Операция "Нисхождение"

В этом взрыве погибла настоящая я. Погибла так легко, как только может погибнуть человек. Мало того, что моя смерть в эпицентре взрыва была мгновенной, так я в тот момент ещё и находилась в полной отключке. Удивительно, но я, как ещё недавно поразившая меня этим Юля, теперь имела возможность рассуждать о собственной смерти, пусть даже я была всего лишь копией, да и то, далеко не полной. Но какое дело копии до того, сохранился ли её оригинал или нет? Главное — существовать самой. Можно сказать, что я заново родилась, и это будет довольно близко к правде. Миг, когда в процессе копирования сознания для меня всё исчезло, случился за какие-то доли секунды до моей смерти, а вовсе не в момент её, как можно было подумать. Если бы вездесущая АСГУ не успела ничего предпринять, уникальный и непрерывный поток моего существования прервался бы навсегда, и новая я никогда бы не очнулась в аватаре, оставшейся моим единственным телом. Однако АСГУ, управляющая процессом копирования моего сознания, отслеживала направляющуюся к бункеру крылатую ракету и успела сформировать новый контур моего сознания за миг до того, как моё прежнее тело исчезло в огне взрыва. По сути дела, несколько секунд в мире существовало две девочки по имени Алиса Поул: я, которая сейчас пишет эти строки и та, которая погибла вместе с мамой при взрыве боеголовки крылатой ракеты. Здесь можно привести аналогию с переведённым на новый путь железнодорожным составом, но в реальности это была невероятно сложная техническая операция, насколько мне известно — вторая в мире. Споры о природе человеческого сознания до сих пор не прекращаются, и пусть я не обладаю хорошими знаниями по теории этого вопроса, но опытом, наравне с Юлей, обладала поистине уникальным. Не знаю, как именно АСГУ умудрилась вернуть мою копию к жизни, но у неё это получилось. В который раз я пришла в себя и поняла, что это был последний раз, когда я очнулась в теле аватары после пребывания в своём прежнем теле. Отныне оно существовало в виде облачка пара в атмосфере где-то над пустынями Калифорнии, слившись там с подобными остатками тел мамы и её товарища. Вот только они уже не могли об этом подумать, а я, ценой их гибели — могла. Более того, почему-то я чувствовала себя невероятно легко, будто бы и не умерла всего несколько минут назад. Я приподнялась в кровати, покрутила головой, соскользнула на тёплый деревянный пол и сделала несколько шагов. Аватара слушалась меня лучше, чем когда-либо раньше, по крайней мере, мне так казалось. — Почему я такая… — начала я и замолчала, подбирая подходящее слово. — Такая быстрая? — помогла мне Юля, — дело в том, что благодаря ничтожно малому пингу ты больше не чувствуешь отставания своей реакции. Ведь твоё сознание, как и моё, в данный момент хранится на серверах АСГУ в пределах ближайшей сотни, а может, даже и десятка километров. Я кивнула, продолжая прислушиваться к себе. Всё-таки осознать то, что тела, в которое можно было бы вернуться, больше не было, оказалось не так уж просто. Тем временем за окном началась гроза: в воздухе запахло озоном, а в панорамные окна ударили косые струи дождя. Я, никогда прежде не видевшая настоящего ливня глазами аватары, заворожённо наблюдала, как капли, каждая размером с мой кулак, разбиваются об стекло. Пока заканчивалось копирование моего сознания, агент ЦРУ Джон Бейкер успел сделать многое. Сначала он несколько минут приходил в себя, развалившись на покрытой слоем мягкого силикона лавочке на площади Революции, бросая опасливые взгляды в сторону напавшего на него памятника, словно опасаясь, что борцы революции покинут отведенную им круглую площадку и кинутся гоняться за американцем по всему городу. Кода шок после сражения с памятником прошёл, Бейкер взглянул на коммуникатор и вскочил, как ужаленный — до рейса в Лондон оставалось меньше получаса. Вскочив в трамвай, американец вновь успокоился. Он знал, что в этом городе пробки отсутствуют как явление, поэтому на самолёт он гарантированно успевал. А раз так, то уже через пару часов его ждало уютное кресло лайнера Боинг-747 — медленного, но такого родного сердцу любого американца. Микроскопическая капсула с драгоценным образцом крови лежала в потайном отделении его коммуникатора, что, несмотря на внезапный побег аватары, придавало шпиону уверенности в успешном завершении операции. Однако, на свою беду, он решил отчитаться перед начальством, отправив шифровку прямо из несущегося по Лежневской улице трамвая. Глава «Нейролинка» мистер Андерсон был срочно вызван в штаб-квартиру ЦРУ, как он сам верно догадывался, по причине моего похищения. В дверях «тёмной комнаты» он столкнулся с генералом Национальной гвардии, который прямо на ходу отдавал своим подчинённым приказ о применении крылатой ракеты. Догадавшись, что это связано со мной, а значит, и с ним, глава «Нейролинка» почувствовал противную дрожь в коленях. — Прогнило всё в датском королевстве, а конкретно — в вашей фирме, мистер Андерсон, — бросил Миллер главе «Нейролинка», не успел тот присесть. — Простите, я не понимаю… — заикнулся мистеру Андерсон, — Наша фирма всегда славилась безупречной чистотой производства, а наши техпроцессы… — Техпроцессы там у него… Не понимаете? Дурачка решили включить? — издевательским тоном прокомментировал попытку оправдаться Миллер, — Все, все без исключения ваши сотрудники оказались предателями! Девчонка с мальчишкой, а теперь ещё и технический работник… — Насчёт сотрудника наша служба безопасности ничего не знала, он хорошо шифровался, — предпринял попытку оправдаться мистер Андерсон, — своими мыслями о намерениях девчонки я делился с вами, но ваши сотрудники предпочитали не обращать внимания на мои предупреждения… — А что же тогда мальчишка? — не отставал от него директор ЦРУ. — Мальчишка был полной неожиданностью, продолжал оправдываться он, — никто не мог ожидать, что он пожертвует собой ради незнакомой русской террористки. Это какой-то форс-мажор, странное стечение обстоятельств… — Что же, по-вашему, они от советского воздуха предателями становятся? Мистеру Андерсону, который и так уже пребывал в состоянии, близком к панике, оставалось лишь недоумённо пожать плечами. — Ладно, — мистер Миллер откинулся в кресле и улыбнулся, глядя на стушевавшегося перед ним главу корпорации, — подведём итоги. Несмотря на предательство сразу нескольких исполнителей, операцию «Нисхождение» можно считать успешно проведённой. Во-первых, русская террористка получила по заслугам. Должно быть, она уже мертва — за последние сутки не было ни одной новости о ней. Во-вторых, образец её крови, содержащий драгоценные наномашины, в руках нашего агента, который уже должен вылететь в Лондон. Через пару часов груз будет на борту американского самолёта, то есть в наших руках. Можете готовить банкет — медицинские корпорации щедро поделятся своими сверхприбылями с нашим агенством, перепадёт и «Нейролинку» за техническую поддержку. Ах, да, ещё в качестве бонуса была уничтожена калифорнийская ячейка коммунистических террористов, зачем-то похитивших девчонку, но это мелочи… Его рассуждения прервал срочный вызов его коммуникатора. — О, новости из «Нейролинка», должно быть, вам будет интересно, — и директор ЦРУ включил громкую связь. — Я допросила мальчишку с помощью сыворотки правды, — послышался голос миссис Симпкинс, — он признал, что ему всё-таки удалось помешать забору крови у Лисовой. Всё, что есть в капсуле — это кишки его аватары. Благодушное настроение покинуло директора ЦРУ с такой скоростью, с которой воздух обычно покидает лопнувший воздушный шарик. — Банкета не будет, — холодно произнёс мистер Миллер, и эта холодность была куда страшнее предыдущих его обзываний, — более того, расходы на операцию и на возмещение убытков будет оплачивать исключительно ваша корпорация, и не надейтесь больше на подачки от государства. — П… прошу прощения… — если директор «Нейролинка» после устроенной ему выволочки и так уже заметно побледнел, то теперь по цвету кожи он приближался к ушастому магистру из «Звёздных войн». — Просить вы будете милостыню в подземной переходе, когда вас выпрут с поста главы корпорации за неэффективность, — казалось, что директор ЦРУ тяжестью взгляда сейчас раздавит его, словно муху, — сколько миллиардов долларов мы вложили в этот несчастный «Дивный крохотный мир»? И где от него хоть какая-то государственная польза? Если бы русским стало известно о провале такого уровня, мы бы кардинально так обосрались на весь мир. Хорошо хоть, все исполнители устранены, и о нашем позоре никто не узнает. Мистер Миллер перевёл дух, и даже не посмотрев на окончательно позеленевшего мистера Андерсона, вызвал к себе генерала. — Вы устранили девчонку? — прямо спросил мистер Миллер. — Разумеется, — уверенно заявил генерал, — после попадания нашей крылатой ракеты она не могла не превратиться в облачко пара. — Я бы не был бы так уверен, — заметил Андерсон, которому было уже нечего терять. Впервые с начала беседы он чувствовал себя «на своём поле». — Как это надо понимать? — угрожающе произнёс Миллер, — с меня на сегодня достаточно шуток. — Красные могли успеть сделать её копию, — объяснил глава «Нейролинка», — пока я летел к вам, мои сотрудники уведомили меня, что их датчики зафиксировали передачу огромного объёма данных через спутники связи, по которым осуществлялся канал связи с аватарой. Возможно, копия сознания девчонки сейчас хранится на серверах социалистической кибернетической системы, при этом мир она воспринимает через органы чувств аватары. — Такое вообще возможно? — удивлённо повертел головой генерал, — что-то уж больно на фантастику смахивает. — Оказывается, возможно, — ответил Андерсон, — это передний фронт научно-технического прогресса, где постоянно случается невозможное. Мы уже проводили похожие эксперименты, правда, не в настолько полевых условиях. — Даже если допустить, что такое возможно, — подвёл итог мистер Миллер, — сейчас аватара находится в руках нашего агента, который через несколько часов покинет советскую территорию, так что нам нечего беспокоиться… В этот момент, как и несколько минут назад, коммуникатор директора ЦРУ вновь заверещал сигналом срочного вызова. — Мистер Миллер! — раздался голос секретаря, — получена срочная шифровка из Иванова! — Ну, что там ещё плохого? — вздохнул директор ЦРУ. — Наш агент передаёт, что от него сбежал исполнитель операции… Не успел секретарь закончить чтение шифровки, мистер Миллер посмотрел на Андерсона таким взглядом, что тот почувствовал себя врагом государства. — Как он посмел упустить девчонку?! — прорычал директор ЦРУ. — Он пишет, что схватить её ему помешал внезапно напавший на него интерактивный памятник… — промямлил секретарь. — Русский перевертыш — «В Советской России не ты ломаешь памятники, а памятники ломают тебя»… — прокомментировал известие мистер Андерсон. — Так значит, девчонка, которая знает подробности сверхсекретной операции ЦРУ, жива и находится в советском городе? Уничтожить! Стереть в порошок, чтоб неповадно было! — обрушил кулак на дубовый стол директор ЦРУ, — так изощрённо от нас ещё никто никогда не сбегал. Передайте агенту, чтобы он оставался в Иванове и в течение ночи ликвидировал аватару. Секретарь отключился, но тут же позвонил вновь, прося координаты цели. — Координаты будут потом, — бросил мистер Миллер и так угрожающе посмотрел на главу «Нейролинк», что тот не выдержал и вздрогнул. — Итак, мистер Андерсон, вы облажались по полной программе. Мало того, что ваши аватары подвели нас, так ещё и сейчас накаркали. Вас может спасти лишь немедленное определение местоположения девчонки. — Проблема в том, что в системе связи с аватарой с самого начала не было предусмотрело геопозиционирование… — начал глава «Нейролинка». — Вы хотите сказать, что мы не знаем, где находится наш собственный биоробот? — возмутился мистер Миллер. — В техническом задании, полученном от ЦРУ, был пункт о том, что нужно сделать аватару максимально незаметной для отслеживания, — напомнил мистер Андерсон, — и мои инженеры успешно справились с ним. — Отслеживания советскими спецслужбами, а не нашими! — прокричал мистер Миллер, — объясните, как это вообще работает? — Хм, — мистер Андерсон выглядел растерянно, — у меня есть специалист, который разрабатывал эту систему. Думаю, он сможет найти аватару. В штабе ЦРУ возникла голограмма. Старичок, весь обколотый татуировками, в натянутой на пузо футболке с улыбающимся трёхглазым смайлом, развалившись в кресле, потягивал прямо из горлышка банки Кока-Колу. — Дэвид! — прикрикнул на старичка мистер Андерсон, — приведи себя в порядок, на тебя не только я смотрю. — И такие специалисты работают в вашей корпорации? — поднял взгляд директор ЦРУ, — неудивительно, что мы отстаём в технологической гонке… — Это лучший специалист в своём деле, — вступился за своего сотрудника мистер Андерсон, — представитель старой школы. Молодых специалистов информационных технологий найти практически невозможно — они при малейшей возможности стремятся убежать в Европу. Пока глава корпорации рассказывал про утечку мозгов, хакер одёрнул футболку и метким броском отправил в корзину для мусора банку Колы. — Объясни как можно популярнее, — потребовал мистер Андерсон от старого хакера, — как реализуется связь с аватарой? Понятно, что сигнал шёл через наши спутники связи, но что происходит на этапе спутник-аватара? — Разумеется, мощности передатчика аватары не хватит для отправки сигнала напрямую на спутник! — размахивая руками, начал объяснять Дэвид, — Тут применяется гениальное решение. Концепция «умных вещей» уже давно используется и нами, и советами. Мне удалось найти уязвимости в системе передачи данных между европейскими бытовыми автоматами. — Если это действительно так, — заинтересованно приподнялся глава ЦРУ, — то взлом их инфраструктуры открывает широкие возможности для диверсий… — Ни о какой диверсии речи не идёт — управлять ими мы всё равно не сможем. Но использовать их передатчики в наших целях получилось. Схема работает так: встроенный в аватару процессор распределяет сигнал слабенького радиомодуля на все ближайшие умные вещи — начиная от унитазов и заканчивая личными коммуникаторами. При этом на каждый предмет в сети приходится такой малый объём потока, что его почти невозможно отследить. Затем вся эта электроника, связываясь с советскими спутниками, передаёт им свои сигналы, не замечая при этом, что отправляет ещё наш поток, который и ловит наш спутник, на котором отдельные части потока вновь складываются в единую картинку. Понятно, что в пустыне или в лесах эта схема не работает, но в большом городе, куда вы отправили аватару, она работает идеально, — и Дэвид самодовольно ухмыльнулся. — Главный вопрос: возможно ли нам определить точное местоположение аватары? — с надеждой в голосе спросил глава «Нейролинка». — Мистер Андерсон, вы же сами просили сделать систему неотслеживаемой!.. — возмутился Дэвид, — мы можем отследить источник сигнала с советских коммуникаторов, но они могут находиться за километры от аватары. Правда, там есть одна зацепка… Если попробовать использовать всю спутниковую систему и просканировать сигналы от всех наземных источников, то можно действительно определить местоположение аватары, но зачем это, если… — Правила игры поменялись, — перебил его глава корпорации, — чтобы через полчаса у нас на экранах были точные координаты девчонки! Дэвид недоумённо пожал плечами и отсоединился. — Мда, у вас в корпорации всё плохо не только с верностью Родине, но и с элементарной вежливостью, — прокомментировал это директор ЦРУ. Мистеру Андерсону оставалось только промолчать. Пока ждали ответа от хакера, прошло не полчаса, а больше часа, Время ожидания скоротали за кофе с бисквитами — сильным мира сего вовсе не чужды простые человеческие слабости. Наконец, тишину ожидания разорвал сигнал коммуникатора — текущие координаты аватары были определены. Бейкер вбежал в аэропорт за несколько минут до окончания посадки, в своих мыслях находясь уже в Хитроу, но в самолёт сесть так и не успел. Ему пришла шифровка с парадоксальным требованием — плюнуть на предыдущее задание по доставке микроскопической капсулы в США и заняться ликвидацией сбежавшей от него аватары. Шпиону ничего не оставалось, как выругаться про себя и повернуть прочь из аэропорта. Из окна отъезжавшего от здания аэровокзала трамвая американец с тоской проводил глазами исчезнувший в тучах самолёт, который должен был доставить его в Лондон. Найти крошечную аватару в большом городе было сложнее поиска иголки в стоге сена. Ко всему прочему, Бейкер никак не мог понять, зачем вообще понадобилось ловить аватару. То, что носитель сознания находился уже не в Америке, а буквально вокруг него, в голову шпиона просто не укладывалось. Но, как известно, приказы командования не обсуждаются, тем более на войне. А Бейкер был никем иным, как солдатом Второй Холодной войны. Вернувшись в город, Бейкер остановился в зале ожидания автовокзала и развалился на диванчике с электронным свитком в руках. При этом он продолжал незаметно высматривать на дисплее коммуникатора шифровку с обещанными координатами, которая не заставила себя ждать. Сверив координаты с картой города, американец обнаружил, что его цель находится в уже знакомом ему районе — примерно там же, куда он на прошлой неделе высаживал двух аватар. Недолго думая, шпион встал с дивана и перешёл на остановку «Автовокзал», где стал дожидаться редкого в эти часы трамвая. Беспилотная, без единого человека на борту, машина подкатила к остановке и вновь повезла Бейкера на восток, только на этот раз он не доехал остановку до парка «Харинка», сойдя около микрорайона «Солнечный». Время перевалило за полночь, и новенький микрорайон, построенный на берегу реки, как один из лучших образцов «умного города», уже засыпал. Однако полной темноты, несмотря на густую облачность и накрапывающий дождик, не было — сквозь пелену облаков пробивался свет искусственной луны. В роскошном саду между устремлёнными в небеса домами гуляло лишь несколько парочек. Бейкер же, не останавливаясь, уверенным шагом направлялся к мигающей на карте точке. Утопающие в зелени небоскрёбы закончились, и американец оказался на просторной набережной реки. Приблизив карту на своём электронном свитке, шпион удивился — предполагаемое местоположение сбежавшей от него аватары указывало куда-то на середину реки. Спустившись по широкой лестнице на пляж, Бейкер обнаружил лодочную станцию, у причала которой в свободном доступе стояли лёгкие стеклопластиковые лодочки. Позаимствовав одну из них, шпион аккуратно нажал на джойстик и плавно заскользил к цели. Почувствовал комариный укус в тыльную сторону ладони, шпион в первую секунду не заподозрил никакого подвоха. До сих пор мистер Бейкер не встречал в Иванове комаров и ещё удивлялся тому, как их смогли извести в этом городе среди лесов. И теперь, будучи укушенным комаром, шпион даже обрадовался тому, что не всё при социализме так уж идеально, и комары, изведением которых здесь так гордились, всё-таки остались. Но его радость длилась всего секунду — ровно до того момента, как он почувствовал, как мир вокруг него крениться. Стремительным, отрепетированным до автоматизма движением, шпион выхватил и проглотил неприметную таблетку. Это был универсальный антидот — чудо американской фармацевтики. И вовремя — только успел он проглотить таблетку, как понял, что тело больше не слушается команд из мозга, а сознание обволакивает вязкий туман небытия. Очнувшись, шпион был готов обнаружить себя в тюрьме, скованным по рукам и ногам, но нет, он всё ещё лежал в медленно сносимой течением лодочке. После атаки замаскированного под комарика робота мгновенно действующим снотворным Бейкер больше не сомневался, что он находится под колпаком у АСГУ. «Хорошо, что у них не вышло вырубить меня сразу. Предупреждён — значит, вооружён» — мелькнуло в голове у Бейкера. Потерев шишку на голове, он вновь взялся за джойстик и, внимательно оглядываясь, не будет ли какого подвоха, направил лодочку к видневшемуся в полумраке крохотному островку посреди реки, на котором был сооружён домик — в нём должна была прятаться его добыча. Однако произошло нечто странное: вместо того, чтобы двигаться в ту сторону, в которую шпион наклонял джойстик, ожившее судёнышко резво понеслось прочь от островка. Прогулочная лодочка, на которой находился Бейкер, не была антивандальной — подобные меры были бессмыслицей в стране полного контроля, где любая попытка хулиганства мгновенно превращалась в публичную порку, естественно, психологическую. Несколько тяжёлых ударов кулаком по панели управления вывели из строя электронику управления мотором, но лодочка, вместо того, чтобы остановиться, принялась нарезать круги на реке. Американец зарычал, схватил весло, и, поднатужившись, выдернул его из уключины. Последующие удары рукояткой весла окончательно повредили электродвигатель, и человек вновь обрёл контроль над изуродованной лодочкой. Шпион довольно хмыкнул, и, осторожно озираясь в ожидании новых пакостей от следящей за ним АСГУ, погрёб к своей цели. — Проснись, проснись, Алиса! — кто-то тряс меня за плечо. Я очнулась и почувствовала у себя под боком тёплое тело Юли. Она-то меня и будила, причём очень настойчиво. — Что случилось? Ещё же только час ночи! — с удивлением я обнаружила, что обладаю способностью чувствовать время с точностью до секунды. Наверное, в ходе операции по копированию моего сознания АСГУ решила добавить мне такую маленькую, но полезную суперспособность. — АСГУ предупреждает, что к нам приближается шпион с приказом на твою ликвидацию, — не стала темнить Юля, — она пытается его задержать, но говорит, что человек попался уж больно упорный, а слишком жёстко останавливать его она не хочет. — Моя ликвидация? — сон как рукой сняло, однако я не испугалась, а скорее, возмутилась такому положению дел, — меня пару часов назад уже ликвидировали, сколько уж можно! И почему АСГУ не ликвидирует или хотя бы арестует его? Она же знает, что он шпион, доказательств достаточно! — У АСГУ бзик на непричинении вреда людям, — объяснила мне подруга, — она готова щадить всех потенциальных преступников, если есть хоть малейший шанс, что этот человек не совершит преступление. Ты знаешь, если бы в своё время АСГУ не стала ждать, когда начнётся стрельба и уничтожила сидящих в доме Советов заговорщиков, мои родители были бы живы! Ей это было — как комара прихлопнуть, а она ждала и надеялась, что в людях возобладает разум. Не возобладал… Наверное, из-за этого я столь предвзята к ней… — Юля, — взяла я подругу за руку, — что случилось, то случилось, над временем даже машины с могуществом бога не властны. — Да понимаю я! — крикнула Юля, расстроенная воспоминаниями о смерти родителей, — в конце концов, она справилась с проблемой лучше, чем могли бы справиться даже лучшие из людей… Ладно, не время трепать языком, через несколько минут шпион будет здесь, так что пошли скорее. На лифте мы вознеслись на верхний этаж, где была организована голубятня. — Альта, иди сюда! — позвала Юля. Белоснежная голубка подошла к нам и поздоровалась, прикоснувшись кончиком клюва к нашим ладошкам. — Сейчас тебе нужно будет очень постараться, — громким, каким-то гипнотизирующим шёпотом произнесла Юля прямо в ухо птице, — ты ещё ни разу не поднимала двоих, но всё когда-нибудь случается в первый раз. С этими словами моя подруга закрепила на смирно стоявшей голубке какую-то навороченную конструкцию, подобную той, которую крепят на лошадей в вестернах. Я, как городской житель, видевший лошадь только в зоопарке, совершенно не разбиралась в тонкостях. Можно попросить литературного помощника, который, будучи частью АСГУ, моментально сообразит, как построить красивое описание голубиной упряжи, но это было бы нечестно, ведь это полностью моя повесть. Короче говоря, Юля оседлала Альту. Конструкция на спине голубки была рассчитана на одну аватару, и сейчас моя подруга лихорадочно привязывала к ней наспех сделанную люльку из ниток, которая должна была помочь удержаться ещё одной аватаре. — Забирайся на Альту, ну же! — Юля подкинула меня, и я сама не заметила, как оказалась в седле. Теплое тело птицы подо мной заходило ходуном, и, чтобы не свалиться, я вцепилась в какую-то ручку спереди седла… и тут же стремительно скатилась с взбрыкнувшей голубки на доски пола. Подруга подскочила ко мне, помогла подняться, но вновь сажать в седло не стала. — Альта не признаёт тебя как всадника, — извиняющимся тоном пробормотала Юля — придётся тебе пожертвовать комфортом… — Как будет удобно Альте, — улыбнулась я и, после того, как моя подруга вскочила в седло, забралась в привязанную к нему люльку. — Сезам, откройся! — выкрикнула Юлька. Послышалось жужжание сервоприводов, и часть крыши отъехала в сторону, впустив в домашнюю атмосферу голубятни ночную прохладу, свежий ветер и капли дождя. Управляемая Юлей голубка стремительно взмыла вверх. У самого домика мы увидели человека в лодке, который, что-то крича, тянул к нам руки. Но мы были уже за пределами досягаемости шпиона — высоко в воздухе. Наши тела были лёгкими, просто невероятно лёгкими на взгляд человека. Но, похоже, что для голубки мы оказалась достаточно чувствительным грузом. К счастью, бушевавшая несколько часов назад гроза прошла, но продолжал накрапывать дождик, постепенно смачивающий оперение Альты. Первую минуту голубка летела относительно стабильно, но чем дальше, тем больше она трепыхалась, пытаясь сбросить лишний по её мнению груз. — Похоже, она против второго пассажира, — крикнула Юлька. — Я чувствую, — выкрикнула я в спину подруге, болтаясь в своей люльке. Наспех сделанная конструкция не выдержала резко сменяющих друг друга натяжений и расслаблений, и узлы, которыми моя люлька крепилась к седлу, ослабли. Когда я заметила это, было уже поздно пытаться их поправить. В тот миг, когда нитки развязались окончательно, я успела только пискнуть, на что обратила внимание Юля. Моя подруга, проявив чудеса ловкости, успела схватить меня за руку, но вернуть обратно уже не смогла. — Я разобьюсь! — завопила я, чувствуя, что моя ладонь начинает выскальзывать из руки подруги. — Не бойся! — проорала мне Юлька, — ты слишком мала, чтобы разбиться! Тут Альта сделала ещё один рывок, и наши руки окончательно расцепились. Юля, прочно пристёгнутая к седлу, осталась сидеть на голубке, а я с всё возрастающей скоростью полетала вниз. Возникло ощущение дежавю — всего несколько дней назад я падала с большой высоты примерно в этом месте. Однако тогда я не знала, куда падаю, и приводнение оказалось для меня приятным сюрпризом. Теперь же до последнего момента я надеялась, что упаду в воду, но по инерции я пролетела чуть дальше и в последние мгновения падения наблюдала прямо перед собой тёмную полоску пляжа. Никакой надежды на выживание после падения с такой высоты, казалось, не было — я уже приготовилась к мучительной смерти от болевого шока из-за поломанных костей и разрыва внутренних органов. Каково же было моё удивление, когда я осознала, что лежу на мокром песке пляжа, для меня больше напоминавшим гальку, и при этом умирать вроде как не собираюсь. Ещё больше я удивилась, когда поняла, что приземлилась без особых повреждений, отделавшись лишь кровоточащими ссадинами на руках и ногах. Если бы я упала с такой высоты в своём обычном теле, то непременно разбилась бы в лепёшку. Меня спас маленький размер тела, а именно — отношение площади тела к его массе, которое тем больше, чем меньше существо. Этот простое математическое выражение позволило аватаре шутя выдержать падение со смертельной для человека высоты. Пока я приходила в себя, от воды послышался какой-то шум. Я обернулась на него и обнаружила, что в берег около меня врезался нос лодки, из которой на песок выпрыгнул охотившийся за мной шпион! Я рванула прочь, но быстро поняла, что убежать от него не смогу. Да, относительно я сильнее, быстрее, прочнее и так далее и тому подобное, чем любой человек. Но размер, что бы там не говорили, имел значение, и в данном вопросе далеко не в мою пользу. Я бежала из последних сил, вязла в мокром песке, проваливаясь по щиколотку в его камушки, но при всём старании не могла делать больше пяти километров в час. Человек же догонял меня играючи, даже не переходя на бег. В конце концов, шпион навис надо мной, присел и, ехидно посмеиваясь, сгрёб меня ладонями, словно какого-то жука. — Попалась, чертовка! От меня убежать хотела? — он сжал меня в кулаке, отчего я почувствовала, что кости мои трещат, и поднёс к глазам. Я не могла говорить, пытаясь не задохнуться. Впервые я видела человека так близко, и это было страшно. Складки кожи и морщины при таком приближении не сглаживались глазом и проявлялись непривычно резко. — Как думаешь, мне убить тебя прямо сейчас, или прихватить с собой в Америку? — вкрадчивым шёпотом, от которого меня бросило в дрожь, произнёс шпион, — Что, не хочешь возвращаться на родину, предательница? Верно, лучше прямо сейчас тебе голову свернуть, чтобы неповадно было… Вдруг поймавший меня шпион втянул ртом воздух и захрипел так громко, что у меня заложило уши. Державшая меня рука разжалась и я полетела вниз с более чем метровой высоты, что после недавнего падения с нескольких десятков метров казалось полнейшей ерундой. Приземлившись, я почувствовала угрожающий порыв ветра от падающего человека, и едва успела откатиться в сторону, как тяжёлое тело рухнуло на мокрый песок в нескольких сантиметрах от меня. Я прислушалась к дыханию упавшего человека, но шпион, доставивший меня в Иваново, а последние несколько часов охотившийся за мной, не проявлял признаков жизни. Ко мне подскочила моя спасительница, державшая в руке подозрительно знакомую баночку — снятый с меня несколько дней назад электрошокер. — Он, что, умер? — спросила я Юльку, которая, сидя на важно вышагивающей голубке, горделиво осматривала дело рук своих. — Он сейчас в состоянии клинической смерти, — пояснила моя подруга, — разряд электрошокера остановил его сердце. Наверное, умрёт, если ему немедленно не оказать медицинскую помощь… Только учти, искусственное дыхание я ему делать не собираюсь! При всём желании не смогу… — А спасатели? Давай же, вызывай службу спасения! — наседала я на Юлю. — Великодушная ты, — улыбнулась моя подруга и нажала какую-то кнопку на своём вмонтированном в пояс коммуникаторе. Не прошло и минуты, как из пронёсшегося прямо у нас над головами мультикоптера выпал робот первой медицинской помощи. В мгновение ока он опутал тело поверженного Юлей врага электродами и принялся делать инъекции каких-то лекарств. Ещё через несколько минут к распростёртому на земле телу подлетел аэромобиль скорой помощи, но в это время мы были уже достаточно далеко для того, чтобы выпрыгнувшие из него врачи не могли заметить нас при всём желании. Они аккуратно занесли американца внутрь, и аэромобиль помчался в направлении ближайшей больницы, по иронии случая — той, в которой проходила курс омолаживания Алёна Лисова. — Всё, ты свободна, — посмотрела на меня Юля, проводив взглядом мелькнувшую в небе машину, — ведь мы обе теперь живём на облаках. — Замечательно, только я теперь понятия не имею, что мне теперь делать, — рассмеялась я, искренне радуясь окончанию этой истории. — Пошли досыпать, — улыбнулась моя подруга, — насчёт шпиона больше не беспокойся, в больнице за ним присмотрят, а потом отправят куда положено. — В ГУЛаг? — попробовала пошутить я. — Нет, — совершенно серьёзно ответила моя подруга, — ГУЛаг у нас уже почти как сто лет назад закрыли, да и в Сибири таким не место. Наверное, обменяют на кого-нибудь адекватного американского правозащитника и сплавят обратно в Соединённые Штаты… Так закончились мои приключения в качестве вражеского агента в Социалистической Европе и началась непосредственно жизнь её гражданина. Последнее, конечно, куда приятнее, но далеко не так интересно для читателя. Несмотря на серьёзные опасения о сроке жизни аватар, Юля и я живём единой семьёй и умирать пока что не собираемся. Методы продления жизни, с которыми сейчас активно экспериментировали, проверили и на нас. Кроме того, аватары изначально создавались с возможностью замены отдельных органов. Сначала их доставляли из Японии, а после внедрения технологий производство микроаватар развернулось и в Европейском Союзе. А уже через пару лет у меня появился ребёнок. Нет, конечно же, я сама в своём новом теле при всём желании не могла стать мамой. Даже гений нашего создателя — великого японского учёного Такады, не мог встроить в нас сложнейший механизм творения новой жизни. Над этим довольно активно трудятся учёные-биологи всего мира, и, надо думать, уже у следующего поколений крох появится возможность сочетать приятное с полезным и заняться самовоспроизводством. Для меня же единственным способом сделать ребёнка являлось выращивание его в искусственной матке, что было довольно распространённым делом в Социалистической Европе. Не сочтите за рекламу, но именно в ивановском институте материнства и детства находились одни из лучших искусственных маток в мире. В ходе эксперимента я сдавала образцы свои яйцеклеток, которые хранились в криокамерах «Нейролинка». Там же хранилась замороженная сперма убитого ЦРУ Майка. После того, как я в лице своей аватары обосновалась в Социалистической Европе, возвращение на родину мне не светило. Но моя яйцеклетка хранилась в Соединённых Штатах где против меня были выдвинуты обвинения по множеству статей, среди которых были предательство, шпионаж на вероятного противника и раскрытие нескольких тысяч коммерческих тайн. Всё это тянуло на не одну смертную казнь методом многократного поджаривания на электрическом стуле. Наверное, наши биоматералы просто выбросили бы, определив в качестве биологических отходов, но Главкосмос, обладавший обширными связями среди всех мировых корпораций, сделал «Нейролинку» какое-то предложение, от которого он не смог отказаться. Какое именно, осталось коммерческой тайной, о которой мне предпочли не сообщать. После долгих переговоров наши биоматериалы спецрейсом были доставлены в Европу. И в искусственной матке ивановского репродуктивного центра вырос наш малыш. Нормального, человеческого размера. И пусть, ведь главное в человеке — его мысли, а всё остальное имеет не такое уж большое значение.