кола и сникерсы

       Джонхан любит целоваться. Особенно с Сынчолем. Вообще, Джонхан за всю свою жизнь поцеловал человек десять от силы, но с Сынчолем почему-то приятнее всего. С Сынчолем хочется снова и снова, и чтобы на всю ночь. Чувствовать его губы на своих, руки, притягивающие ближе, тихие вздохи между поцелуями и маленькие улыбки.        Они никогда не объяснялись в чувствах, не говорили про свои отношения и не давали конкретики — ни другим, ни самим себе. Просто они есть, вот и все. И воспринимать Сынчоля отдельно от Джонхана — не принято, также и наоборот. Между ними не было вопросов или неразрешенности, все было очень просто. Вот они друзья, а вот они целуются всю ночь, забив на сериал.        Джонхан любит дом, который создается между ним и Сынчолем. Дом, в который он всегда хочет возвращаться — после тяжелого дня, трудных мыслей или вообще. Ему кажется, что даже если когда-то этому придет конец, то он все равно рано или поздно вернется в этот дом. В нем тепло, уютно и без лишнего шума. Мало разговоров, много поцелуев и смеха. У Джонхана, на самом деле, самый лучший в мире дом. И он знает это. — Я могу чувствовать сникерс на твоих губах, — шепчет Сынчоль, сцеловывая улыбку с губ напротив. — Забавно, потому что я чувствую колу на твоих, — отвечает ему Джонхан, заливаясь смехом, потому что Чхве щекочет бока пальцами, улыбаясь ему в шею. — Мы пропустили всю серию, — замечает Сынчоль, поднимая голову, чтобы посмотреть на парня. — К черту серию, — говорит на это Юн, притягивая Сынчоля к себе ближе за шею и снова втягивая в поцелуй.        Джонхану хотелось бы, чтобы все было вот так просто. Целовать Сынчоля, пока на фоне идет сериал, смеяться ему в губы и зарываться в его волосы пальцами. Будь его воля, он бы никогда не покидал этот созданный между ними дом. Но есть вещи, которые происходят вне, вещи, из-за которых они нашли этот самый дом. Сынчоль как-то сказал, что они — настоящие соулмейты, и что он нашел бы Джонхана в любом другом мире.        К сожалению, в этом мире — они айдолы. И в этом мире многое запрещено и осуждается. Хоть сейчас и есть определенный прогресс, но они оба знают, что открытость — не про них. И что они не будут держаться за руки на людной улице, и не будут открыто говорить о многих вещах. Хотя оба и считают, что личная жизнь не для общих взглядов, не иметь возможность просто пойти на свидание — угнетает. Они мало говорят об этом, потому что всегда есть что-то, что они делают, чтобы не замечать этот факт. Вроде тайных вылазок загород во время отдыха, или свиданий в других странах, где все немного легче. — Иногда я хочу показать тебе весь мир, — говорит Сынчоль, и серьезность в его взгляде передается Джонхану. — Зачем, — выдыхает тот, пальцами проходясь по щекам Чхве. — Весь мой мир — это ты. — Звучит как ложь, но окей, — Сынчоль смеется, когда Джонхан недовольно цокнув и пробубнив: «ты разрушил момент», толкает его в грудь. — Не злись, иди сюда, я поцелую тебя. — Ты не можешь просто говорить: «я поцелую тебя» и ожидать, что тебе все сойдет с рук, — закатывает глаза Джонхан. — Но я правда поцелую тебя. — Я ненавижу тебя.        Джонхан все равно сдается, позволяя Сынчолю вновь втянуть его в поцелуй. И в такие моменты — совсем не важно, что происходит вне дома между ними. Сынчоль просто учит Джонхана ценить то, что есть на данный момент. Пусть то будут поцелуи длинною в ночь, или небольшой обмен взглядами на шоу.