, как оказалось, не горит, то поехать домой и отоспаться будет наиболее продуктивным решением. Лучше она вернётся к делу с новыми силами завтра утром.       Проходя мимо кабинета Какаши, она все же забрала папку об Ино, но не открыла ту. Парковка встретила её раскалённым асфальтом, а машина — радио с песнями о любви, которые она тут же переключила.       В плотном потоке машин она мечтала лишь о кровати, но на подъезде к дому ей почему-то позвонил Обито.       — Терпением ты не отличаешься, — она натянуто рассмеялась в трубку, но тут же осеклась.       Он заговорил нервно, сбивчиво и быстро — пришёл отчёт из магазина. И с каждым его словом её спина всё больше покрывалась липким потом ужаса, а сердце ускоряло свой ритм до критических цифр.       — Боги, Какаши… — только и успела выдохнуть она, прежде чем телефон выпал у из её ослабевшей задрожавшей руки.