Твое лицо в осколках иллюзий

Реальность расплывалась перед его глазами, одна за другой сменяли друг друга невероятные, реалистичные картины, позволяя невидимому противнику манипулировать напуганным и потерянным Питером. Теряясь в безумных изломах иллюзий, он чувствовал себя крохотным и беззащитным перед Мистерио… Вдруг стеклянный шар, в котором он был заточен, исчез вместе с всепоглощающей тьмой, и Паучок увидел простой двор возле заброшенного, недостроенного здания. В нескольких шагах от него Квентин вскрикнул и упал на асфальт, прикрывая ладонью окровавленную рану — Питер в ту же секунду подбежал к нему, чтобы успеть посмотреть в эти чистые голубые глаза, услышать последние слова Бэка… Но и это оказалось обманом. Очнувшись в отделении полиции Голландии, израненный и смертельно уставший, Паркер наконец принял для себя тот факт, что он безразличен Квентину Бэку, и что человек, которого он полюбил, был лишь очередной иллюзией коварного Мистерио. Осознание не притушило боли предательства, но теперь Питер чувствовал, что он готов к решающему сражению. И все же Паучку было горько смотреть в такие родные голубые глаза Квентина, наблюдать, как безумие искажает черты его лица… — Огонь! Стреляйте! — крик показался странным, слишком резким и хриплым был голос Бэка. Питер разрушал дронов одного за другим, неумолимо приближаясь к Мистерио, застывшему на другом конце узкого подвесного коридора, когда один из снарядов ошалевших орудий попал Квентину в живот. Заветные очки в его, Паркера, руках, несколько бессмысленных фраз, очередная попытка обмана, и наконец… — Как ты мог? Зачем? — Люди не могут… Жить без веры, — тяжелый, хриплый вдох, — А нынешние поверят во что угодно. — Квентин? — молчание, — ЭДИТ, это реальность? — Все иллюзии отключены. И все же Питер должен был знать, что Бэк найдет возможность нанести ему последний, самый сокрушительный удар. После того, как личность Человека-Паука была раскрыта всей Америке, Паркер не придумал ничего лучше, чем исчезнуть, сбежать туда, где ему поверят, туда, где он окажется в безопасности. К отцу, в маленький загородный домик на окраине Нью-Йорка. Стив спрятал сына от чужих глаз, пресекая любые попытки проникновения в собственное жилище со стороны полицейских и репортеров. В родительском доме, в компании отца, Харли и неугомонной Морган, Питеру было гораздо легче дожидаться своего слушания в суде. *** Человек-Паук проснулся и увидел перед собой невысокий деревянный потолок собственной комнаты — он лежал в кровати, в приоткрытое квадратное окошко лился приглушенный свет уличного фонаря, с нижнего этажа доносился старческий, но все еще уверенный голос Стива. Он наверняка разговаривал по телефону, в очередной раз доказывая кому-то его, Питера, невиновность. Паркеру вдруг захотелось спуститься вниз, к отцу, удобно устроиться возле него на диване, забыться, не вслушиваясь в разговор, и снова почувствовать себя ребенком. Тем дружелюбным соседом, который не должен был нести ответственность за спасение миллионов жизней, отличать правду ото лжи или реальность от иллюзии. Ему хотелось снова ощущать себя счастливым сыном с двумя молодыми, сильными отцами. «Если бы ты был настоящим героем, Тони Старк был бы жив». Эти слова наверняка были единственной правдой, которую он услышал от лживого Мистерио. Смерть папы лежала на его плечах неподъемным грузом вины. Паучок поднялся и выглянул в окно — с улицы повеяло ночной свежестью и прохладой, послышался издали мерный, успокаивающий стрекот сверчков. Вдруг, будто уловив в воздухе свежее дуновение, повинуясь внезапному указанию собственного чутья, Питер прихватил со стола темные очки Тони, выскользнул в окно и направился в небольшую рощу, располагавшуюся неподалеку от дома. Цепляясь нитями паутины за ветви деревьев, он летел сквозь темноту и тишину, направляемый одним только чутьем, пока наконец не увидел перед собой приземистое серое строение, почти не заметное в чаще. Человек-Паук замер у ствола дерева, разглядывая неприметное сооружение и недоумевая, почему его шестое чувство привело его именно сюда. Крикнула где-то вдалеке ночная птица, зашумели потревоженные ветром деревья — несмотря на поздний час, роща жила своей тихой, никогда не прекращающейся жизнью. Вдруг тьму расколола яркая вспышка зеленого света, бетонная крыша строения с оглушительным грохотом рухнула, пробитая изнутри, а из разлома вылетела человеческая фигура. Едва различимый на фоне деревьев силуэт дрогнул и опустился на землю с тяжелым, болезненным выдохом. Человек-Паук вгляделся во мрак рощи, улавливая каждое движение незнакомого мужчины, готовый в любой момент сорваться с дерева и атаковать его. — Питер! — послышался крик, и из ладоней чужака вдруг вылетели яркие, до боли знакомые столпы зеленого пламени. Мистерио. Паркер не понимал, как тот умудрился выжить, но медлить не собирался — через долю секунды на горле Квентина сомкнулись нити его паутины. — ЭДИТ, — прошипел Бэк, не пытаясь даже вырваться из его захвата, — Меня обманули. Я передал ее им. Альфреду Брауну. Нужно торопиться. Будто теряя возможность к полету, Мистерио снова опустился на землю, неловко завалившись на правый бок и зашипев, словно от боли. Только сейчас Питер заметил, что из одежды на Квентине были лишь белые больничные штаны, а его левое плечо было несколько раз — видимо, неумело — перевязано. — Альфред Браун… Надо остановить… — продолжал Бэк. Питер быстро надел очки, не ослабляя своего захвата. — ЭДИТ. Это правда? — Не фиксирую ни одной действующей иллюзии, — мягко отозвалась программа. В эту секунду из разбитого строения вдруг показалось вооруженное подразделение ЩИТа, направляемое самим Ником Фьюри. Квентин одним выстрелом зеленого лазера разорвал удерживавшую его паутину, с трудом поднялся и прикрыл Питера собой. — Кто ты такой? — слабеющим голосом прошептал Паркер. — Я Квентин Бэк, — увидев в первых рядах нападающих знакомое лицо, Мистерио позволил себе опуститься на землю, — Что здесь произошло? — ЭДИТ, кто передо мной? — спросил Паркер. — Квентин Бэк, — отозвалась программа. — Он утверждает, что он… — начал подошедший Фьюри. — Передал очки некому Брауну, — закончил Питер, вглядываясь в знакомые голубые глаза Мистерио, будто пытаясь обнаружить в них доказательство очередной лжи. — Спроси ЭДИТ, — посоветовал директор ЩИТа, направив в лоб Квентину дуло пистолета. — Иллюзий нет, — отвечал Человек-Паук. — Пусть перечислит всех пользователей ее систем. — Выполнить запрос мистера Фьюри? — поинтересовалась ЭДИТ. — Давай, — Питер замер в ожидании. Квентин, морщась от боли, терпеливо ждал объяснений. — Пользователи моих систем в хронологическом порядке: Питер Паркер, Квентин Бэк, Альфред Браун, Питер Паркер, — отчиталась ИИ. — Все операции, выполненные пользователем Квентин Бэк, — мгновенно потребовал Фьюри. — Передача управления системами ЭДИТ пользователю Альфред Браун. — Действующие иллюзии? — Отсутствуют. На следующий день директор рассказал Питеру о том, как разведка ЩИТа обнаружила тайную лабораторию Мистерио, где было спрятано множество голографических масок, изображающих лицо Квентина, несколько поддельных образцов его костюма и всевозможное оборудование для создания и реализации проекций. Самой удивительной находкой ЩИТа, однако, стал сам Бэк — при пристальном рассмотрении вполне реальный, с раздробленным левым плечом и пулевым ранением в бедре. По словам специалистов, содержание запрещенных галлюциногенных веществ в его крови на момент обнаружения зашкаливало. *** Руки Квентина теплые и надежные, и Питер позволяет себе расслабиться, сидя возле него на тюремной койке и всем своим существом ощущая его близость. Бэк тепло ему улыбается, позволяя маленькой, почти детской ладони коснуться своей щеки, проследить линию отросшей бороды и запутаться в волосах — понимает, что Паучку важно знать, что человек перед ним и вправду настоящий. По вине Квентина его едва не убили. Бэк позволил проклятому незнакомцу украсть свое лицо и разбить хрупкое, невинное сердце Питера. Но больше Мистерио этого не допустит. На Квентине ошейник, ограничивающий его возможности, но он все еще может играть маленькими зелеными лазерными лучиками между собственными пальцами. День за днем они оба ожидают своего оправдания в суде на основе данных ЭДИТ, чтобы наконец начать все сначала и снова пойти на свое первое свидание.