Вот и сказочке конец

Темно-синие, слегка искаженные старинным зеркальным напылением глаза, смотрели на рыцаря. Рыцарь всматривался в лицо, терпя тяжесть шлема, старался найти в чертах спрятанные отголоски страха. Найти их было совсем не сложно, и рыцарь надеялся убедить себя самого в том, что никакого страха в его лице вовсе не было. Ему предстояло самое главное дело его жизни. И, возможно, самое опасное. Гораздо опаснее воровства с соседской капустной грядки, гораздо опаснее посиделок в таверне «Свали, малышня» под маскировкой не-малышни, и, в это мало верилось, но так оно и было, гораздо опаснее, чем последствия заигрывания с Отдавливающей-Пальцы Вуллой. Серьезностью сочащееся лицо, больше похожее на один из булыжников, которыми вымощена дорожка к дому семьи рыцаря, было неподвижно. Рыцарь втянул ноздрями горячий воздух, потоком зноя вливавшийся в окно, затем выдохнул, чувствуя, как подрагивает рука, сжимающая тяжелый меч. Рука рыцаря была слишком мала для рукояти меча - предыдущий его владелец, дед рыцаря, был человеком крупным, и ростом больше рыцаря. Предыдущий его владелец с выходом на пенсию спрятал меч и доспехи в хламовнике, они лежали там, пылились, шлем и нагрудник были избраны курицами для кладки яиц, и все было хорошо, пока они не оказались вновь найдены и старательно очищены от грязи, ржавчины и куриного помёта. Задвижка шлема с шумом опустилась, описав дугу. Рыцарь отпрыгнул от зеркала, чувствуя, как к голове прилила кровь. В этот момент кто-то, стоящий в дверном проеме, залился звучным смехом. До рыцаря донеслись хлопки и похрюкивания, у него не осталось сомнений в том, кто же за ним наблюдал. Рыцарь открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но стоящий в проеме начал говорить - точнее, пытаться говорить сквозь истерический хохот. — Лэ-э-энс, о, во имя королевы, что ты делаешь? — Я... готовлюсь. — С трудом вымолвил Лэнс. Сквозь решетчатую задвижку он смотрел на уже не смеющегося, а беззвучно визжащего деда, и радовался, что решётка скрыла его полные стыда глаза. Ответ не заставил себя долго ждать. Дед вдруг затих, смерив порыв безумства, и теперь смотрел на Лэнса глазами, полными набежавших со смеха слез. Лицо его было проницательно и серьезно. — К чему? Лэнс прочистил горло, а затем, убедившись, что внимание деда приковано к нему, громоподобным голосом, предварительно сняв шлем, произнес: — Принцесса. Она похищена. — И ты?... — Дед изогнул бровь. Сколько Лэнс себя помнил — дед не изменялся. Взрослели соседские дети, взрослые обзаводились первыми морщинами и переходили в разряд «стариков», передавая своим уже взрослым детям домашние дела. Старики умирали, младенцы рождались, но дед Лэнса словно стоял выше всего этого круга жизни и смерти. Морщин у него не прибавлялось, в росте он не сох, волосы на голове не седели, потому что и без того был абсолютно сед, а единственное, что изменялось хоть иногда — форма усов, да походка деда перед грозой — тогда у него начинала ныть спина и он ходил, слегка ссутулившись. — Я иду ее спасать. — Произнес рыцарь, едва веря в собственные слова. Неловкими движениями он ковырял какую-то присохшую к шлему грязь, возможно — остатки куриного помёта. — О, святая королева. — Повторил дед любимую свою присказку. Обычно в таких случаях он выражался намного жёстче, но в случае с десятилетним внуком отпускать похабные выражения не хотелось. — А меч тебе зачем? Рыцарь посмотрел на него своими по-детски огромными глазами и пару раз моргнул. — Разделаться с похитителем. — Кто ее похитил? — Пальцы рыцаря, сжимающие шлем, затекли, и он поставил шлем на пол, а сам снова встал прямо и перехватил покрепче меч — тот тоже начинал выпадать из пальцев. — Феи? Водяной? Может, эльфийский принц? Рыцарь лишь мотал головой из стороны в сторону на каждое предположение деда, но краска стыда медленно уходила с его лица, уступая улыбке — сначала робкой и неуверенной. Уж очень забавно дед изображал каждого из перечисленных созданий. — О! — Воскликнул старый рыцарь. — Кентавр. Что, нет? Ведьма? Снова не угадал. Лэнс перехватил меч. — Я ведь и сам спасал принцесс и принцев когда-то. — Протянул старый рыцарь, а затем почесал седую голову. И вдруг замер. — Дракон? — С разочарованием и досадой в голосе спросил он. — Угадал! Угадал! — Заверещал Лэнс. Деда он любил больше всех в семье. Дед тоже любил его, и, к величайшей гордости Лэнса, больше него он любил лишь старшую внучку — но она была умницей и ее любили все. Уже как год она служила при королевском дворе личной фрейлиной одной из принцесс — именно она и сообщила родителям новость о похищении своей принцессы, которую рыцарь подслушал, стоя за спинами родителей. Хоть волшебное зеркало — мамино приданое — и искажало голос сестры, Лэнс четко уловил суть дела и решил, что время пришло. Но дед радости не разделял. — Занятие столь же бесполезное, как попытка научить читать Булыжник-О-Голову Волтера. — Но почему? — Сказал Лэнс больше удивленно, чем раздосадованно. — Потому, что в случаях с драконами присылают выкуп. Если, конечно, он не такой огромный, что несчастного королевского отпрыска оставляют на растерзание. — Да ну! — Лэнс выронил меч. Звон металла был слышен на весь дом. — Но почему их не спасают?! — Исторически сложилось, что каждого благородного рыцаря драконы сжигают. Тут уже Лэнс не выдержал — услышанное настолько поразило его, что он сам сказал одну из дедовых фразочек. Но тот, к его удивлению, даже не отвесил ему подзатыльника. Он лишь несколько раз кивнул, а затем, подойдя к мальчику, положил тяжелую руку на его плечо. Теперь в зеркале отражались двое, и Лэнс поднял глаза, посмотрев на лица. — Скажи, а зачем тебе спасать ту принцессу? — Внимательные синие глаза через искривлённую поверхность смотрели на Лэнса. Отчего-то мальчика передернуло — что-то невероятно тяжелое было в этом взгляде, намного тяжелее, чем дедова рука. — Она... наверное очень красивая. — По-глупому улыбаясь протянул Лэнс. — Понятно. — Ответная улыбка. Заботливая и внимательная. — Это же не все, так? — Приключения. Деньги. — Лэнс быстро втянул жаркий летний воздух. — Мы могли бы переехать в дом получше. И Лэнс словно впервые обвёл взглядом старую сырую комнату, полуденное солнце вливалось столбом плотной пыли, посмотрел на три грубые кровати, стоявшие в ряд у стены, на шкаф, скрипящий и пахнущий древностью, обшарпанные стены и деревянный пол. — А честно? — Лэнс ожидал похвалы, но никак не того, что дед почувствует неладное. Стараясь увильнуть от расспросов, он быстро произнес: — Много ещё чего... Дед слегка помедлил. А затем, посмотрев на внука таким тяжелым и серьезным взглядом, что тому стало не по себе, тихо произнёс: — Есть ли среди твоих стремлений желание славы? Лэнс поморгал. Он замер, отчего-то боясь даже вздохнуть, в глубине души он сам себя корил за это — страх перед родным дедом! Как глупо! Пока Лэнс разрывался между раздумьями и голосом разума, до его слуха донёсся тихий голос деда: — Можешь не отвечать. Но знай, что гордецов, идущих за славой, драконы съедают. От них остаётся не пепел, который хотя бы можно развеять над полем, а лишь кучка дымящегося драконьего дерьма. От нервного напряжения Лэнс тихо хихикнул. Дед тоже, продержав замогильное выражение на лице несколько секунд, поддался порыву безумного хохота. Все МакКлейны, и земледельцы, и рыцари, никогда не славились особой серьезностью. Можно сказать, они славились полным ее отсутствием. Двое хохотали ещё долго, хохотали, пока по лестнице не взбежала мама Лэнса и не отругала их за то, что разбудили самого младшего из МакКлейнов. Вечером, когда Лэнс вместе с дедом отправился на пастбище, чтоб привести коз домой и заодно поужинать, они уселись на огромный камень и дед развернул принесённую с собой еду, Лэнс вдруг словно невзначай произнес, разламывая кусок хлеба надвое: — Я решил стать рыцарем. Дед подавился куском сыра, и с глазами, полезшими из орбит, задергал руками, и Лэнс, быстро вздохнув, ударил того по спине. Дед прокашлялся и отдышался, но не успел он прийти в себя, как Лэнс продолжил: — Тем, которого дракон бы сжёг, а не съел. Дед только открыл рот, как мальчик добавил: — А может и тем, кто сможет победить дракона. Тогда, наконец, он получил подзатыльник, которого чудом избежал днём. — Я даю своё согласие, лишь если ты не будешь лезть с ними драться. Лэнс вздохнул. По крайней мере, он не получил резкий отказ. Помимо драконов в профессии рыцаря — а именно в специализации спасателя принцесс — было ещё много чего. Приключения. Деньги. И, конечно, сами принцессы. И все это завлекало Лэнса. Да и к тому же — у него был дед, который как раз этим всю жизнь и занимался. Уж он-то научит. — Считай, что твоё рыцарское имя, — секунду он помедлил, обратив взгляд к почти закатившемуся за горизонт солнцу. Козы медленно бродили рядом, — Драконов-Не-Бывает Лэнс. Глаза мальчика засияли от счастья. Одна из коз пронзительно заблеяла.