тысячи закатов на один балкон.

      Май и вправду проникает в каждую клетку организма, буквально принуждая радоваться и плакать лишь от счастья. Время безудержно летит и навряд ли его сможет кто-либо приостановить. Как ни странно, но в каждом человеке, не запутавшемся, живет истинная и чистая надежда, что май по-настоящему сможет все исправить, что всё станет лучше, и каждая клетка твоего организма начнет трепетать только лишь от взгляда на распустившиеся почки.       Русоволосая стягивает холодными пальцами спортивную футболку со своего тела, пока Кашин противно лежит на кровати в её комнате, не желая что-то делать. Девушка тянется за бюстгальтером, пока отпаренный фартук выпускницы, приобретенный месяц назад, ждёт своей участи. — Боже, так сложно надеть футболку? Я не посмотрю на то, что нам надо выходить через час и возьму тебя прямо на этой чертовой кровати, — произносит парень с раздражением, сверля взглядом изящную спину Лизы. Она тихо хихикает и Кашин даже на расстоянии чувствует, что её щеки уже полыхают. — Вот именно, что нам выходить через час, а ты сидишь в спортивках, — выпаливает она, снимая шорты и вертя юбку в руках, надеясь найти замочек. — отвернулся бы ради приличия. — Зачем мы вообще туда идем, у нас выпускной через год? — Я не виновата, что именно нас запрягли вести последний звонок, — с некоторым недовольством говорит она, но больше это связано с тем, что туда она вынуждена идти в юбке, да еще и в белом фартучке. — А кто невинно хлопал своими ресницами перед директором, когда тот попросил тебя идти на этот ебучий звонок?! — он меняет позу, садясь на кровать. — Хотя, должен признать, что в этом ты выглядишь чертовски привлекательной. А еще все будут пялиться на твою юбку выше колена! — Обычно все пялятся не на юбку, а на ноги, Дань, — русоволосая усмехается, нервно убирая вперед волосы и тянется пальцами к пуговке на рубашке, которая предательски была расположена внизу. — Какая разница?! Когда на тебя смотрит даже тракторист-алкаш, я уже готов свернуть ему шею, ей богу! — он встает, приближаясь к ней и убирая её руки с пуговицы. — Нахуя мне тракторист-алкаш, если у меня есть свой? — она опять смеется. Но только Кашин знает, как на него действует эта обворожительная улыбка и громкий смех. Он готов смешить её всеми возможными способами, чтобы даже во сне видеть её.       Даня проводит руками по теплой шее, пока кожа девушки успевает покрыться надоедливыми мурашками, которые даже во время ссоры выдают её. Он кладёт голову ей на плечо, складывая руки на талии и переводит взгляд напротив них — прямо в зеркало. Наверно, смешнее сочетание найти нельзя. Лиза однажды пошутила, что они как селёдка и молоко — несовместимы, а после заразила его истошным смехом. Но на самом деле, она не знала, насколько на него влияет, насколько сильно занимает всего его мысли, насколько много для него значит эта девочка. Она не хотела знать, во что это перерастет в будущем и будет ли она с ним так же счастлива, как сейчас, даже когда он отпускает шутки непристойного содержания, даже когда он в порыве своего гнева из-за того, что кто-то не так посмотрел на неё.       Лиза поворачивается к нему лицом, дыша прямо в подбородок, но быстро поднимает взгляд полный нужды в поцелуе. Русая невинно взмахивает ресницами, тянется к нему и ощущает, как он сильно прижимается к ней губами, очерчивая непонятные узоры во рту. Кашин приподнимает юбку, оттопыривая край телесных колготок и чувствует, как она еле заметно содрогается. И так всегда: как только он прикасается, её тело горит и требует большего. Когда Даня почти пробрался к нижнему белью, преодолевая ненужную тряпку и проводит руками по самым чувствительным нервным окончаниям, девушка издает стон, но тут же прерывает его. — Так, Дань, у тебя сорок минут для того, чтобы я погладила тебе рубашку, ты оделся и завязал галстук, — растерянно говорит она, запуская руку в волосы и пытаясь собрать мысли в кучу. — Ну чё ты начинаешь? — канючит тот, снова потянувшись за поцелуем. — Тебе нужно пару минут, чтобы… — но не успевает тот закончить своё ужасно пошлое предложение, как зеленоглазая его перебивает. — Даня! Прекрати и неси сюда рубашку! — смущенно откашлявшись, она показывает ему на дверь.

***

— Дети мои, какие вы красивые! — Ольга с мамой Данилы одновременно ахают, когда у ограды появляются эти двое. Кашин, как всегда, оделся в самый последний момент, надеясь, что все сорвется из-за жары, допустим, и они продолжат валяться в кровати под вентилятором.       Мама Лизы до последнего не могла принять Даню, пока её женское сердце не растаяло, глядя, как эти двое работают на грядке, усиленно помогая ей с огородом, как он срывает один цветок анютиных глазок, что так бережно было высажены матерью, и заправляет её дочке за ухо голубое украшение, успев поцеловать её в нос до того, как получит гору возмущения, а потом довольную улыбку. Она не перестает их контролировать, то есть врываться в комнату каждые пятнадцать минут то с бутылкой молока, то с пирогом, то с печеньем, но они согласны даже на это, если Ольге будет так спокойнее. — Ты хотя бы начало речи помнишь? — шепчет она ему, улыбаясь для фотографии, которая делает её мать. — Лиз, ты думаешь я её читал? — получая толчок в бок, он показушно улыбается, приобнимая русую за талию, на что Ольга довольно улыбается. — Не злись, ты прекрасна.

***

      Беря в руку один микрофон, а другой отдавая Лизе, Кашин с большей силой сжимает её руку, чтобы окончательно не разволноваться. Такие мероприятия точно не для него. Русая держит его руку до тех пор, пока не звучит торжественная музыка и директор школы выпускает их на крыльцо школы. Девушка подносит к пухлым губам микрофон, начиная первая. — Любимые выпускники! Вот и подошел тот светлый час, ради которого вы приложили немало усилий и труда. Теперь вы стоит на пороге новой жизни и еще больших свершений. Буквари, ранцы, банты, первые написанные собственной рукой буквы и первое самостоятельно прочитанное слово — все это осталось в прошлом. Сейчас вы уже вполне взрослые и сложившиеся личности, выбравшие свою стезю в жизни. — натянуто улыбаясь, Лиза замолкает, давая понять Дане, что теперь его очередь натягивать улыбку. — Сегодня вас сердечно поздравляют все: учителя, которые вели много лет к этому знаменательному дню; родители, которые поддерживали в любых начинаниях и стремлениях; школьники, которые смотрят на вас сейчас с большим уважением! — мужской голос звучит громче, но приятнее. Даня не теряется и продолжает. — Школа, несомненно, будет скучать по вам, как и вы по этому месту. — Выпуск этого года оказался особенным: среди всех выпускников, которых всего сто тридцать человек, пятьдесят восемь покидают нашу школу с золотой медалью в руках, на которую ученики работали не один год. Все мы надеемся, что вы останетесь такими же целеустремлёнными и всегда будете добиваться успеха в начинаниях. — А сейчас мы объявляем традиционный танец выпускников, пожалуйста, находите свою пару и вставайте прямо по центру школьного двора. Покиньте это место красиво, — добавляет он замечая, как все пялятся на них снизу вверх. Кашин успокаивается, чувствую маленькую ладонь в своей руке. Лиза отводит его в сторону, отдавая бумажный планшет завучу, вставая в его объятия и положив его руки к себе на живот. Звучит приятная музыка, пока мальчики кружат девчонок в танце, отрывая их от пола. — Какого хуя они все так на нас смотрели? — возмущённо говорит рыжий, опуская подбородок на голову Лизы. — Дань, это выпускной, а мы ведущие, ясен-красен, что они будут смотреть, успокойся, — Лиза заворожённо смотрит на движения выпускников, искренне улыбаясь. — потанцуем на следующий год? — Что?! Нет, конечно нет. Я не умею танцевать! — он так возмущается, что аж убирает свои руки с талии Елизаветы. — У нас есть целый год, чтобы научить тебя танцевать вальс. — девушка улыбается, прижимаясь к нему ближе, запрокидывая голову и целуя того в подбородок.

***

— Господи, нет, Лиза, ты видела как они глазели на тебя?! Это, блять, ненормально быть такими озабоченными! — возмущается он, взявши её за руку по пути домой. — Но ведь всё прошло прекрасно? Ты почти не волновался и был очень мил с завучем, когда помог убрать скамейки из актового зала, — он каждый раз удивляется, как она может искать положительные стороны там, где их попросту не может быть, удивляется, как она гордится им, когда он сдерживает свою агрессию, прекрасно подгадывая момент, когда может взять его за руку. — В этот момент я хотел её прикончить, честно. — они оба усмехаются и продолжают обсуждать какие-то бесполезные вещи, успевая по пути домой несколько раз поспорить.       Солнце, даже в этот простой майский день, палило без остановки, так что почти все люди разбрелись по домам, несмотря на праздничный день в деревне. Выпускники расселись по автобусам и уехали отмечать в какой-то ресторан, где смогут повеселиться без родителей. На улице не было ни души, но даже песок под ногами был обжигающе горячим. Подходя к дому, Лиза замечает вдалеке, около её калитки, мужчину в желтой футболке и кепке и пытается рассмотреть его получше. Заметив знакомое очертания, русая резко останавливается, подойдя слишком близко. Она оживлённо хлопает ресницами, её губы слегка подрагивают, будто желая что-то произнести, но не решаясь. Зеленоглазая пятится назад, буквально сдавливая руку молодого человека. — Лиз…? Ты чего? — обеспокоенно говорит рыжий, но переводя взгляд на дорогу сразу всё понимает. — Руслан, — она не успевает произнести его имя, как они почти доходят до ворот к дому, но Кашин быстро преграждает ей путь, закрывая её грудью. Даня не понимает, зачем он появился сейчас, когда всё хорошо, когда его не ждали, когда Лизе перестали сниться кошмары по ночам. Зачем вновь врываться в её жизнь, пытаясь склеить то, что давно разбито на миллион острых частиц, которые никак больше не сойдутся в один ряд. Темноволосый щуриться и медленно подходит к ним, держа руки в карманах. — Лиз, клянусь, если он подойдет хоть на шаг ближе, я вмажу ему со всего размаху, — буквально шепчет Кашин ощущая, как Лиза обхватила его руку двумя своими и прижимается, не желая его видеть. — Он мой друг, нам надо поговорить, — почему-то восклицая, она по-прежнему не отпускает его. — Бывший друг, Лиза, бывший! Он сделал тебе больно! — орет тот полушепотом, не желая продолжать дискуссию прямо на улице. — Лиза? — Тушенцов подходит на шаг ближе, пытаясь разглядеть русую, но Даня заслоняет её. — Лиза, прости, я… я приехал помочь бабушке, решил зайти поздороваться с твоей мамой, она сказала, что вы на выпускном. Я не хотел… то есть хотел, ну я пришёл попросить прощения. — Ну вот и отойди тогда, черт! Чего ты лезешь, ты видишь, что она не хочет с тобой разговаривать? — кровь в жилах закипает. Кашин поверить не может, что спустя столько времени, после того, как он причинил его девочке настоящую боль, он имеет смелость заявиться сюда без вякого приглашения. — Ты Даня? Я очень много о тебе слышал, приятно познакомиться, — темноволосый протягивает ему руку и тот с недоверием её жмёт. — Дань, прекрати, — набравшись смелости, Лиза выходит из-за спины молодого человека, отпуская его. — Я очень скучала по тебе, Руслан. — Я тоже, прости, правда, прости, я не знаю, могло ли быть что-то по-другому. — Ты был давно прощён, — девушка подходит ближе, крепко заключая друга в объятия, пока тот, под пристальным взглядом Кашина аккуратно обнимает её выше талии. — Руслан, это Даня. — не желая заканчивать предложение, Лиза оборачивается. — Да, Даня, её парень, — нагло выпаливает он, сложив руки на груди. — Руслан, я правда очень скучала и не могу отпустить тебя просто так, так что заходите все домой, хоть чай попьем. Я не хочу с вами собачиться, уже надоело. Сейчас, только подожди, нажму у Кашина на лбу кнопку выключения тупости и грубости. — двое улыбаются, а Даня со спины строит недовольную гримасу. Руслан направляется в дом, оставляя их наедине. — Лиза! — Прекрати вести себя как конченный идиот и будь повежливее, хотя бы натяни улыбку. Это правда важный для меня человек, и я явно не хотела, чтобы вы познакомились вот так. Я люблю тебя, только тебя. — эти слова действуют на Кашина как волшебная пилюля и, натянув, а возможно истинне улыбаясь, рыжий бьёт девушку по ягодицам, и, довольный собой, заходит в дом, готовясь заново познакомиться с бывшим-настоящим-лучшим-другом своей девушки.       Остаток дня они проведут в беседке на улице, выпив не одну кружку крепкого чая с печеньем, рассказывая друг-другу как жили последний год. Треплется языком даже Кашин, показушно притягивая Лизу поближе к себе. Когда время подходит к одиннадцати вечера, мать Лизы стелет Руслану в гостевой комнате, а каждый расходится по своим каморкам. Правда каморка у Дани другая — его место уже давно под боком русой девочки, которую он целует перед сном прямо в лоб, стаскивает в охапку рук, нежно запуская теплую руку под футболку. Они продолжат ненавидеть и любить друг-друга, мирясь со всеми проблемами и сложностями отношений и совместной жизни, поступив через год в университет в городе, снимая двухкомнатную квартиру с видом на реку Неву, но всё так же будут не в силах заснуть друг без друга. Жизнь правда наладится и в отношения придет идиллия, но только после десятка ссор и литров пролитых слез, после сотни разбитых кружек и бурного примирения, после которого Лиза навряд ли сможет отдышаться.