Вздремнула, блин!

***

Сердце тут же ухнуло куда-то в пятки. Я давно не видела, чтоб брат такого бледного поймал. Последний раз был, когда я сломала ногу в 8 классе, он сидел тогда в машине бледнющий, весь в моей крови с ноги, что просочилась сквозь бинт, и шутил безумно тупые шутки, пока папа гнал на всех парах в больницу. Да, весело было. Но сейчас он просто ободряюще сжал мое плечо и вышел из коридорчика. Я же триста раз накрутила себя, но все равно спокойно сняла обувь и верхнюю одежду, выдохнула, как перед прыжком в воду, и вошла в гостиную, чтоб тут же встретится с ухмылкой и презрительными зелеными глазами. Что. Эта. Сука. Здесь. Делает? Я удивленно посмотрела на Морозову, которая вскинула подбородок вверх, закинув ногу на другую, и расслаблено опираясь на спинку дивана. Моего дивана. Нужно будет вымыть его. С хлоркой. И святой водой. Чтоб уж точно. Или выкинуть, тогда точно буду спокойна. Ну, а что? На диван денег хватит, зато обновим. Но перед эти нужно выкинуть эту шмаль из моего дома, а-то уж больно бесит это самодовольное ебало. Я поправила волосы и прошла внутрь, садясь напротив нее в кресло, краем глаза осматривая окружение. Мама спокойно пила что-то из чашки (надеюсь, это чай, но ничего не могу гарантировать) и даже улыбнулась мне, отец сидел на подлокотнике, задумчиво поглаживая плечо мамы, Ник стоял у окна, оперевшись на подоконник задом и нервно перебирая пальцами. Тетушка прожигала меня злым (кто бы сомневался) укоризненным взглядом, будто я виновна во всех грехах и с Люцифером чуть ли не потрахалась у нее на глазах где-то за углом. Вся семья в сборе? Начинается спектакль что ли? — Добрый вечер, чем обязаны вашему визиту? —спросила я спокойно, с улыбкой смотря на Морозову. Чтобы ты не придумала, моя семья встанет за меня горой. Не на той территории ты решила убрать меня с радаров, ой не на той. —Как погуляла, Сонь? — чуть растягивая гласные, спросила она. Я чуть прищурилась и сплела пальцы на столике. —Насколько мне не изменяет память, — медленно, с расстановкой проговорила я, — во-первых, мы не переходили с Вами на ты. Ну так, для справки. А во-вторых, раз уж ты любезно решила перейти на ты, и сообщить мне это таким любезным образом, то это все равно не твое дело, как, где и сколько я гуляла. Но я утолю твое любопытство, исключительно по доброте душевной. Такова моя добрая натура, не могу отказать, — сочувственно покивала и состроила горькую мордочку, — природа просто прекрасна. Воздух свежий, прям насытилась им. Правда, прохладненько, но осень, через несколько дней зима, так что не удивительно, что там прохладно. Я бы даже сказала приятная погодка для таких-то чисел. Прогулялась я просто отлично, развеялась. Все. Если ты насытила свое удовольствие, то прошу на выход из моего дома, я желаю немножко отдохнуть. Устала, — мягко закончила я, хотя в душе было желание обматерить ее хорошенько, вытащить за патлы и поддать пинка для ускорения. Но мы держим себя в руках. Полный дзен, помни об этом, Соня! Помни! И разожми уже эти пальцы, ты скоро их себе сломаешь. —Понимаешь, я бы с удовольствием покинула это помещение, что ты называешь домом, но увы. Знаешь, я принесла одну не слишком хорошую весть. А еще твоя любезная тетушка, очень ждала тебя домой, поэтому смотрела в окошко. И так получилось, что она видела, что ты приехала не одна, а с нашим общим учителем и классным руководителем, Дмитрием Александровичем. И по тому, как близко и долго вы прощались, нельзя сказать, что вас связывают только наставнические отношения, — я улыбнулась, прожигая ее злым взглядом. Вот же сука! Как я тебя ненавижу, мразь! Гори в аду! —Как я уже говорила раньше, — увы, но это не твое дело, — она только хмыкнула, и шлепнула на стол пухленький конверт. —Да я и не собираюсь тебе что-то говорить. Просто пришла сказать людям, которые подарили тебе жизнь и вырастили, что их Сонечка не такой уж и ангел. Нет, она самая настоящая шлюха и потаскуха, — выплюнула она, наконец показав злобное личико и острые зубки. Ничего, обломаем. В гостиной повисла тишина, которая спустя секунду разрушилась треском стекла. Я повернула голову и посмотрела на маму, которая флегматично отряхнула руку и встала с кресла, серьезно и строго смотря на Морозову. —А вот этого я не потерплю в своем доме и тем более по отношению к моей дочери, юная леди. Вы не имеете никакого права оскорблять ее, и если я еще раз услышу от вас что-то похожее, я вас засужу за причинение морального ущерба моей дочери. А теперь попрошу убраться из моего дома, как можно быстрее. Я не хочу видеть вас здесь и вообще никогда. Всего хорошего, — и мама открыла дверь в коридор. Морозова только снова гадко улыбнулась и встала. Я также поднялась, чтоб лично проводить ее за дверь. Обожаю свою маму, вот серьезно. Даже мне стыдно стало от ее тона и взгляда. В коридоре Морозова больно ухватилась за мою руку, загоняя ногти в кожу, и прошипела в лицо: — Я тебя уничтожу, поняла меня? — да, поняла. Что тебе неплохо бы посетить доктора и больницу для душевнобольных, потому что психически здоровые так не смотрят. У нее в глазах было что-то такое, что заставило тяжело сглотнуть, и только усилием воли я сдержала передергивание. Черт. Больная сука. И как это другие не замечают? Вместо того, чтоб показать свой испуг, я отцепила культяпку Виктории от своей, пока та совсем не посинела и не отпала, чего доброго и вытолкала за дверь, не забыв напоследок показать весьма однозначный жест из одного пальца и с милой улыбочкой: — Жду, никак не могу дождаться, знаешь. Счастливо подавится моими косточками, — и захлопнула дверь перед раздраконенной девушкой. И тут же услышала стук бьющегося кулака об железо двери. Психичка. На пару мгновений прижавшись спиной к поверхности стены и чуть успокоившись, вернулась в гостиную. Обстановочка была слегка накаленной. Ну как слегка. Разозлённая тётя просматривала фотографии, которые, оказывается, и были в том пухленьком конвертике (а я все гадала, что же там, нет), мама тоже не отставала, только в отличие от тети, смотрела она с улыбкой, показывая папе особо понравившиеся. Папа был спокоен как слон, кивал иногда даже. Брата будто ветром сдуло, но судя по звукам из кухни, он пошел зажирать стресс. Кстати, очень даже хорошая идея. С этой мыслью я уже целенаправленно пошла на кухню, но была остановлена гневным окриком тети. — Куда это вы направились, юная леди? Наш разговор еще не закончен. Мне кажется, или тебе София, нужно объясниться? — я шокированно подняла брови и повернулась к тетке. Она раздраженно примяла одну из фотографий, на которой было отчетливо видно, как Дима обнимает меня. Ах, вот оно что! Нашей «Мисс защитница невинности и нравственности» не нравятся мои отношения с мужчиной. Ну ладно, давай поговорим. — В чем я должна объясниться? По-моему, я ничего сверхъестественного не сделала. И я очень устала, хочется покушать и отбыть на отдых, уж извините меня, — я притворно приложила руку к сердцу, будто мне действительно жаль. — Да как ты смеешь? Этот мужчина старше тебя на десять лет, я же не ошибаюсь. Так мало того, он еще и твой учитель. Это уже переходит границы. Я запрещаю вам состоять в отношениях, — а вот это ты уже зря. Я мило улыбнулась и расхохоталась. Мама обеспокоенно посмотрела на меня, как впрочем и папа. — Запрещаешь? А не много ли вы на себя берете, дорогая тетушка? Вы не имеете права мне что-то запрещать. В этом вопросе имеют какой-то вес родители, но я не вижу, чтобы они были особо против. Так почему я должна слушать тебя? Я долго терпела все эти «Будь леди», «Будь хорошей девочкой», «Одевайся презентабельно», «Не делай этого», «Читай это». Живи по моей, черт возьми, указке! А ты мне кто? Женщина, которая связана биологически с моим отцом. Женщина, которая приезжает раз в год и командует нами, как ей того хочется, как нам жить и существовать. Женщина, которой, похоже, это доставляет удовольствие. Выйди замуж, заведи себе детей и ими командуй, сколько вздумается, а мной не смей! — ледяным тоном закончила я, смотря в лицо той, кто портила мне прекрасное детство, которая доводила иногда до ручки, до жутких истерик маленьких детей, той которая капала на мозги отцу, чтоб он бросил мать, ведь она не достойна, чтоб он образумился и нашел нормальную работу для мужика. Той, которая постоянно говорила матери, что она жалкая и не достойна такого прекрасного мужа. Да пошла она нахер. Все! Надоело! Баста! У тетки покраснело лицо, она надулась и очень зло смотрела на меня, а я сдерживала себя, чтобы не послать ее к чертям прямолинейно и не показать пару факов. Ну заебала, серьезно! Тетка тяжело поднялась и направилась ко мне. — Ах ты, неблагодарная тварь. Да я для тебя все, хотела сделать человека, а получилось что-то непонятное. Поганая девка, надо было лупить, чтоб хоть что-то в голове отложилось. Как ты смеешь говорить мне такое, — она занесла руку для удара, но передо мной уже выросла широкая спина отца. — Не смей оскорблять и, тем более, бить мою дочь. Ты достала меня и мою семью до печенок, сестрица. И поверь, никто не рад твоему приезду. Собирай вещи, и чтоб через час тут даже запаха твоих духов слышно не было, — ух, жестко, пап, но мне похер, она слишком меня бесит. Женщина фыркнула, зло усмехнулась и развернувшись на пятках, ушла в свою комнату. Вот и правильно, попутного ветра вам в задницу! Надеюсь, мои светлы очи вас никогда больше не увидят, любимейшая тетушка. За час криков какие мы неблагодарные, свиньи и прочие создания животного происхождения, угроз и громкого хлопанья дверями любезнейшая родственница наконец-то съебалась, ну, съехала, то есть. И я могла снова надеть свои шлюханские, как их завуалированно назвала одна женщина, домашние шорты и сидеть, как мне вздумается. Сидеть, как мне вздумается в гостиной, где собралась родительская коллегия с довольно мрачными лицами. Ясно, буду выгребать сейчас. Ну оно иногда надо, для профилактики, как говорится, а-то без люлей и ананайки совсем буду непослушной и плохой девочкой. Да-да, мамочке с папочкой надо же для вида мне погрозить пальчиком и покачать головой, что я так себя веду. — Дочь, как ты могла? — грозным тоном спросил папа, и они с мамой синхронно сложили руки на груди и поджали губы. Ну, я может быть и испугалась этого «жутко грозного» тона и взгляда, если б они не выглядели так смешно. — Пап, мам. Мне правда очень стыдно. Я неблагодарная дочь, — картинно прикладываем руку к сердцу, да вот так, Соня, включай актрису, ты можешь. Скорбное лицо, заломленные бровки, понуренная поза. О как! Надо на актрису идти. Талант! — Это правда. И тебе должно быть стыдно. Так поступить с родными-то людьми, с тем кто тебя породил! — мама взмахнула рукой с оттопыренным пальцем, а я сдержала себя от того, чтоб не заржать. Ясно в кого я такая. О как играет! Одни таланты в семье! — Я же говорю, мам. Очень стыдно! Правда, еще б было неплохо узнать, за что. Но я страдаю от того, что мне до красноты стыдно за это. Да-да! Честно, — родители важно покивали на мои слова, переглянулись между собой и снизошли до меня смертной и недостойной, чтоб объяснить, так сказать, суть претензии. — Понимаешь, мы думали, что ты нам доверяешь, — я выгнула бровь и всем своим видом показала, что внимательно слушаю, — почему о том, что ты встречаешься с тем интеллигентным мужчиной, твоим классным руководителем, Дмитрием, насколько я помню, мы узнаем не от тебя, а от какой-то левой барышни, — папа возмущенно надул щеки, всем своим видом давая понять, что его душа ранена, я вырвала и растоптала его сердце, и вообще должна пойти и утопится в кружке чая. — Да, а еще наврала нам, что он тебе не нравится, что вы не встречаетесь, когда я тебя спросила об этом. Что скажешь в свое оправдание? Твоя мать очень сильно расстроена, София, — мама театрально всхлипнула и прижала ладошку к лицу. Я не выдержала и засмеялась. Господи, я их обожаю. Папа улыбнулся и сел на корточки возле меня. — Куколка, ты можешь нам рассказать о всем, что тебя гложет. Мы понимаем, что такое чувства, и было бы честно, если ты нам расскажешь, что встречаешься, пусть не с мальчиком, но с мужчиной. Мы понимаем, что ты взрослая и уже можешь принимать взвешенные решения, — он взял мои ладошки, как в детстве, поглаживая их, — и если ты начала встречаться с ним, то это твое право, мы примем любой твой выбор. Но когда ты молчишь, мы можем подумать, что ты закрылась от нас и скрываешь что-то неприятное. Мы же твои родители, мы твоя семья и очень любим тебя. А значит, все примем и разрулим любые проблемы. Договорились? — я только кивнула, улыбаясь. — И приводи его к нам. Все же я хочу познакомится с ним, как с твоим молодым человеком, а не просто классным руководителем, — мама уселась рядом со мной, крепко обнимая. Все же классная у меня семья…

***

— А сейчас мы напишем небольшую контрольную работу, — Маргарита Андреевна, она же географичка, она же мразь в квадрате, неприятно оскалилась, увидев наши «мега довольные» этой новостью лица. И тут же с этой улыбочкой попросила сложить все телефончики на первой парте, где по идее должна сидеть Катя, но увы и ах она заболела, поэтому мы с легкостью можем туда уместить наши гаджеты на время контрольной. Все тут же со стонами, проклятиями (чтоб ей долго жилось) и довольно тихими матами принялись стягивать все свое барахло на первую парту, в том числе и смарт-часы, и даже беспроводные наушники. Чтоб уж точно не списали. Я просто отдала свой мобильник Вику и со стоном положила трещащую по швам голову на стол. Это был только третий урок, а уже желание застрелится. Тем более, что я полночи не спала, продумывая, как эта сучка могла бы мне еще нашкодить, и много ли у нее копий тех фоток. Все фигня — срать на репутацию, Диму-то могут и уволить. А это очень плохо. Все же он любил эту работу, как не отшучивался, зубоскалил и сдабривал детей сарказмом. И это прекрасно, на самом деле, что он любит свою работу, ведь, по сути, мужчина наслаждается тем, что делает. Он любит преподавать, любит детей (а не то, что некоторые особи, которые с гадкой улыбкой проходят по рядам, давая каждому листочек с разными вариантами). Он наслаждается своей работой, живет ей, и будет очень печально терять это. Я не хочу, чтоб из-за меня, или из-за какой-то падали, пострадал один из дорогих мне людей. — Все хорошо? — я подняла голову, тут же встречаясь с обеспокоенными глазами друга. Я киваю, смотря на географичку. — Да, просто не спала почти, не бери в голову, бывает иногда, — он только покивал, протягивая мне батончик. — Спасибо, друг, — в этот момент Маргарита Андреевна останавливается возле нашей парты, буквально швыряя мне задание. Подумаешь, невзлюбила меня женщина, что я ей такого сделала? Всего лишь случайно уронила учебник на голову. А что она тогда под лестницей ходила? По ее предмету был учебник между прочим. Какой тогда ор был, страшно. Хорошо хоть Дима недалеко был, с физруком и учителем по испанскому говорил, а тут обана, сюрприз. Детки бегают, что-то кричат, разговаривают. И географичка дурным голосом орет на меня. Причем по фамилии и громко так, мелодично. Все стянулись на концерт! Ей бы представления ставить, такой талант пропадает, такую жертву сыграла, закачаетесь! Я посмотрела на ответы, офигела от их количества, пока эта мадама не начала снова орать. — Сокольникова! Это что такое? — я в недоумении перевела взгляд с этих зверских заданий на учителя. Та с возмущением выдернула у меня из рук батончик, — я кажется говорила, что еда на моем уроке запрещается! Это я забираю, и это было первое предупреждение, дальше я буду жаловаться вашему классному руководителю, а потом и директору, если такое повторится, — я важно покивала и сделала лицо полное скорби стыда. Как же я могла-то? Бесстыжая девчонка, нет мне прощения. Вик правда разозлился почему-то сильно. Он сжал кулаки и чертыхнулся, стоило ей отойти. Я легонько сжала пальчиками его кулак, смотря вопросительно. Тот только отмахнулся и назвал ее тихо довольно сложными конструкциями из нецензурной лексики. Я, покачав головой, взялась за выполнение контрольной.

***

— Привет, Снежок, чего такая хмурая? Щечки надула, бровки нахмурила. Прям расстроенное солнышко. Что стряслось? — я только закатила глаза, пытаясь добиться от подруги где она шатается. Дописав предложение, я нажала на «Отправить» и наконец перевела взгляд на назойливого блондина. Тот ослепительно улыбался, выжидающе смотря мне в глаза, опираясь плечом об угол окна, на подоконнике которого устроилась моя реально расстроенная и просто уставшая тушка. Брат пошел мне за булочкой, я же отказалась тащиться в столовую. — Не твое дело, — засучилась я, хотя прекрасно видела явно доброжелательный посыл парня. Не знаю, что ему надо, но такая резкая перемена отношения меня не особо привлекает. Что-то походу не так. Ну вот не могу я так сходу доверять. Тот только так же как я, закатил глаза и так же доброжелательно улыбнулся, и посмотрел будто несмышленыш какой, что кашку кушать не хочет. — Ну-ну, крошка, расскажи мне, что такое. А дядя Кирилл утешит тебя, обнимет и скажет, что все пройдет, и даст конфетку. А может, и совет какой, — он важно покивал, а я против воли улыбнулась. Может же гаденыш сделать такое серьезное лицо, что с его образом выглядит жуть как смешно. — А не пойти бы вам, дядя Кирилл! — фыркнули мы вместе, но потом я стала серьезной и решила все же выяснить терзающий моя душеньку моментик, — Нестеров, а вот зачем ты это делаешь? — он вопросительно выгнул бровь, скидывая рюкзак с плеча и ища там что-то, делая знак рукой, мол я слушаю твою претензию, — ну вот эти вопросы о моем самочувствии, настроении, ходишь будто охрана какая, как только я одна остаюсь, ты всегда где-то рядом, или как сейчас подходишь и разговариваешь. Да и вообще. Рассказал о намерениях Русе, потом и мне, хотя в принципе, в плане сохраны тушки своей, мог и остановиться на моменте с Морозовым. Сказал, что поможешь найти выход из ситуации. Зачем? Где тут выгода лично для тебя? — он поднял на меня взгляд и тяжело вздохнул. Потом еще пару секунд молча порылся в рюкзаке, нахмурив брови, а после протянул мне шоколадку. Молочную. Моя любимую. Пиздец. Я вопросительно посмотрела на него. — Не отравлена. Тем более ты любишь этот шоколад. Я не слежу за тобой, просто наблюдательный и умею спрашивать. Словами и через рот. Вот и ты спросила, что тебя интересует, что похвально, ведь не хотелось бы, чтоб до конца своих дней я терзался, схренали ты меня избегаешь, косо смотришь и все такое. Ешь, уровень радости говорят повышает. Так вот, — я кивнула, все же принимая презент и открывая шуршащую упаковку. — Правильный по сути вопрос, Снежка, какого собственно хуя я творю. Только вот, а что должна всегда быть какая-то выгода? — Нестеров почесал бровь, вопросительно смотря на меня. Я откусила дольку и отрицательно покачала головой, — вот. Нет, не всегда. Тогда вопрос другой — я выгляжу настолько корыстно? — я честно оглядела его и задумалась. — Ну с самого начала, как только я пришла в эту школу, мне казалось, что да. Прости, но это так — Не извиняйся, сам виноват. — Так вот, — я чуть прикусила губу, задумчиво смотря в глаза парня, — сейчас нет. Может, я лучше пригляделась, может, ты поменялся, но сейчас ты не выглядишь корыстным, — честно закончила я. Блондин только мягко улыбнулся, открывая очаровательные ямочки. Черт, а я ведь раньше даже не замечала их. — И возвращаясь к вопросу о том, зачем? Я не знаю. Вот просто не знаю. Сначала это была жалость, как к человеку, ведь изнасилование это не просто пустой звук. Так можно и жизнь сломать. Я не хотел, чтоб с тобой сделали это. Ну и эгоистичный страх, что меня выебут без смазки, если прибабаханная сестра Руслана что-то ему звякнет. Потом интерес, что будет дальше. А потом что-то пошло не так. В том смысле, что я начал реально переживать за тебя, и когда я подошел с вопросом о самочувствии, то действительно волновался. Не знаю какого хуя, но это так. Можешь не верить, но мне важно это, — он сложил руки на груди, в таком явно защитном жесте, что прям аж захотелось его обнять. Настолько это был детский жест, и как теперь видеть в нем мудака, вот скажите мне на милость? — Ладно, я поняла. Просто помня то, что ты подкатывал ко мне, у меня закрадывались сомнения, — я отломала ряд от плитки и протянула его парню. Тот с улыбкой принял его, мудачески усмехнувшись, тут же в мгновение превращаясь из того миленького, почти плюшевого Кирилла, в засранца Нестерова. И как ему это только удается? — Да, сначала я хотел тебя завалить, но давай будет честными, ты шикарная девушка, Снежок, кто из пацанов не хочет тебя завалить? Я уверен даже наш ОБЖ-шник подумывает над этим, — важно покивал он, за что получил легонький тычок в плечо, — ай! Не дерись! Хулиганка какая. Так вот, сначала такое желание естественно было, но сейчас, не, не хочу. Во-первых, я уважаю Димасика, он шикарный мужик, и уводить у него бабу — да ну нахуй такие развлечения. Во-вторых, я хочу с тобой подружиться. Серьезно. Ты хороший человек, — он оглядел меня с ног до головы, — вроде. Ну частично точно есть, — за это я снова врезала его по плечу, за что он рассмеялся, тут же уворачиваясь от второго удара. — Надеюсь, это мы выяснили. И все же, что случилось, ты правда выглядела очень раздосадованной, — снова нахмурилась, но меня тут же легонько щелкнули по носу. — Эй! Это из-за инцидента на географии? Хочешь я ей крысу подложу. Она всех уже заколебала! — Кирилл скривился, садясь рядом со мной. — Ну это тоже. Просто, — я состроила сложное выражение лица, — Морозова вчера была у меня дома. И похоже, у меня новая проблема. И это меня не радует, потому что эта проблема цепляет не только меня. Нужно собраться нашей компашкой, я не хочу каждому объяснять эту хрень. — Окей, нет проблем. Я сообщу нашему душке-лапушке о встрече, надеюсь, он меня не закопает в процессе, — проникновенно прошептал парень. Я фыркнула только на это, — Время сообщу в смс, на крайняк совиной почтой, — звонок больно резанул по ушам, — так-с, у нас урок с Димасиком, прогуливать не рекомендуется, поэтому шевелим ножками, Снежок, — он бодро соскочил. Моя тушка тут же сползла за ним. Я уже было хотела идти на урок, но Нестеров взял меня за запястье, легонько сжал, тихо шепча: — Все будет хорошо, крошка, мы выберемся из этого дерьма. — я только кивнула и он тут же перелился в образ засранца, убегая первее меня, с криками, что прибежит раньше, и Решетняк его ругать не будет, в отличие от бесстыжей меня.

***

— Мне этот придурок сказал, что ты хочешь встретится, какие-то новости? — Руслан поравнялся с нами. Брат только закатил глаза, утыкаясь в телефон. — Да, мне нужно рассказать кое-что и показать. Виктория вчера была у нас дома. Все потом, не хочу рассказывать это на ходу, — Руслан понимающе кивнул, пропуская меня выйти из школы. — Прости, она совсем уже слетела с катушек, я не знаю просто, что с ней делать, — парень нахмурился, запихивая руки в карманы. — Я уже говорила тебе, не хочешь помогать — ничего страшного. Я все понимаю, она твоя сестра. И в этом не будет ничего такого осуждающего. — Ты мой друг. И ее надо остановить, это может разгореться в такую хуйню, что потом и за годы не расхлебаешь. Лучше это срубить на корню сейчас, — я кивнула, собираясь перейти дорогу. — Соня! — резко крикнул брат сзади, и я развернулась, что он хочет и хули вообще орет, как контуженный, но меня резко и довольно-таки больно дернули за руку. Ну а после, в секунду, мы уже как две колбаски, с Русланом, уже катимся по асфальту, как когда-то не так давно. Правда на этот раз, он одной рукой прикрывает мне голову, а второй прижимает крепко к себе, тем самым смягчая перекатывание. На фоне слышался стон шин. Когда же наше движение прекратилось, и мы перестали катится, я с шоком открыла глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом напротив. Потом в таком же шоке перевожу взгляд в сторону, замечая парня из параллели, что выскочил, будто угорелый из машины и бледностью лица мог посоревноваться даже с вампиром. Ясно, понятно, нет. Что. Это. Нахрен. Было?! — Ты куда смотришь, олень слепошарый?! Конченая мразь, ты чуть не задавил мою сестру. Еще бы немного и ты бы ее сбил, идиот ты эдакий, ты что не видишь, что человек стоит, куда ты едешь. Ты мог бы убить моего родного человека, ну и еще одного идиота, не важно, я бы тебя засудил, мразь! — брат не знаю каким образом, может у него телепорт в заднице, все может быть, так ведь, был возле того пацанчика, и дергал его за воротник на куртке и орал все это в лицо, грозно скаля зубы. Пацанчик стал еще бледнее и внимал всем словам, желая, по-видимому, провалится куда-то пониже ада и не высовываться ближайшие никогда. И, наверное, даже чуть дольше. Потому что мой брат, когда злой, представляет собой очень неприятный и пугающий вид. Ну вот знаете, у некоторых людей и злость выглядит очень привлекательно, даже иногда возбуждающе, но с Ником все однозначно наоборот. Встречать его злым мало кто захочет. — Я… Я п-просто… Тормоза. Н-не работали. Я не п-понимаю, почему. Ут-тром все было нормально, — заикаясь и отчаянно краснея проблеял парень, даже не пытаясь выдернуть элемент своей одежды и как-то отстраниться. М-да, бледного поймал парень неплохо так. Интересно, заикался он и до этого, или вид моего братишки его так поразил до глубины души и большого пальца ноги? Господи, мать, о чем ты думаешь?! Понимаю, стресс, все дела, но размышлять о том, какой твой брат злой, какое он оказывает давление на менталку, и заикался ли парень, мне кажется, это не норм. — Да если на ней хоть царапина будет, я тебя уничтожу, мудак ты недоразвитый. У тебя мозги вообще есть, или они остановили свое развитие на моменте зачатия, плод ты незащищенной любви между женщиной и не особо быстрым мужиком, который слегка не успел вытащить! Надо проверять свою тарантайку время от времени, чтоб не случалось таких недоразумений, размером с тебя! Тормоза надо проверять, чтобы не наехать на порядочных и невинных людей, тормоз ты эдакий и головушку свою тупую на всякие неожиданные диагнозы, такие как даунизм! Ты меня понял?! — он все тише это орал, переходя частично на шипение и рыки. Ух, зверь! Горжусь прям им. Эта тирада и не думала заканчиваться, наполняясь все новыми эпитетами, не всегда цензурных оскорблений, разной степени тяжести, и просто каких-то оров и оскорблений. Парень же только иногда извинялся и кивал, скорбно поджимая губы и пристыженно заламывая брови. — Эй, ребятушечки, солнышки вы мои прекрасные, я понимаю, что вас может схватить приступ нежности прям на улице, и вас овладеет желание пообниматься, но хоть бы поприличнее, что ли. Да и на улице, ну серьезно. И вообще, не понимаю, какого черта вы разлеглись на холодном асфальте в ноябре, стоя уже не канает? — я подняла голову, чтоб тут же встретится с непонимающим взглядом Нестерова, который быстрым шагом приближался к нам, — Снежка, от тебя я такого не ожидал, приличная вроде девушка. а такое вытворяешь! Ай-я-яй! Позор тебе и всему твоему роду. Ты никогда не смоешь эту грязь из себя. Хулиганка. А вы, Руслан Батькович, извини, не в курсе, как у тебя отчество, так вот, как ты мог? Мало того, что ведешь себя так бесчинно! Так ты же растоптал мою любовь к тебе! Как ты мог?! Я для тебя все, а ты так поступаешь! Неблагодарный! Развод и девичья фамилия! — Кирилл широко улыбался, все еще не понимая, какого черта мы валяемся на полу-то. Но потом видимо встретившись с моим обеспокоенным взглядом, увидев пришибленного ударом головы Руса и орущего на придурка брата, улыбка сползла. Он пристальнее огляделся, подметил следы от шин, потом машину, что встретилась в дружеских объятьях со столбом, оценил речь брата, а потом снова перевел взгляд на нас. И вот тут я увидела испуг. Самый настоящий испуг на лице человека, который, судя по поведению и мудачизму, не должен был испугаться того, что какую-то девку собьют. — Все хорошо? — Нестеров опустился на корточки, беря в руки мое лицо, заглядывая будто в самую душу. Я смогла только кивнуть, но потом опомнилась и посмотрела на Руслана. Он не хило приложился затылком, хреново может быть именно с ним. Кирилл тут же понимающе посмотрел на Морозова, бегло осматривая его и с неудовольствием замечая ссадины, кровоподтеки и начинающиеся синяки. Совсем красные, но через пару часов, перерастающие в синие пятнышки. — Так, Снежка, давай-ка поднимаемся, нашей Мериде надо встать и обработать возможные раны, чтоб зараза какая, кроме меня, конечно, не прилипла. Давай, пупс, ты можешь, — я только закатила глаза. Кирилл всегда такой Кирилл. Скотина одним словом. — Я всего-то на пару месяцев тебя младше, схренали ты меня называешь ребенком? — вяло возмутилась, поднимаясь на ноги с помощью парня, и потирая, все же, слегка ушибленную пятую точку. Тот посмотрел на меня скептически. — По тебе не скажешь. Так, все, не то время чтоб доебываться, как я называю людей, солнышко. Стоишь? Нормально? Голова не кружится? — я только махнула рукой, отцепляясь от него. Нестеров кивнул и подал руку Русу. — Ой, давай только без выебонов. Тебе не разъест руку, если я помогу тебе подняться, — видя, что Руслан недовольно прожег взглядом руку помощи, сказал он. Морозов теперь попытался пристрелить ментально уже всего парня. Но потом мученически вздохнул и ухватился за руку. Блондин довольно улыбнулся и мягко поднял парня за руку, готовый подставить плечо, если что, но Руслан тут же отстранился, буркнув «Спасибо» Звонок слегка напугал меня, но Кирилл извинившись, отошел, с кем-то бурно разговаривая. — Не ушиблась? — тихо спросил Рус, засовывая руки в карманы. Я улыбнулась, повернувшись к нему. — Нет. Спасибо тебе, о мой спаситель, я у тебя в долгу, — парень улыбнулся, кивнув. — Хорошо. Это хорошо, что не ушиблась. Именно в этот момент подошел Кирилл, чуть раздраженный чем-то. — Как насчет того, чтоб поговорить у меня дома. Тем более красавчику нужно обработать возможные раны, мы хотели обсудить не очень привлекательную тему, и узнать об этом не должен никто. В моем доме все будет очень конфиденциально, — я выгнула бровь, — послушайте, мне очень нужно домой сейчас, а откладывать этот разговор довольно глупая затея. — Ну так вали, кто тебе запрещает то? — брат уже поуспокоился, но все равно слегка зло оглянул блондина. — Слушай, давай ты не будешь сучиться, принцесса, тебе не идет, — усмехнулся Нестеров, и я тяжело вздохнула. Так, это надолго. — Далеко этот твой дом? Я есть хочу, — Кирилл тут улыбнулся и кивнул нам на свою машину. — Домчу в мгновенье, пупс. И лучшие блюда будут представлены вам, моя королева, — это заставило меня закатить глаза и пойти к машине. — Позер. Давайте шевелите булками, я хочу как можно быстрее употребить что-то. — Как пожелает леди! — Кирилл даже галантненько открыл мне заднюю дверь. — У леди стресс, и если вы не поторопитесь, леди вас всех покусает и понадкусывает, — блондин показал мне язык, закрывая дверь. Козлина. Не знаю как, но рядом со мой сел Морозов, хотя брат был явно против, но молча усадил свой зад на переднее. Умница какая. Прям послушный мальчик. Как только мы тронулись с места, друг повернул ко мне голову, секунду смотря в глаза. Дальше он издал тихий смешок, и мы вместе рассмеялись. — Какая же дурацкая ситуация, — озвучил он мои мысли, откидываясь на спинку сиденья, закрывая глаза и улыбаясь. А ведь я первый раз слышу такой искренний смех от него и такую спокойную, а не натянутую или грустную улыбку. Прежде чем самой так же откинуться на спинку и прикрыть глаза, я смогла увидеть недоуменный взгляд своего брата и завороженный, грустный взгляд водителя. Бедные мои глупые мальчики. Решу свои проблемы — заделаюсь свахой, серьезно.

***

Машина выехала с двора школы, а в тени от холодной стены отделилась человеческая фигура, выплевывая травинку, и зло скалясь. — Удачливая сука. — Может, ты уже приступишь к более решительным мерам? Я уже устаю ждать, — к нему подошла фигура девушки. Зеленые глаза смотрели обвинительно. Карие же оставались холодно-безразличными — Все будет. Это только начало. Сделка в силе — Надеюсь на это. Эта мразь не должна быть просто мертва. Она должна сначала быть сломана и растоптана, понял меня? — Еще как. От следующего шага она точно так легко не уйдет. — Часики тик-так. Помни об этом.