Si fata sinant

Я не хотела умирать. Не так. Мне хотелось встретить смерть в глубокой старости, проведя довольно насыщенную жизнь. Я еще столького не сделала: не поступила в университет, не устроила пьянку, не прыгнула с парашютом, не покаталась на мотоцикле, не научилась говорить на латыни, не съездила в Грецию, не сыграла брату его любимую песню, которую только начала разучивать на гитаре. Мне еще рано умирать. Люди, находящиеся в коме, действительно все слышат. Я слышала писк приборов жизнеобеспечения, всхлипы матери, то, как брат ворвался в палату. Я так рада, что он пришел. Уже прошло три года, после того как он сбежал из дома; все это время я не могла с ним связаться. А он примчался сразу, как только узнал, что я в больнице. — Она не очнется, — голос врача я тоже слышу. Он пропитан сочувствием и желанием поддержать, — травмы слишком серьезные. Многие бы умерли до приезда скорой. Даже после полного восстановления нет никаких шансов ее пробуждения. Я была с ним не согласна. Запертая в собственном подсознании, я билась о созданные моим состоянием стены, пытаясь найти лазейку и выбраться отсюда. Я бесновалась подобно свободолюбивой птице, посаженной в клетку, но очнуться не могла. Я почувствовала, как брат сел рядом, взял меня за руку и опустил голову на мое плечо. Я слышала как он, старательно давя слезы, просил вернуться и извинялся за то, что игнорировал меня все это время. Я так хотела обнять его!.., но не могла. — Шансов никаких? — слышу тихий голос мамы. Доктор лишь сочувственно покачал головой. А на вопрос матери о платности услуг жизнеобеспечения, кивнул. — Отключите ее от всех аппаратов, — тихо сказала она. Нет. Мама, нет. Не надо! — Ты что творишь, старая тварь?! — брат был в бешенстве и с силой сжал мою руку. Будь я в сознании, я бы вскрикнула. — Я не собираюсь выкидывать деньги на ветер, — также тихо ответила ма… нет, эта женщина. — Если есть деньги, плати за нее сам. Брат как-то притих и снова опустил голову мне на плечо, уже не сдерживая слезы. Наверное, у студента, которому, вдобавок, не помогают родители, не так много денег, даже если он работает. Он просто не сможет платить по четыре тысячи за сутки. — Прости, прости, малышка. Прости, прости, прости… «Я не обижаюсь, я понимаю, » — хочется сказать мне, но я не могу. Врач подошел ко мне и принялся убирать проводки, опутывавшие меня. Остался один. На предплечье. Когда убрали проводок от лица, я почувствовала, что моя запертая комната резко уменьшилась. Теперь у меня было ощущение, что это не комната, а каменная коробка. Я начала задыхаться, голова закружилась. Но ведь я не хочу умирать! Сквозь шум в ушах слышу голос врача: — Время смерти — 21:37.

***

Там, где я оказалась было светло. Пол, стены, потолок были белыми. — Велико твое стремление жить. Именно оно привело тебя сюда, — обладателя громкого, чуть рычащего голоса не было видно. Звук исходил отовсюду. — Кто вы? Где я? — самые глупые, но самые логичные вопросы, которые можно задать. Пустота усмехнулась. — Ты просила жизни, я дарую тебе шанс. Твоя задача — не упустить его. Твое тело непригодно, поэтому я отправлю тебя в другой мир и, соответственно, другое тело. Оно тоже умирает, но у него есть возможность выжить. Воспользуйся ей. Передо мной из ниоткуда появилась девушка. Выглядела она ужасно: некогда красивая одежда стала грязными лохмотьями, длинные с плавным переходом цвета волосы свалялись в колтуны, огромное количество синяков, ссадин, царапин украшали лицо и тело. Помимо этого, было несколько довольно глубоких ран, а на животе, судя по всему, сквозная. Однако, девушка улыбнулась и, махнув рукой, растворилась в пространстве. — Акума но Тайо, шестнадцать лет, день рождения двадцать второго сентября. Большей информации тебе не требуется. Ты займешь ее место, если, конечно, хочешь, — раздался тот же рычащий голос. — Хочу, — тихо ответила я. Мне дали шанс на жизнь — я его не упущу. — Хорошо, тогда удачи, — передо мной появилась темная дверь. Уже открыв ее и увидев в непроглядную тьму, я обернулась. — Подождите! Как вас зовут? Пустота молчала несколько секунд: — Шинигами, — рычащий голос вновь отразился от стен. — Спасибо вам, Бог смерти.