Вздремнула, блин!

— Кузя, ты же не обиделась? Я сама расстроилась, когда увидела эти 38.1 на градуснике. Задолбала эта болячка, хоть бы завтра в школу прийти, прости ещё раз. Всё таки наша прогулка сорвалась, — она кашлянула в трубку. — Да ничего. Я просто уверена, что мне скоро позвонит брат, который уже будет стёкл в трезвышко и попросит забрать его. Так что не волнуйся и поправляйся, солнце, — произнесла я с улыбкой, смотря как стрелка часов переваливала за цифру 7. — Спасибо, Сонь. Давай, до встречи. Люблю тебя, карамелька, — Алиса отключилась, а я тяжело вздохнула. Я конечно её люблю, но вот эти её прозвища немного смущают мою душеньку. Встав с кровати я поплелась к выходу, замечая боковым зрением тот самый рисунок. Косо смотрела на него, думая над этой ситуацией, а потом хмыкнув, скомкала его, отправляя в ящик. Потом снова тупо пропялилась на стол, достала рисунок, чуть пригладила его и уже аккуратно в два раза сложила его, закидывая в папку к остальным. Фигня какая-то! Не жизнь, а вечные истории! Как только я вышла с комнаты, у меня запиликал телефон, оповещая о звонке от брата. На него поставила Сонька особенную мелодию. — Где тебя забирать, алкоголик со стажем? — спросила, не позволяя ему лишить меня барабанных перепонок. — Ой, Сонечка. Я недалеко. Ну почти. В трёх кварталах от школы, там ещё парк есть. Деревья тут такие красивые. И лавочка. Желтая. И я-я-я-яркая, что аж глаз выедает. Соничек, забери меня пожалуйста, бо я немного в бревнышко, — сказал он, противно хихикая себе под нос и чем-то булькая, — иначе я умру на этой желтой лавке, а не хотелось бы, — я цокнула и посмотрела умоляюще на потолок. Ну вот за что мне это? — Жди меня там и никуда не уходи, иначе будешь домой сам шлепать! — произнесла я и выглянула на улицу. Блин, дождь начинает накрапывать! Придётся курточку надевать. Не забыв захватить с собой зонтик, закрыла квартиру и пошла к выходу, на ходу накидывая капюшон. Хоть знаю где он, уже проще. Вот же дегенерат, а не брат! До того места, я дошла за двадцать минут и увидела вдалеке толстовку парня. Он удачно надел жёлтую, неоновую прям. В тон скамейке! А ещё что-то там говорил про жёлтый. Чуть улыбнувшись, я тут же уверенным шагом направилась к нему. Он сидел на лавочке, а возле него какая-то девушка. — Привет, Сонь, — виновато произнесла Саша. Я кивнула ей, строго смотря на двойняшку. — Привет. Пойдём домой, алкаш недоделанный! — сказала я, и взяла его под плечо. Но он был ещё не в дрова, так что идти мог. Уже прекрасно, потому что тушку этого слона, я бы на своей спине не потащила. Дождь стал чуть сильнее, и мне пришлось остановиться, открывая зонт, и держа его над нашими телами. Я то в курточке, а вот брат может и промокнуть хорошо. Когда мы завернули за угол, какой-то мужчина быстро оглянулся и стал уходить. Сначала я не обратила на это внимания, но потом увидела, что кто-то сидел, оперевшись на стену спиной. — А ну Ник, постой пока здесь, — я вручила брату зонт и прислонила к кирпичной стене, чтоб он не упал на землю прям тут. Ещё лечить его не хватает! Сама же подошла ближе, светя фонариком. И тут же ахнула, хватаясь за рот. Какое бы у меня не было презрение и может даже ненависть к этому человеку, но всё равно не могу пройти мимо. На земле то ли сидел, то ли лежал Руслан. Без сознания. С разбитым лицом. — Чёрт! — сказала я и стала тормошить его. Положив к шее два пальца, я всё-таки нащупала пульс и стало чуть легче. Хоть живой! — Руслан! Ты меня слышишь? — я стала вспоминать уроки первой медицинской помощи, — Морозов, очнись! — я легонько похлопала по разбитым щекам. Но ничего не произошло. Чёрт! — Ник, у тебя был с собой рюкзак, дай его, срочно! — он лишь кивнул пьяно и кинул мне вещь, ничего не понимая. Я достала оттуда какую-то футболку, видимо он брал чтоб можно было переодеться. Кладу её на землю и сама становлюсь на колени. Беру голову парня и укладываю на ткань. Под ноги подсовываю тот же рюкзак. Так, что дальше? Если пульс есть, нужно как-то привести в сознание. Начинаю хлопать по щекам сильней. Никак не реагирует. Блять, он как минимум от боли должен был очнуться. Видимо слишком много её было до этого. Хреновенько! Провожу руками по куртке, тем самым делая их мокрыми и холодными и снова начинаю лупашить по лицу. Наконец он тяжело вдыхает воздух и начинает морщится, так как вода затекает в открытые раны. Переворачиваю того на бок, чтоб не захлебнулся в своей же рвоте. Парня выворачивает кровавым месивом и он открывает глаза. Я в это время звоню в скорую, называя примерный адрес. Помогаю ему снова опереться на стену. Он разглядывает меня туманным взглядом, нахмурившись. — Новенькая? Нахер ты это делаешь? — спросил он сиплым голосом, хмурясь и морщась и хотел было отпихнуть меня, но руки чуть потряхивало. Вот же придурок! — Кроме лица у тебя где-то ещё есть раны? — спросила я. Он кивнул на ногу. Чуть выше колена штаны приобрели красный оттенок. Я киваю и разрываю футболку Ника. Он лишь возмущается где-то сбоку. — Соник, ты мне новую купишь! — сказал он. — Молчи уже! Помочь не можешь, так хоть не бурчи под руку. Ты случайно алкашки никакой не захватил с собой? — спросила я, осматривая рану и морщась. — Обижаешь, систр. Я с собой вообще-то даже перекись ношу! Там в боковом кармане, — гордым голосом сказал он, но в конце так эпично икнул, что вся серьезность мигом полетела в Тартарары. Плотно обвязываю выше раны, чтоб хоть как-то остановить кровь. После открываю рюкзак, доставая перекись и разрывая в том месте штаны, обрабатываю рану, обматывая более менее чистым куском футболки, но уже не так плотно. Перевожу взгляд на парня и вижу, что он ужасно бледный и уже готовый снова потерять сознание. — Так, стоп! — начинаю хлопать его по щекам, что бодрит его, — нельзя, Руслан, нельзя. Держись, пока скорая не приедет! — он шипит и кивает. — Зачем ты это делаешь? Я ведь тебя унижал несколько раз. Я откровенно хуесосил тебя как личность. Поверь, никто не стал бы спасать такое дерьмо, как я, — он посмотрел на меня. — Вот именно, Сонь — ты дура! А ты гандон, Морозов! — пробормотал брат. — Завались, недоносок! — прошипел он, а я закатила глаза. — Ой, Ник закройся! Ты тоже не дерзи! Знаешь, Морозов, можешь назвать меня дурой, и может я слишком добрая, но оставлять человека на произвол судьбы, без сознания, даже если на дух не переносишь его, это для меня слишком. Не все люди плохие в этом мире, Рус. И ты не настолько плохой, насколько себя считаешь, — произнесла я, снова чуть поливая перекисью. Знаю, нельзя прям на рану, нужно вокруг. Но надо, чтоб кровь свернулась. — Я запомню, — он ухмыльнулся. — Кто это тебя так? — спрашивала я его, чтоб парень не потерял сознание. — Да, доброжелателей много. Не сбил на машине, спасибо тебе, решил в ручную разобраться, — сказал он, зажмурившись. — А знаешь, ты понравился Алисе, — вдруг улыбнулась я. — Что? Кому? Той ненормальной? — спросил он. Я засмеялась. — Она хорошая, — протянула я. — Она единственная, кто ударил меня в школе. Да ещё и девчонка. Это пиздец, она ж даже ниже меня! — он нахмурился. — Что у вас там за сюси-пуси? Систр, ты уже определись. Учитель или хулиган, — пролепетал мой братец. — Та блять, нет у меня с ним ничего! Это невозможно! У нас 10 лет разницы, — вспыхнула я. — А вот это ты зря новенькая! Не просто так он тебя от меня защищал. Да и волнуется Димасик за тебя, — сказал вдруг Руслан и я резко захотела, чтобы он был без сознания. — Да идите к чёрту! — произнесла я. — Я бы пошёл, но ты только что спасла меня, сама виновата, — мне показалось, или Морозов улыбнулся? Чудеса, да и только. — Знаешь, Морозов. А ведь я хотел тебе начистить ебало, когда моя сестра в истерике билась, — я вдруг захотела прикопать Никиту, — кстати Соник, вот опять пример. Кто тебя успокаивал у себя на руках? Кто за тебя волновался, больше чем за себя? Кто чуть не вышиб дверь в твою комнату? Правильно, Дмитрий Александрович! — я кинула в брата камнем. — Ну видишь, Сокольников. Мне морду набили уже вместо тебя. И Сонь, прости за тот случай. Я правда ебанутый. Больше тебя трогать не буду, — он назвал меня по имени? Ну ничё себе. — Приду домой — напьюсь! Меня Морозов по имени назвал! — я рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку. Послышался вой сирен скорой помощи, и я встала, привлекая внимание медиков. Они забрали Морозова в машину и поблагодарив за оказанную первую помощь и похвалив за геройство, уехали. Я же подошла к брату, он лишь недовольно посмотрел на меня. — Мать Тереза недоделанная, блин! — я улыбнулась и забрала у него с рук зонтик. — Не возмущайся. И прекращай уже об учителе! Я не поменяю своё мнение! — он лишь ухмыльнулся, странно на меня косясь.

***

— Доброе утро, зайчики мои, — учитель снова увалился на своё место практически с разбегу, расплываясь на нём и превращаясь в лужицу. На удивление, сегодня он выглядел куда более прилично. Брюки цвета кофе с молоком, с подкатами, нежно-розовая футболка, на которой был надет пиджак припыленного винного оттенка. Но кроссовкам видимо Дмитрий Александрович никогда не изменяет. Сегодня они были чёрными. — Доброе, — почти хором ответили мы. — Так, сегодня нам нужненько написать сочинение на тему «Любимое занятие». Сразу говорю, пацаны! Перепихон не считается за любимое занятие, а то напишите мне разврат, а я потом буду читать и краснеть, как первоклассница. Или ещё хуже, завидовать начну! — снова он за своё. Мне кажется, или я уже привыкла и не удивляюсь этому? — Ну блин! А про что мне писать? — спросил Нестеров, — про макраме написать или что?! — возмутился он, а класс захихикал. — Казанчик, можешь и про макраме написать. Главное, чтоб с выражением и без ошибок! — учитель довольно улыбнулся, — так все, повырывайте листочки из тетрадей и пишите. Ваши тетради я таскать не намерен, а вот листочки так уж и быть! Великодушно моя царская светлость понесет их домой, — после этого, все стали выдирать двойные листики из тетрадей. Я же решила, что как раз тетрадь по русскому отлично подойдёт для этих дел. — Софа, если я сказал, что не намерен таскать ваши тетради, это не значит, что нужно выбирать именно с моего же предмета. Мне обидно! — он наигранно надулся, я закатила глаза. И даже немного назло вырвала ещё один, протягивая его Вику. Он благодарно кивнул мне и принял листочек. — Кстати, кого нет? — спросил брюнет, оторвавшись от мобильника. — Несу, Дмитрий Александрович, — Лапова тут же вскочила с места, протягивая журнал посещения. — Так, где Сокол? — я вспомнила с какими он стонами и мольбой просил меня отмазать его на первом уроке, на второй этот идиот должен был прийти. — А у него голова с утра закружилась, он на втором будет, — сказала я громко. — Надеюсь, — уже тихо добавила я, а Вик на меня непонимающе уставился. — Да похмелон у него, вот и всё! — ответила я со смехом, он лишь улыбнулся и покачал головой. — А Финкина где? — спросил он. — Алиса мне позвонила с утра, сказала, что у неё температура, будет с понедельника, — так же ответила я, на меня уставились все одноклассники. — Что? — спросила я, хлопая ресницами. На удивление сегодня у меня было прекраснейшее настроение. — Так, а Арбузова то хоть где? — я уже молчала, ведь действительно не знала. В дверь тихо постучались и в кабинет заглянул паренёк. Это ж одна из шавок Морозова. — Извините, а можно Сокольникову Софию? — спросил он, взглянув на учителя. Тот так же охерел видимо, как и я. Как и Вик, и ещё пол класса. Остальным было похер. — Софа, выйди, — Дмитрий Александрович пожал плечами, но я не рушила с места. — Я никуда не пойду! — тот парень лишь цокнул. — Можно войти? — спросил он, брюнет лишь кивнул. Парень вошёл в кабинет, показывая на обозрение огромный букет белых роз. Все, даже те, кому было похер, обратили на это внимание. Парень подошёл ко мне и положил на парту. Вик шокировано смотрел то на меня, то на букет, то на парня. — Не смотри на меня так, это не от меня! — он хмыкнул и вышел, кивнув напоследок «Извините» Я до сих пор косилась на цветы, то открывая, то закрывая глаза. Что это чёрт возьми было?! Мир сошёл с ума?! Как это понимать?! — Так уткнулись все в сочинения! — недовольно пробурчал учитель, и все нехотя отвели от меня взгляд, но продолжали кидать странные взгляды, — что Софа, уже поклонников себе нашла? — мне кажется или в его голосе слышится злость? Что за шипящие нотки и сарказм? Ой, всё, Сонь, габела, у тебя галюнчики начались! Может то, что говорят брат и Алиса — правда? Так, всё! Харе это! Так и до шизофрении близко. Я так же шокировано смотрела на букет, не прикасаясь к нему, боясь, что меня уколят шипы с ядом или он взорвётся. Где подвох? Вдруг среди лепестков я увидела маленький листочек и прищурившись, достала его и развернула, встретившись с ровным, красивым почерком. «Спасибо ещё раз. Если бы не ты, я бы наверно умер там, под домом. Сдох, как говорят мои «друзья», как полагается собаке. Но. Я благодарен и удивлен. Буду помнить это всю жизнь. Если что, обращайся. P.s. не у каждого я в должниках, помни это) М.Р. » Неужели это от Морозова?! Ну нихрена себе, забрала брата блин. Подняв взгляд, я на секунду встретилась с чуть прищуренными карими глазами, полными непонятных эмоций и от чего-то почерневших. От одного взгляда по всему телу прошелся ток, неприятно покалывая в позвоночнике. Всего секунда, и сердце сделало кульбит, от того, что на лице не было даже намёка на улыбку. Он отвёл глаза, а я выдохнула, тяжело вздыхая. И даже не знаю радоваться этому или нет…