Вздремнула, блин!

— Если кто-то узнает, из-за чего у меня сломан нос, я тебя закопаю под первой же берёзой, — угрожал мне брат, когда мы вошли в школу. Я лишь важно кивала, сдерживая смех. — Я никому не расскажу, — ответила, всё же не сдержав тихий смешок в кулак. Весь помятый, будто его три дня били, не кормили и не давали спать. Под глазами чёрные тени, а на носу пластырь. И да, он всё-таки сломал себе нос. Ну так и надо, гадёнышу. Нечего бухать не просыхая. А помятый, потому что мы с мамой оставили его в целях профилактики на том же полу. Не заболеет, пол не холодный, а двери с окнами у нас плотные, сквознячок не гуляет. Так что чувство вины ну никак не хочет меня даже надкусить, не то что грызть. Оно знает, что я ядовитая, ещё потравится и исчезнет. Оно и так очень редко выходит и слишком маленькое. Угу, да-да. Но оно у меня есть, я вам отвечаю. Но это не так важно. — Никки, что с тобой? — спросила подошедшая Золотарёва. Что? Никки?! Мне не послышалось? Что здесь происходит? Она потянулась к нему и стала поворачивать лицо то влево, то вправо, всё время то охая, то тихо матерясь. Куда я попала?! Брат был явно доволен таким вниманием. — Сашенька, да ничего страшного. Всё хорошо, — противниненька даже от этих сюси-пуси. Уловив намекающий взгляд брата, я подняла руки в сдающимся жесте. Ну да, ну да, пошла нахер, блевать радужными дорожками. И пошла прямиком к кабинету русского языка, который был у нас первый. Угадайте, что моя многострадальная душенька испытывает? После того, как учитель сказал то загадочное «Будешь должна», что-то вообще не хочется с ним сталкиваться. И где-то на подкорочке души я осознаю что это просто тупая, дегенератская шутка, но што-то сыкотно. А сегодня ещё и репетиция! Вот же чёрт! Пока шла по коридору и думала над этим, не заметила как столкнулась с кем-то и меня тут же прижали к стене. Ох нихренашеньки, я аж испугалась чуток от неожиданности. Так же можно и штанишки любимые испортить от нежданки. — Я кажется предупреждал тебя, новенькая! — зло прорычал Морозов, в которого я собственно и вписалась. Ну и чё рычать, не в дикой природе каг-бы. — Я случайно, — безразлично проговорила, со скучающим видом смотря на собравшуюся толпу. — Вставай на колени и извиняйся! — сказал он, а я опешила и подавилась воздухом. Чаво? Меня тут не подводят мои слуховые аппараты случаем? Или уже галюнчики Соня ловит? Или он реально сказал мне ставать на колени? По его еба… кхм, личику, видимо не ослышалась. — Что?! Я не буду это делать! — сказала я, злобно посмотрев в изумрудные глаза. — Тебе же сказали извиняться! — на меня налетел один из «шестерок» Руслана. Та заебали, дайте тет-а-тет побазарить с Русском. Что вы под ножками то шастаете? — Я. Не. Буду. Это. Делать. Это. Вышло. Случайно! — отделяя каждое слово, произнесла я. Морозов нахмурился и сверкнув глазами, клацнул пальцами. Ко мне тут же подошёл крупного телосложения парень и надавив мне на плечи, силой поставил на колени. В глазах защипало. Ну уж нет, я не заплачу! Я не покажу свою слабость. Морозов с ухмылкой стоял надо мной, смотря на мои жалкие попытки встать. Вот так вот просто. Для него щелчок пальцами, а для кого-то унижение на всю школу. Ведь многие смотрели на это, и не осмеливались подойти, боясь гнева Морозова. А я что? Я молчу и смотрю ему в наглые глаза. — Извиняйся, сучка! — произнёс тот самый паренёк. Не, ну не заебал, ли? Я лишь презрительно смотрела на него, а хотя так и хотелось плюнуть в рожу. Но я же приличная девочка (упустим некоторые моменты, да, хорошо?) Неужели он не понимает, что является обычной шавкой Морозова? Аж жалко стало. Шучу. Я упорно молчала, переводя взгляд на рыжего. Ведь с их компашки, на удивление, именно он казался мне самым адекватным. Руки затекли от того, что их держали, колени болели, а плечи начинали ныть от давления. Блин, нельзя что-либо попроще как-то! — Нет, — так же безразлично, состроив грустную рожицу, произнесла я с милой улыбкой. — Ах ты ж тварь! — шавка хотел меня ударить и уже вознёс руку, и тогда я зажмурилась. Но удара не последовало ни после одной секунды, ни дальше. Я открыла один глаз и увидела, что руку паренька кто-то схватил, при этом откидывая его подальше. — Что здесь происходит?! — спросил Дмитрий Александрович, который собственно и схватил руку шавки. Божечки, ну наконец-то хоть кто-то вмешался Он был зол. И это видно невооруженным взглядом. Свита Морозова затряслась увидев литератора, а вот сам Руслан и бровью не повёл. Оставался таким же невозмутимым. — Дмитрий Александрович, шли бы Вы куда направлялись, — сказал тот пацан, что до сих пор держал меня. Решетняк посмотрел на того взглядом, от которого я невольно поежилась. Это скрылось от глаз учителя, но не скрылось от взора Морозова. Он аж как-то растерялся. Ну да, я же затряслась не от его жуткого-злого-убивающего взгляда, а от учительского. Тем временем литератор отцепил от меня руки бугая и поднял с колен, недовольно смотря на рыжего. — Так что здесь чёрт возьми было? — спросил он, отряхивая мои чёрные джинсы, держа за предплечье, не забывая время от времени эффектно кидать злобные взгляды, потемневшими и практически чёрными глазами. — Воспитательная работа, — буркнул Морозов и ушёл, напоследок окинув нас нечитаемым взглядом. За ним тут же поспешили его шавки. — Софа, что ж ты такая везучая то? — спросил он, оглядывая меня, — вечно куда-то влипаешь. Как тебе уже с Морозовым довелось познакомиться? — дополнил, оценивая свою работу и смотря на моё лицо в поиске возможных ран. — Да так. Он мне чуть ноги не переехал, ну я и наорала на него, — ответила, пожимая плечами, — спасибо, — сказала я, он лишь цокнул и обреченно помотал головой в разные стороны. — Боже, не девушка, а проблема ходячая. А где твой братец-алкаш? — спросил он, идя вперёд, ведь скоро урок. — Да где-то с Золотарёвой сюсюкается! — отмахнулась я и зашла в класс первой. После уже вошёл и Дмитрий Александрович, который расслаблено откинулся на стул. В этот момент прозвенел звонок и мы хотели встать, но брюнет показал жестом сидеть на месте. — Сидите уже, смертные. Лапусь, ты где? — спросил он, девушка тут же вскочила и понесла ему журнал. — Так, а где Сокол и Золотце? — спросил он, оглядывая класс. В этот момент в дверь постучали и эти двое вошли в кабинет, с каким-то странным выражением лица. Брат кинул на меня быстрый злой взгляд. Не поняла. — Простите за опоздание, можно войти? — произнесла Саша и Решетняк лишь устало взглянув на них. — Та заходите уже. Сокол, чё с носом? — спросил учитель, увидев пластырь. Я прыснула со смеху. — Да так, неважно, — нахмурился Ник, обиженно и строго посмотрел на меня. Я не смогла сдержать смех, и засмеялись на весь класс, из-за чего на меня посмотрели, как на сумасшедшую. Я тут же замялась и спрятала лицо в руках, продолжая тихо посмеиваться, но сделала вид что покаялась и мне очень стыдно. — Тебе его что, Софа сломала? — спросил он, видно насмехаясь над Ником. — Да нет. Это не важно, — пробурчал он садясь на своё место рядом с Куприяновым. — Вот что я скажу тебе Сокол, бухать меньше надо, — сказал учитель задирая ноги на стол. Я тут же шокировано уставилась на этот жест. Как он может себе это позволять?! Ноги и на стол! Ладно я так дома делаю, но то я, и то дома, а здесь школа, учебное заведение, как никак! — Откуда? — шокировано произнёс он, вот же кретин, он ещё и нихрена не помнит! — София, ты обещала! — вдруг вскрикнул он. О, он обиделся, потому что называет Софией только, когда злой или обижен. Но только на что, чёрт возьми?! Я шокировано уставилась на него. — Сокол, чё ты разорался? — учитель устало потер переносицу, а потом осмотрел его, — у, у, у. Ты чё вообще ничё не помнишь? Тебе реально нельзя бухать, сядь на место и не ори. Подойдешь после урока я тебе поведаю очень интересную историю, — добавил Дмитрий Александрович. — Ну, а теперь мы порешаем упражнения. Хруст, к доске! — сказал брюнет. — А чего это я сразу? — возмутился Денис, вставая с места. — За всё хорошее, давай шевели булками! — произнёс литератор и тот лишь цокнул, а я снова возмутилась внутри от такого обращения. Хрусталеву досталась лёгкая задача разобрать предложение. Денис думал долго, мученически кидая взгляды то на класс, ожидая помощи, то на учителя, который сидел в телефоне. Как так можно?! Он разбирал это предложение 15 минут, пока Решетняку это не надоело. Учитель со скучающим видом посмотрел на то, что уже успел сделать Денис и цокнул.  — По-твоему в предложении «Зимние вьюги легко намели большие сугробы снега» сугробы — это подлежащее, а легко — сказуемое? — спросил он со смехом. Хрусталев уверенно кивнул. — Моя ж ты умничка! — проговорил учитель, из-за чего парень начал петушиться, — зайчик мой хороший, что ж ты тупой такой, а? — брюнет тут же закатил глаза и поубавил обороты. — Хруст, тебе ещё экзамен сдавать! Готовься. Два, садись, мой хороший, — он уже хотел влепить тому двойку, как Денис посмотрел на учителя жалостливым взглядом. — Боже, Ден! Не смотри на меня так. Хорошо, три, больше не могу, — да как? За что он вообще оценки ставит, — но с тебя магарыч! — сказал он, а Ден лишь улыбнулся и пошёл на место. — Заметано, Дмитрий Александрович, — произнёс довольный парень. — Так, а дальше у нас пойдёт, а ну Казанчик давай-ка к доске! — сказал он, а брюнет побелел. Ему нужно было расставить в сложном предложении знаки препинания. Это не так сложно, но Нестеров стоял минут 10. — Киря, ну рожай уже! А то дитя мучается, уже и воды отошли, а ты никак не родишь! Задохнется скоро! — сказал Решетняк, а Нестеров непонимающе посмотрел на учителя. — Чё? — проговорил он, жалостно смотря на предложение. — Говорю если мальчик будет, Димкой назовешь, если девочка, как хош, — он обвёл взглядом весь класс и остановился на меня, — вон хоть Сонькой! — Кирилл всё также посмотрел на него. — Чё? — снова спросил он, а учитель тяжело вздохнул. — Ой тугодум! Садись, три. За старание! Ахмет, давай по быстрому расставь те запятые и тире, и по новой теме пройдемся! — сказал он. Блондин почесал затылок и сел на место. Когда урок закончился, я собралась выйти и пойти на английский, но меня схватил за локоть Ник и поволок к учительскому столу. — Да отпусти ты меня, дегенерат! Что я сделала то?! — пыталась вырваться я, но он лишь крепче сжал моё предплечье. Бо-бо вообще-то! — Никита, мне больно вообще-то! — сказала я, обиженно смотря на брата. Но он ничего не ответил и толкнул к учительскому столу, из-за чего я чуть не свалилась на этот самый стол, но в последний момент сдержала равновесие. В это время за нами наблюдал литератор. — Дмитрий Александрович, это она Вам рассказала? — спросил он, тыкая в меня пальцем. — Я по твоему стукачка? — спросила я возмущенно. — Я кажется не тебя спрашиваю! — гаркнул он, а я от шока отступила. Нихера себе. — Да что на тебя сегодня нашло? Или ты вчера и мозгом приложился?! — разошлась я, — хотя какой там мозг?! Его же отродясь не было, — он зло на меня посмотрел. — Ну да! Я же не самая умная и красивая Сонечка, которая пол школе уже отсосала! — вскрикнул он, а я ошарашено уставилась на брата. — Да как ты! Да ты! Ты… — в глазах неприятно защипало. Чёрт! Как он может?! Он же мой брат! Но хуже всего, что это видит Дмитрий Александрович. — Кретин! — бью ему пощечину и убегаю с класса, пытаясь остановить бегущие слёзы. Как он мог поверить каким-то слухам, как он вообще мог подумать, что я и буду… Идиот! Ненавижу! Pov Автор Дмитрий подорвался с места, пытаясь остановить девушку, но та уже скрылась в толпе учеников. Он поворачивается и шокировано смотрит на брюнета, который тихо матерится и потирает щеку. — Сокол, ты же вроде человек не тупой. А вот этой ситуации я что-то не догнал. Ты что за бред тут нёс, идиот? — спросил он, сложив руки на груди. — Послушайте, давайте Вы не будете читать мне морали. Это личное и семейное, и Вам не стоит в это влезать. Простите за это представление, — он хотел выйти, но Решетняк закрыл перед его носом дверь. — Притормози коней! А теперь послушай меня, я не знаю откуда ты взял этот бред, но я не думаю, что твоя сестра шлюха, — сказал преподаватель. — Она что успела и Вам угодить, что Вы так её защищаете? — спросил он, из-за чего у Дмитрия аж глаза чуть не выпали из орбит. — Ты себя, блять, слышишь? — спросил он, — Никита, опомнись! Ты что совсем не веришь своей сестре? — он щелкнул перед его лицом пальцами. — Да вся школа знает, что она у Морозова отсосала! — вдруг вспыхнул парень. Учитель лишь усмехнулся. — Интересно, когда же? — он сложил руки на груди. — Вчера вечером! — сказал брюнет. Брови литератора вздернулись вверх. — Что-то я вчера не видел возле Софы Руслана, — проговорил он. — Ага, значит она всё-таки и Вам, — учитель его резко прервал. — Прости, Сокол, ты сам меня вынуждаешь это делать, — после этого Решетняк врезал Сокольникову. Он тут же схватился за нос, отскочив от брюнета. — Сука, он и так сломан! — взвыл парень, поднимая голову, чтобы остановить хлынувшую кровь. — Вниз опусти, ты так захлебнешься! А сестре своей ты жизнь не ломаешь? Ты понимаешь, что ей будет откровенно похер на других, но от тебя она хочет получить поддержку. А когда ты первый начинаешь её клевать, то как ей? — мужчина сел на стол, — а вчера, она беспокоилась за тебя, места не могла найти. И именно она поехала тебя бухим тащить домой, хотя я отговаривал! Удачно вернул ей вещи, ты как раз позвонил. Ну мы и поехали тебя спасать, пока ножичком не порезали, а там где ты был, поверь — могли даже похуже сделать. Разделить на частички и черных мешочках продать. Или в рабство, мой дорогой. Некоторые ценят и мальчиков, чтоб ты знал. Вкусы у людей разные! — парень недоверчиво взглянул на учителя, всё ещё держась за нос. — А Морозова она просто не боится! Вот он и бесится, слушок видимо пустил. Хотя даже не он, шавки его пустили. Руслан до такого опускаться не станет. И пока ты где-то с Золотаревой зажимался, они унижали твою сестру, перед половиной школы. И после этого, ты! Её родной брат, говоришь что она шлюха! Ты дебил! — закончил учитель, а парень стал всё обдумывать. Вспомнились вчерашние события, как учитель помогал вылезти из машины, и как потом держал, пока из него выходил обед. Он уставился в пол, размазывая кровь по лицу. — Ну ты подумай, у меня урока нет, а англичанка думаю не особо то и заметит твоё отсутствие. Старенькая уже! — проговорил литератор и вышел.