Нерушимые правила

      Что отличает патологоанатомов и судебно-медицинских экспертов от остальных медиков?       О нет, совсем не то, что они работают исключительно с трупами — поверьте, лаборатории и взаимодействия с живыми у них предостаточно. Может быть, скорая профессиональная деформация личности? Нет, тоже нет. Цинизм присущ многим профессиям, а выгорание догонит тебя, даже если ты всей душой любишь своё ремесло.       Так что же?       Сакура сказала бы: «Неспособность пережить ту же симптоматику, что и твой пациент». И именно так всегда и отвечала на подобные вопросы.       Терапевт болеет каждую осень, невролог отлично знает симптомы защемления, а гастроэнтеролог знаком со словом «гастрит» не только по книгам, но и на личном опыте.       А она? Вот сколько раз она видела пулевое ранение в голову? Уже и не вспомнит точно… Но никакой фантазии не было достаточно, чтобы представить себе, каково это, когда гильза за доли секунды сначала разрывает кожу, затем пробивает кости черепа, вонзается в мягкий мозг, как горячий нож в масло, а уже после превращает тебя во что-то холодное и молчаливое.       До сегодняшнего дня.       До этого самого момента, когда услышала в трубке знакомое сочетание имени и фамилии.       Сакура ощутила, как её пальцы заиндевели от накатившей волны паники. Липкое чувство животного страха змеёй расползлось по её телу. Оплело ледяные руки, пережало грудную клетку.       Задушило её.       Она дёрнулась, чтобы поднять телефон, закатившийся куда-то под пассажирское кресло и наверняка теперь покрывшийся мелкой сеткой трещин, но из-за её резкого движения умная система машины тут же заблокировала ремень безопасности, и тот, больно впившись в кожу, пригвоздил её обратно к креслу.       — Чёрт! — вскрикнула она и с остервенением ударила ладонями по рулю.       Пронизывающая боль в голове ослепила её: если бы она умела писать книги, то непременно описала бы всё, что испытывала, как тот самый пресловутый «выстрел в голову».       Бам! — и твоё серое вещество заляпало боковое зеркало прямо через приоткрытое окно, отсекая последнюю надежду на здравое мышление.       Бешено клокочущее сердце в груди разгоняло кровь, заставляя пульсировать в висках, а за звоном в ушах звуки окружающего мира было не разобрать. Сакура сжимала руль, глупо моргала и пыталась вдохнуть перекошенным, как у рыбы, выброшенной на лёд, ртом, пока из этого кататонического ступора её не вывел истеричный звук клаксона. Она резко вильнула рулём, громко матерясь, и чудом избежала аварии с подрезавшей её машиной. Почему и откуда справа вылез этот урод-водитель, она так и не поняла, но прийти в себя эта опасная встряска всё же помогла.       Рвано выдохнув, она поспешила остановиться в первом же встречном «кармане» и наконец-то отстегнула ремень.       Вдох-выдох.       Она с силой провела ладонью по лицу, стирая выступившие в приступе панике слёзы, и отупело заметила бардак в машине: забитую какими-то чеками пепельницу, стаканчики из-под кофе, разлетевшиеся листы личного дела Ино и забытый на заднем сидении свитер Какаши…       Ками, да какого чёрта она его уже чуть ли не хоронит в своём воображении?       С трудом справившись с дрожащими пальцами, Сакура нервно сгребла документы в кучу, неосознанно скользя взглядом по мелким строчкам и вчитываясь.       — Сарутоби Асума, — сбивчиво пробормотала она, — займ на… Сколько?! Вот же дура!       Сакура в сердцах отшвырнула бумаги обратно и в шоке запустила пальцы в волосы, окончательно портя укладку. Глаза всё ещё не отводились от написанного, и даже с этой дистанции она могла прочитать всё больше фактов частного расследования. «Маленьких пикантных деталей», как с ухмылочкой бы прокомментировал шеф Джи.       Что ж.       По крайней мере это объясняло все её прошлые странности. Она действительно не хотела читать, но после услышанного по телефону, её недоверие к людям вышло совершенно на новый уровень.       Судя по небольшому отчету, Яманака ездила в отпуск и ходила на свидания вовсе не с Саем, а с каким-то женатиком. Мерзавцем или нет, Сакура не взялась бы сразу судить — слишком многое она успела повидать и услышать на работе в агентстве и в тематических клубах. Но это безусловно объясняло и вечные слёзы, и изолирование себя в четырёх стенах квартиры. А ещё скандал с отцом, который, вероятно, стал последней каплей и подтолкнул её к реализации давней мечты — своей цветочной лавки. Ну и огромного займа в банке под залог квартиры.       «Идиотка», — скорее о себе, чем об Ино, подумала она и, выругавшись в который раз за последние полчаса, потянулась вниз за телефоном: надежда на то, что Хатаке в своей излюбленной манере опоздал на все возможные встречи, всё ещё была.       Но, с трудом выудив мобильный из-под кресла, Сакура вновь запаниковала: на разбитом экране выскочило сообщение из рабочего чата (как раз от Яманака), и пары первых фраз хватило, чтобы понять, что Какаши уже уехал от той в участок.       Вот только когда, и сколько времени он там провёл?       «И жив ли ещё…» — от снова накативших мрачных мыслей её передёрнуло.       Набрав по памяти номер Какаши — бездумно и быстро, чтобы не искать имя в справочнике — Сакура тревожно вслушалась в гудки.       Один длинный. Ещё один. Ещё… Короткие.       — Чёрт, ну же, отвечай… — Она перенабрала ещё раз.       И ещё.       И ещё…       Чувствуя совершенно отвратительное бессилие, она застонала и, откинувшись в кресле, нервно заёрзала. За что ей это всё? Это всё уже слишком — она же не выдержит бездействия! Но длинные гудки из раза в раз сменялись короткими — Хатаке не отвечал.       И рациональная часть пыталась уговорить её, что с ним всё в порядке, что, скорее всего, он просто не отвечает ей из обиды, даже если и видит её входящие.       Ведь… После утреннего разговора она сама бы поступила бы так же.       Идиотка.       От этого всего глаза снова предательски защипало — хотелось просто разрыдаться и перемотать момент на тот, где всё уже будет хорошо. Или обратно, когда всё ещё было хорошо.       Но жизнь — не кино. И переиграть этот чёртов день было уже нельзя.       Сакура сбросила очередной вызов и зло растёрла свободной рукой лицо. Нет, реветь, как немощная клуша, она точно не будет. А будет… срочно звонить Обито. Да, он наверняка уже до смерти замучил технический отдел, чтобы те пробили местоположение Хатаке по телефону.       Но уже спустя пять минут Сакуру начало натурально трясти от нервов — Учиха не ответил ни с первого раза, ни с пятого. И тянуть время больше не было смысла. Если сейчас она останется здесь, то просто сдохнет от неизвестности и бездействия.       Вновь пристегнувшись и поставив автодозвон на номер Какаши, она сорвалась с места.       Нужно было добраться до участка как можно скорее.       Несмотря на всю истеричность момента и её паническую несобранность, дорогу до участка Сакура запомнила отлично. Черты лиц людей, проходящих мимо; музыка из машин в соседнем ряду; светофоры, деревья и фонари — всё это было неестественно чётким, врезающимся в память.       Бесконечные двадцать пять минут, и Сакура уже наспех и криво припарковалась, и, буквально вывалившись из машины, насколько было возможно на таких каблуках, как у неё, побежала.       К её удаче, на лестнице возле входа никого не было. Хлопнув массивной дверью и едва не пролетев по скользкой плитке мимо дежурного прямо в холл, она громко шлёпнула ладонями по стеклу окошка приёма.       — С ума сошла! — тут же дёрнулся дежурный. Вроде бы даже знакомый.       — Хатаке уже ушёл?! — без приветствий и объяснения своего странного поведения, задыхаясь, спросила она. — Ушёл, я тебя спрашиваю?!       Дежурный с издёвкой вскинул бровь и, судя по взгляду, отвечать не засобирался.       Сакура хватанула ртом воздух, будто резко протрезвев. Чёрт. Если она продолжит в том же духе, ей мало того, что не ответят, так ещё и задержат; конечно, дебош в участке был когда-то её буйной панк-мечтой, но сейчас ей только этого и не хватало.       — Простите, — виновато прикрыв глаза, заново начала она. — Меня зовут Харуно Сакура. Вот, — она протянула своё удостоверение, — я ищу своего коллегу — Хатаке Какаши, он должен быть здесь.       Полицейский снисходительно вздохнул и наигранно-вдумчиво принялся рассматривать протянутое ему удостоверение — так медленно, будто читать не умел вовсе.       — Это срочно, — поторопила она его.       — Да я заметил, — ехидно ответил тот и, захлопнув корочку, достал журнал учёта посетителей. — Так… Хатаке, Хатаке… Вот. Он вышел из участка минут тридцать назад.       — Один?!       — Нет, — он бросил недовольно. — С Темари-сан.       — А Обито-сан не звонил?!       В ответ на её очередной вскрик дежурный сделал такое лицо, что понять, кем он её считал в этот самый момент, было несложно.       — Блять, — в сердцах процедила она и, резко развернувшись на пятках, побежала обратно к выходу.       Конечно же, Обито не сообщил полиции! Клановая фамилия надёжно оберегала эту суку от лишнего шума!       Тридцать стоптанных мраморных ступенек вниз, метров двести бегом до машины, и вот она снова пытается пристегнуться.       — Вот куда она его повела? — забормотала Сакура себе под нос, оттягивая неподдающийся ей ремень безопасности. — Ресторан, кафе, квартира, номер отеля?.. Куда?..       Вместе с тихим рокотом мотора пришло резкое осознание одного простого факта: убийца всегда позволяла жертве выбрать место их встречи. А значит, что и вопрос следовало ставить иначе.       Не куда она его повела, а куда бы сам Какаши отвёл её?       Сакура даже на секунду обрадовалась и, неестественно оскалившись, поспешила убраться подальше от участка.       Почему-то ранее ей казалось, что о Какаши она знает не так уж и много. Что-то совершенно стандартное: сколько ложек сахара в чай; любимая еда и то, что он на дух не переносит; какие книги читает и какому радио подпевает в машине. Если бы раньше её спросили, где Хатаке Какаши любит просиживать свои штаны вместо работы, она безразлично и не задумываясь ответила бы: «Понятия не имею».       Теперь же адреналин в крови открыл ей глаза на то, что о нём она прекрасно знает куда больше, чем сама могла представить.       Какаши любит обедать в сомнительном с виду кафе на набережной, ужинать обязательно с видом на город, а решать рабочие вопросы в чайной в центре.       Он бы ни за что не назначил ей рабочую встречу где-нибудь на съёмной квартире — не дешёвую же девку «на чай» приглашал. Хотя, будь эта тварь кем-то посторонним, для всех было бы несравнимо проще. Какую же змею они все пригрели на своей груди…       Крутанув руль, она въехала в первое ближайшее парковочное место, даже не обратив внимания на какие-либо знаки. Штраф — самое малое, чего она сейчас боялась.       Чего она действительно боялась, так это опоздать. Поэтому, не колеблясь ни секунды, она сбросила туфли и выпрыгнула на тротуар уже босиком.       Пусть… Пусть её примут за городскую сумасшедшую. Только бы не опоздать, если самые кошмарные догадки окажутся реальностью.       Она ворвалась в чайную, едва не выдрав с корнём дверной колокольчик.       И… поражённо замерла.       Чайная была пустой — даже девушки за стойкой было не видать, а они сидели за самым дальним столиком.       Какаши и она.       Назвать её по имени у Сакуры бы язык не повернулся – она прекрасно понимала, кого встретит тут, если угадает с местом, но только увидев её, она неожиданно осознала, чьё имя ей сказал Обито. Осознала ли? Всё же нет. Будто это была и не она вовсе.       Кто-то чужой. Дьявол, прятавшийся всё это время под личиной скромной праведницы.       Не краснеющая тихая и милая девушка, не невеста лучшего друга, не «как дочка» Минато-сана.       Кусочки пазла, собранного по краям, наконец-то встали на свои места. У Сакуры в голове пронеслись все их встречи и разговоры, все странные реакции этой «незнакомки», все неосторожно брошенные в присутствии той крупицы информации. Ею самой и её близкими людьми.       И все холодные и безжизненные тела мужчин, что попали к ней по вине этой суки.       Нет-нет, это не Хината. Это какая-то мерзкая, уродливая и опасная тварь, не заслуживающая и капли милосердия.       Убийца.       Сакура с трудом сглотнула и осознала ещё кое-что — сейчас они с Какаши были наедине с этой психопаткой в замкнутом помещении.       И ей стало действительно жутко.       До вставших дыбом волосков, до потных ладошек. До…       Она перевела взгляд на Какаши, сидевшего с неестественно прямой спиной, и поняла, что раньше, оказывается, жутко ей не было. Конечно, он жив и это главное, но эта их уже почти привычная невербальная коммуникация…       Глаза в глаза. Он что-то хотел сказать. Что-то было не так. Но что?       Что бы это ни было, это что-то враз и перебороло в ней здравую трусость.       — Не помешаю? — с опаской приблизившись и прокашлявшись, не своим голосом заговорила Сакура.       — Что вы, Сакура-сан, — Хината расплылась в совершенно безумной отрешенной улыбке. — Признаться, после стольких ваших звонков, я даже ждала вас. Присаживайтесь.       Харуно медленно, не делая резких движений, положила руку на спинку стула между ними, всё ещё глядя прямо на Какаши, но наблюдая краем глаза и за Хинатой. Да, это была не она. Или она была не в себе – называй, как хочешь, но в бледных водянистых глазах и кривом оскале не было и крохи той девушки, которую она знала.       Но с ним что не так? Она нахмурилась, замечая испарину на висках, бледную кожу и затруднённое дыхание.       Какаши, словно парализованный, вымученно улыбнулся и сжал кулаки.       — Жаль, что вы так быстро, конечно, — Хината спокойно отпила из своего стакана, — я хотела посмотреть на это одна.       Что?       Сакура в ужасе повернулась к ней.       — Что с ним?       — Судороги. — Она перевела взгляд на наручные часы и поднялась с места. — Скоро начнёт задыхаться.       Сакура отшатнулась от неё, как от прокажённой, а Какаши испугано мотнул головой и судорожно попытался сглотнуть. Она снова посмотрела на него, замечая теперь отчётливо выступившие желваки на его меловом лице, и наконец-то расшифровала то, что видела в его глазах.       Он был в ужасе. Вот только за себя ли?       — Уходи, — с трудом выдавил он из себя и странно запрокинул голову.       Сакура дёрнулась к нему, но заставила себя остановиться, сжимая древесину спинки до побелевших костяшек. Она всё поняла, быстро складывая два плюс два — симптомы и чашки на столе. Но могла ли она просто так рвануть к нему и оказать первую помощь, не имея никакой дополнительной информации? И что немаловажно…       Могла ли она этим самым дать Хинате, деловито копошащейся в сумочке трясущимися не то от страха, не то от перевозбуждения руками, сбежать? Может, приложить её чем-то? Справится ли она с ней в одиночку? Она оглянулась кругом и прикусила щёку изнутри.       Со стороны Какаши донёсся хрип, и он решил всё за неё — больше медлить категорично было нельзя.       — Отравила? — не расшаркиваясь, рявкнула Харуно, и та кротко кивнула.       — Отец защищал одного отправителя, — как ни в чём не бывало зашла издалека она, и Сакура скрипнула зубами, страшась перебить или спугнуть её и упустить шанс узнать возможное противоядие. — Он поделился оригинальным рецептом — как при помощи стрихнина сделать кофе ещё вкуснее.       Брови Сакуры изумлённо поползли вверх, и она даже на мгновение растерялась, неверяще нахмурившись.       — Он же горький…       — О, Сакура-сан, а я думала, вы с ним достаточно близки… Неужели вы не знаете, что он всегда опаздывает? Я вот не сомневалась, что этот раз исключением не станет. Бедняжка так запыхался и так хотел пить… Всего один большой глоток. Но на это и был расчёт. Ему, как видите, хватило, — Хината легко рассмеялась.       — Сука… — прошипела Сакура и несдержанно добавила: — Какая же ты мразь. — Тем не менее, она узнала всё, что требовалось, и не собираясь больше терять ни секунды, метнулась к барной стойке за кувшином воды.       В голове набатом проигрывались лекции первой помощи при отравлениях. Дать воды, вызвать рвоту, позвонить в скорую… Только в каком порядке в их случае?       Только бы не опоздать…       — И вам всего доброго, — мурлыкнула Хината и пошла на выход, теперь точно не сомневаясь, что никакого сопротивления ей не окажут.       Сакура, не обратив на неё никакого внимания, поспешила обратно к Какаши.       — Какаши, давай поднимемся, давай, давай, если можешь, — она неловко схватила со стола его телефон и подхватила мужчину под локоть, потянув вверх на себя, и он с трудом и пошатываясь, но всё же поднялся.       До уборной они дошли, но уже в ней его ноги подкосились. Она не смогла удержать его, и они оба рухнули на кафель. Сакура чудом не выпустила из другой руки злосчастный кувшин, лишь расплескав половину содержимого на себя и выронив телефон. Она тут же извернулась, подтягивая Какаши за собой к туалету и поднося кувшин к его губам.       — Давай, родной, пей, тебе станет легче, обещаю, — быстро начала уговаривать она и врать, не задумываясь. Легче без медиков из отделения интенсивной терапии ему уже не станет. Но она скорее сама сдохнет, чем допустит ухудшения его состояния. О фатальном исходе и говорить нечего.       Какаши жалобно заглянув ей в глаза, послушно выполнил «приказ», закашлявшись и став дышать тяжелее уже спустя пару глотков. Сакура почувствовала металлический привкус во рту и панический комок в горле, но лишь ободряюще кивнула, поставила воду рядом и переместила другую руку ему на затылок.       — Вот так, ты умничка, всё будет хорошо, а теперь открой рот, — затараторила она, склоняя его над унитазом.       Не дожидаясь, пока он сам, обессиленный и уже дезориентированный поймёт, что она от него хочет, она расцепила его сжатые зубы, засунула пальцы внутрь и надавила на основание языка.       Какаши содрогнулся во внутреннем спазме, обнимая фаянс, и Сакура оказалась уже за ним, аккуратно поглаживая его по спине. Вторая ладонь уже шарила по полу в поиске мобильного, и, о чудо, тот нашёлся сразу.       — Здравствуйте, да, мужчина, сверхострая интоксикация стрихнином, да, конвульсии, нарушение координации, затруднённое дыхание, адрес N… — быстро начала говорить диспетчеру Сакура, пока Какаши рвало.       На такие случаи скорая приезжает очень быстро – главное, чтобы какая-никакая удача продолжала оставаться на их стороне и обошлось без пробок. Пока что им действительно «везло», по крайней мере, Сакура уже успела внутренне порадоваться, что Какаши глотнул отравы не на совсем голодный желудок, похоже, он выпил пару больших чашек кофе до этого в полицейском участке. Но теперь ему нужно было продолжать пить воду, чтобы разбавить концентрацию яда в желудке ещё больше, и чтобы смочь промыть желудок ещё раз до приезда парамедиков.       Дрожа всем телом и иногда судорожно замирая, он немного разогнулся и неуклюже завалился на бок, измождённо прислоняя покрытый испариной висок к стене и мутно глядя на Сакуру из-под полуприкрытых век.       У неё внутри всё сжималось, разрывалось и переворачивалось от этой картины, но продолжая раздирать зубами собственную щёку изнутри, она не показывала ему этого. И не давала себе ни шанса на передышку, чтобы не впасть в истерику.       Она потянулась за бумажными полотенцами и вытерла его лицо и рот. Вновь взялась за кувшин и придвинулась ближе.       — Мой хороший… — всё же вырвался у неё из груди предательский всхлип, вместо чёткой команды. Ей было так страшно…       Он сфокусировал на ней взгляд, и Сакура, отвесив себе мысленную оплеуху, снова собралась.       — Давай, попей ещё, так нужно.       Он наклонился, позволяя ей помочь и поддержать, и сделал ещё пару глотков. Снова закашлялся и отшатнулся обратно.       — Не могу…       — Надо, родной, пожалуйста, давай, ради меня, — воркующе зашептала она, безапелляционно притягивая его обратно.       Он зажмурился, как от нестерпимой боли, но на последних словах открыл рот, позволяя ей вливать в себя воду по чуть-чуть и с трудом глотая. Спустя примерно двести миллилитров она дала ему передохнуть.       — Сакура, я… — едва слышно выдохнул он, хотя скорее просипел, приваливаясь к холодному кафелю.       — Не нужно разговаривать, — беспокойно нахмурилась она, качая головой. — Береги силы, тебе ещё допивать, не трать их попусту, ты нужен мне в сознании.       — Нет, я… Хах… Я хотел… по… пойти с тобой, пото… му что…       Он не смог договорить, опасно покачнувшись, но и этого было достаточно, чтобы потерять над собой контроль, и на мгновение Какаши перед ней расплылся. Она быстро сморгнула дурацкие слёзы и через силу выдавила улыбку.       Она знала.       — Я знаю, почему, — поспешила сообщить она об этом. — Мы сходим, обещаю, куда захочешь, мы пойдём вместе на все вечеринки города и префектуры, только попей ещё немножко! Слышишь, мой хороший? Смотри на меня, сфокусируйся на моём лице, давай, нельзя спать…       Он заторможенно моргнул, и когда она снова поднесла кувшин, чуть приоткрыл губы, невидящим и быстро теряющим осмысленность взглядом послушно глядя ей в глаза.       — Спасибо за… — вместо глотка попытался сказать он, но его глаза закатились и он начал медленно сползать вниз по стене.       Сакура в панике подхватила его, встряхивая, и пытаясь вернуть в сознание. Но он дышал уже едва.       Вместе с её отчаянным криком с улицы послышались сирены.