кола и сникерсы

       Джонхан всхлипывает, натягивая одеяло до глаз, и прижимает ладони ко рту, пытаясь подавить любые звуки. Слезы катятся по его щекам против воли, и Сынчоль рядом с ним смотрит в экран хрупким хрустальным взглядом, полным застывших слез. Джонхан, если честно, раньше никогда не плакал над сериалами или фильмами, плакал лишь один раз над Шекспировской трагедией, которую как-то читал для него Вону вслух, пробираясь своим сухим, терпким голосом в сознание и селя там страх, печаль и отчаянье.        Сейчас все было по другому. История, которая развернулась на глазах Джонхана казалась невероятно трогательной. Сериал, вообще-то, был в жанре комедия, и как Юн оказался весь в слезах, едва сдерживающий себя от рыданий, непонятно. — Он умер? — Выдыхает тихо Сынчоль, его пальцы дрожат, когда он ставит на паузу. — Ты плачешь? — Сынчоль всматривается в лицо Джонхана, которое было освещено лишь тусклым светом ноутбука. — Хэй, ну, взгляни на меня? — Они ведь любили друг друга, — Джонхан хлюпает носом, громко всхлипывая и пряча глаза за ладонями.        Сынчоль немного удивлен. Джонхан редко плачет, поэтому наблюдать подобную картину кажется ему нереальным. Джонхан, хоть и был чувствительным и чутким человеком, очень редко позволял кому-либо видеть свою слабость, а тем более слезы. Хоть сериал и оказался грустным, хотя они рассчитывали на веселенькую комедию, но он все еще был прекрасен с визуальной точки зрения. — Не могу поверить, что ты плачешь из-за персонажа, — вздыхает Сынчоль, зарываясь пальцами в волосы Джонхана и убирая его челку со лба. — Не из-за этого, — дрожащим голосом отвечает Юн, наконец-то, отнимая свои ладони от лица. — Это просто очень грустно. — Что именно? — Спрашивает Сынчоль, мягко стирая слезы с щек парня, а затем тянется ближе, нежно целуя в кончик носа. — М? Расскажи мне. — Они же потеряли друг друга, — отвечает Джонхан совсем тихо, хватаясь за бока Сынчоля и сжимая в кулаки его футболку. — Навсегда. — Когда ты стал таким сентиментальным? — Чхве улыбается, оставляя небольшой поцелуй на уголке губ Джонхана. — Это все дурное влияния Вону и его книг.        Юн не отвечает, жмурится от приятных ощущений, тянет Сынчоля ближе к себе, мажет губами по его щеке и тяжело вздыхает. Грусть давит в горле, не отпускает, даже когда Сынчоль целует в губы, заставляя сердце трепетать от чувств. — Ты же не уйдешь? — Джонхан шепчет сорвано, в самые губы, не желая отстраняться, необдуманно.        Сынчоль напрягается. Конечно же Джонхан не плакал из-за выдуманных персонажей. — Ты не можешь просить у меня подобное, — вздыхает Чхве. — Я хочу сказать тебе, что я не уйду, что я всегда буду здесь. Но ты же знаешь, что это все пустые обещания. — Почему же? — Потому что это небезопасный мир. Все что угодно может случиться. Тем более, когда мы не уверены в завтрашнем дне. — Хорошо, — выдыхает Джонхан, прикрыв глаза на пару секунд. — Не обещай мне этого. Но обещай, что будешь моим до последнего.        Сынчоль целует его в лоб, задерживаясь губами на коже, а после смотрит в глаза, выдыхая тихое: «обещаю», скрепляя данное слово поцелуем. Джонхан рвано выдыхает ему в губы, принимая и отвечая на поцелуй. Он говорит хриплое: «я тоже обещаю», вызывая у Сынчоля небольшую улыбку.