Однажды в Хогвартсе

Прошла неделя. За ней другая. Лекции сменялись коллоквиумами, семинары практическими занятиями. Всё своим чередом. И что？— спросили бы вы. И ничего. — ответил бы профессор Бейлиш. В ту минуту, когда Санса Старк явилась к нему на отработку взыскания, не просто красивая, а словно сияющая изнутри, Петир понял, что с этой блажью нужно кончать. И он закончил. Несколько слов, росчерк пера. Он больше не смотрел на неё, не оказывал знаков внимания и не искал для них поводов. Он позволил себе слабость, даже глупость. Дал девочке надежду и некоторое время эта надежда его забавляла. Потом была идиотская ночь, он сидел у её постели и воображал себе Мерлин знает, что. Вытек этот неуправляемый приступ эстетического восторга и рефлексии из чувства вины перед девушкой с которой он играл, как кот с мышью. И, прямо говоря, из простого факта, о котором не то что говорить, думать в стенах школы нельзя. Но фактом от этого он быть не перестал. Профессор и студентка, возраст ничего не значит, а если это любовь — всё это очень романтично. Но, если мужчина романтичен, значит мужчина давно не трах*лся. Бейлишу нужен секс. Здоровый, зрелый марафон, часов на шесть-восемь, с перерывами на легкие закуски, алкоголь и смех над немудрёными шутками. Это поставит на место разыгравшуюся фантазию и сотрёт иллюзии. А Санса — иллюзия. Ещё более абсурдная, чем была в своё время Мелиса. Клин у него на рыжих. Однажды он позволил этому безумию подчинить себя. Теперь он, черт возьми, кое-чему научился и хотелось бы верить, поумнел. Нужно лишь дождаться выходного и возможности добраться до Хогсмита, трансгрессировать. И после того, как это произойдёт, надежды Старк будут значить не больше, чем вера маглов в единорога. И выходной наступил. Дежурный не удивился, когда профессор в простой элегантной мантии вышел вместе с гомонящими учениками в сторону деревушки волшебников. Не удивится он и после, когда Петир вернётся и кроме дежурной безмятежности на его лице прочесть будет нельзя решительно ничего. Или удивится？Кто знает. Сохраняя максимально целеустремлённый и занятой вид, дабы исключить приветствия, под мокрым снегом, зельевар дошёл до Хогсмита. Удостоверился в том, что его никто не видит и исчез с негромким, знакомым каждому магу, хлопком. Трансгрессия сработала безукоризненно и заведение, напротив которого он оказался, предстало перед ним в роскоши и томном вызове. Вместо зимнего английского утра здесь стоял пряный южный вечер. Бейлиш не глядя бросил холодную, в капельках растаявшего снега мантию в руки привратнику и огляделся. С его прошлого визита здесь ничего не изменилось, но мужчину не оставляли мысли, что бы он исправил, будь заведение его. Сложную сеть заклятий, благодаря которой посетители борделя не видели друг друга — оставил бы точно. Ощущение того, что ты здесь один на один со своими желаниями — бесценно. Оно, и неизменное внимание, заставляло клиентов возвращаться сюда. Раздался мелодичный перестук занавесей, из красновато-золотого полумрака к нему вышла девушка. Не та, что он брал в прошлый раз, но похожая. Картотеку они по вкусам и предпочтениям ведут что ли？Незнакомка была молода, отлично сложена, достаточно высока для своих лет. Нежные изгибы тела в подробностях просматривались под лёгким одеянием. Она протянула продрогшему европейцу, предпочитающему рыжих, бокал вина, и, совершенно невинно погладив мужчину по щеке, произнесла голосом, каким только и должны говорить богини в онанистических подростковых грёзах: — Приветствую вас, профессор Бейлиш. — Он принял из её рук вино и сделал глоток, оглядывая её с головы до ног. Она оценила голодное желание в потемневших глазах, сделала небольшой шаг навстречу встав ближе. Она должна спросить, таков ритуал. — Как меня зовут？ Он не ответил, отбросив опустевший бокал в сторону. Рыжая подняла бровь и улыбнулась, никак более не отреагировав на его раздражение. Взяла за руку и повела за собой. Имя. Он должен назвать имя. Выдумать, отождествить её с кем-то из мира своих фантазий. Бейлиш ощутил, что к желанию примешивается злость. Они шли по полутёмным коридорам, заполненным пьяным смехом и сладкими стонами, он видел, как редкие пятна света от закреплённых на стенах лампад жарко целуют её гибкое тело. Имя. Будто она не знает, какое имя он называл все предыдущие разы, будь оно проклято. Мелиса. Тварь, бессердечная сука, которая давала ему а потом поторапливала, чтобы он не встретился с её мужем. Похотливая бл*дь, державшая его на крючке годами. Мелиса. Необходимость произнести это имя сегодня привело его в бешенство. Они вошли в пахнувшую восточными благовониями комнату, за спиной щёлкнул замок. Рыжеволосая девушка с прозрачными глазами принялась расстёгивать крючки у него на сюртуке, призывно глядя в глаза. А клиент-то явно не в ладу с собой. Неужели такая проблема выбрать？ Или он не знает, чего хочет？Или боится？ Сюртук упал на пол, влажный язык прошёл по его уху заставляя встать дыбом волосы на загривке, тихий вопрос вплетённый в поцелуи, обжёг шею: - Как меня зовут, профессор？) Шлюха. Он не может. Господи, он не может！Неужели так сложно？ Он знал сотни продажных девок, но все они были МЕЛИСА... Но сегодня всё будет иначе. С него хватит. Она не заставит его. Это глупо, это смешно, он ненавидит её, он даже как выглядит она сейчас не знает, но он... он верен ей, дьявол раздери, хватит. Кончено. ХВАТИТ. — Как меня зовут？ Санса？... Что-то дрогнуло внутри, глупое сердце сжалось. Мужчина глубоко вдохнул и закрыл глаза. Девушка уловила перемену, и, покрывая поцелуями его грудь, стала опускаться на колени. Бейлиш понял, что не произнесёт здесь имени Старк. Не выдаст его, не изваляет в грязи. Но, чёрт возьми, дааа... Он посмотрел на занятую его ремнём и ширинкой девушку и ухмыльнулся. — Обойдёмся сегодня без имён. Вы катастрофически не успеваете по моему предмету, мисс. - О, профессор, я так виновата...) Сегодня он оставит здесь нереальную кучу денег. *** Омут трансгрессии выкинул его на дороге недалеко от Хогсмита. Трезвого, чистого, хорошо пахнущего. Немного взъерошенного, уставшего. Мысли о том, свершилось ли задуманное, перестал ли он циклиться на студентке, в голове не держались. Наверное потому, что полчаса назад стройные, бесконечно длинные ноги золотоволосой красавицы лежали у него на плечах, он шептал ей, что она будет драить котлы в его подземелье вечно и чувствовал себя влюблённым по уши. Эта прогулка, легкий морозец и бесшумно опускающийся с тёмного неба крупными хлопьями снег, должны были привести его в порядок, упорядочить мысли, отрезвить... Когда из-за спины донеслось знакомое "Профессор Бейлиш？" он даже не удивился. Он повернулся, встретился взглядом с Сансой Старк и постарался не выглядеть слишком счастливым.