Вздремнула, блин!

***

— Солнышко, ты же понимаешь, что тебя никто не отпустит? Таким тварям не нужно, чтоб ты уехала, а этот мнимый приказ уехать, только чтобы оправдать злодеяния. Они тебя найдут где угодно, понимаешь? И нас тоже. Просто нужно с этим обратится в полицию и не отсвечивать. Уехать ты не сможешь, я тебе даю гарантию. Что-то да помешает, — папа держал мои руки и говорил это. Мама сидела рядом и обнимала. Брат примостился напротив. Прошло два часа с прочтения, а я никак не могла успокоится. — Ладно, я не могу уехать, но вы-то можете! Я не хочу, чтоб вы пострадали, — брат усмехнулся и закатил глаза. — Да кто ж тебя бросит, систр, а? Попала в заварушку, не страшно, разгребем, — родители согласно кивнули, а у меня так тяжело стало на душе. Из-за меня родные люди могут пострадать. Это ужасно. — Мы тебя здесь точно не бросим, даже не думай. Это будет очень нечеловечно с нашей стороны, — папа ободряюще улыбнулся. А с моего лица не сходило страдальческое выражение. Ладно подвергать опасности себя. Страшно, но не так существенно. Но подвергать риску семью? Как я могу так поступить? Это же я сообщила родителям. Брат фыркнул и раздраженно закатил глаза. — Подвергаешь опасности нас не ты, а какой-то ублюдок, — мама слегка стукнула меня по лбу, — но он также подвергает опасности тебя, нашу дочь, кровинушку. Мы не позволим случится что-то с тобой. Мы обратимся в полицию, и пусть только попробуют не принять заявление. А когда они найдут эту тварь, мы его засудим на как можно больший срок. Такой грозной я эту женщину еще не видела…

***

— Соф, что случилось? Почему ты не брала трубку? — послышался обеспокоенный голос Димы. Ну оно и ясно. До того я раз 5 сбросила его звонки, так как была в неадеквате. — Дим, тут одна неприятная штука случилась, ты не переживай, все нормально, — как можно спокойнее сказала я и тут же наткнулась на возмущенный взгляд брата, который для наглядности махнул в воздухе письмом с намеком, что все, бляха, далеко не нормально. Мужчина хмыкнул и, уверена, закатил глаза. — Ты не умеешь врать, Сокольникова, не заливай тут мне. Я уже на полпути к твоему дому, так что можешь кратко обрисовать тот пиздец, что опять случился у тебя, — только тяжело вздохнув, ведь ничего другого мне не оставалось, я вывалила на него кратко о письме и угрозах. Врать не было смысла. Этот человек позвонит Нику, а тот вывалит все, еще и прибавив чего-то для важности. Молчание затянулось, и я нервно стала кусать губу. Ведь вся эта катавасия грозит не только мне, но и Диме, и его карьере. — Так, солнце, а ну прекрати разводить сырость. Все будет нормально. Твой отец прав, тебя хрен отпустят куда, нужно просто найти источник угрозы. Мне это никак не навредит, поверь мне, с директрисой я разберусь. Главное, чтоб ты была в полном порядке. Или ты за себя боишься? Твоя семья не даст тебя в обиду, — он на секунду замолчал, — я не дам тебя в обиду, — чуть тише сказал он, из-за этих слов у меня ужасно защемило в груди. Наверное, из-за того, что именно этих слов мне не доставало к поддержке семьи. Ведь в моей жизни было существенное место для ещё одного человека, и поддержка от него была как стена, которая до этого еще сквозила, но теперь плотно стала на место. И стало тепло и уютно. Стало просто спокойно. — Так, давай, я скоро буду заезжать к вам во двор, отключаюсь. А ты выпей успокоительного, дорогая, — и на этих словах сбросил. Я же чуть улыбнулась на вопросительный взгляд брата. — И через сколько секунд наша дверь будет выбита, а этот герой-любовник будет успокаивать тебя? — невозмутимо спросил Ник, развалившись на моей кровати. Я только закатила глаза и возмущенно толкнула его в бок. — Через минут так 10, — и пожала плечами на насмешливый взгляд. Тот тяжело вздохнул и поднялся. — Тогда я, пожалуй, пойду. Эротическое шоу не входило в планы на вечер, — подушка была безжалостно запущена в брата, но, увы, столкнулась только с закрытой дверью

***

Дима, сильно нахмурившись и чуть крепче сжимая меня в объятиях, в раздражении откинул подальше письмо. — Больной ублюдок, — прошипел он, втыкаясь мне в волосы. Я же только согласно мугыкнула, расслабляясь в теплом коконе рук, и чуть словила кайф от того, что меня отпустило ощущение страха и напряжения. Успокоительные подействовали, только почему спустя хрен знает сколько времени. Что впрочем было неудивительно. Все препараты действуют на меня спустя время, причем слегка продолжительное, чем указано в инструкциях. — Ничего, радость моя, все будет хорошо. Ты главное никак необдуманных решений не совершай, пожалуйста. Все решится, вот увидишь, — на глаза слегка накатили слезы, но я, пару раз моргнув, заставила себя не разрыдаться, и, подняв голову и потершись носом о подбородок, недовольно отстранилась. — Колючий, — Дима только улыбнулся и поцеловал меня сначала в макушку, а потом в лоб. — Как покойника, ей богу, — Решетняк тут же прыснул со смеха, а я недовольно пихнула его локтем в живот. Мужчина изобразил обиженного и избитого и мстительно прикусил кончик носа. Ну нет, так не пойдет. Эта скотина еще поплатится. Между нами завязалась потасовка, в которой выиграл кто? Естественно этот конь! Заломив мне руки над головой, а ногами сжимая мои ноги, он победно улыбался, нависая надо мной. — Так не честно, ты сильнее, — я попыталась выпутаться, но куда там. Меня держали не сильно, но вполне крепко. Тот же как Чеширский кот еще сильнее растянул улыбку, смотря на мои потуги. — Да что Вы говорите. Сдавайтесь, принцесса София. Вы повержены и теперь должны покорится мне, отдавая мне волю над Вами, — важно сказал он. Я же только хитро улыбнулась, принимая правила этой игры. — Конечно, Дмитрий, я вся во вашей власти, — и хитро улыбнувшись, я потянулась за поцелуем. Мужчина ничего не подозревая ответил на него, ослабляя хватку. А это было его главной ошибкой. Резким движением толкнув его, бегом перевернула нас. И теперь уже я возвышалась над ним, сидя на животе, удерживая руки по бокам и победно улыбаясь. — Сдаёшься? — широко улыбаясь, спросила я. — Какая хитрюга. Конечно же нет! И снова небольшая потасовка, но я все же не дала скинуть себя, и все также оставалась на верху. Правда из-за телодвижений с живота Димы я сползла ниже и почувствовала пятой точкой некую выпуклость и тут же вскинула на мужчину взгляд, слегка смущаясь. Тот только чуть нахмурился, но глаза все так же смеялись. Подумав, что об этом я еще успею пожалеть, и внутренне выдохнув, я сместилась еще ниже, усаживаясь прямо на эпицентр. Дима резко выдохнул и, облизав губы, посмотрел на меня непонимающе. Я же ужасно смущаясь, провела ладонями от груди до самого живота и, слегка задержавшись, зацепила пояс джинсов. Но на этом моменте самодеятельность закончилась, и, взяв меня за запястья, Дима притянул руки до себя, целуя легко пальчики. — Не сейчас, — нежно улыбнувшись и притронувшись ладонью к моей щеке, сказал спокойно он, — и точно не здесь, — только сейчас я вспомнила, что мы находимся в моей комнате и в радиусе метра как-бы родители и брат. — Не подумала, — извиняясь улыбнулась, переместившись в объятия и уткнувшись в грудь. — Ничего. Все будет. Только позже. Когда пройдет больше времени с нашего знакомства и ты точно этого захочешь на все 200, — я тут же вскинулась, — не спорь. Пока ты не уверена. Да и я, признаться, тоже. Мне оставалось только согласно прикрыть глаза.

***

Женщина, скрестив руки на груди, строго смотрела на сидящего напротив мужчину, пытаясь оставить прожженные дыры взглядом, видимо, да и еще и поглубже. Тот же был абсолютно не пристрастен и флегматично окидывал взглядом интерьер кабинета, не задерживаясь подолгу на одной детали, всегда переходя дальше. Молчание было странным, ведь женщина сама его вызвала в свой кабинет, предложила сесть, а теперь все никак не может уже начать предъявлять и отчитывать. А то, что она будет это делать, намекал до боли знакомый конвертик на краю стола, будто откинутый небрежно и вроде бы невзрачный, но сразу же зацепивший взгляд зашедшего к директору учителя. Наконец, женщина тяжело вздохнула и опустила руки на столешницу, скрестив уже там их в замок. — Дмитрий Александрович, я думаю, Вы понимаете, зачем я Вас вызвала, — он наконец закрепил взгляд на начальнице, смиренно кивая. — Догадываюсь, — меланхолично кинул, повторяя жест женщины. Ее брови удивительно взлетели вверх. — Неужели и оправдываться не будете? — шокировано спросила она, кидая в мужчину этим конвертом. Фотки высыпались из него, разлетевшись по всему кабинету, когда конверт достиг цели и больновато врезался в грудь Решетняка. Тот же только усмехнулся. — А зачем? Если Вы меня не выслушаете и не поверите, зачем тогда вообще сотрясать воздух? Вы сейчас на эмоциях, и я прошу Вас, Вера Борисовна, сейчас не принимать никаких решений сгоряча. Посидите часик, подумайте, успокойтесь. У меня сейчас урок. Потом окно. Я приду и все Вам расскажу, как есть, без утайки. Сейчас из-за своего возмущения Вы меня не услышите, — и, спокойно встав, вышел из кабинета.

***

— Чего хмурая такая? — Вик слегка толкнул меня, а я вышла из транса и посмотрела на Оксану Николаевну, которая пыталась разъяснить какие-то физические задачи Нестерову, который стоял возле доски. Потом посмотрела на друга и слегка прикусила губу. Может стоит ему тоже рассказать? — Здесь не время и не место. Давай у меня дома. У меня такой трындец случился. Ты не представляешь, — Вик только понятливо кивнул и попытался вникнуть в суть урока, перед этим предложив мне шоколадку, но я отказалась. Не хочу портить аппетит. Хотя его и так нет…

***

Мужчина уверенно вошел в кабинет, дождавшись разрешения. После молча открыл ящик, доставая коньяк и один стакан. Налил немного и протянул директрисе. Та тоже молча залпом выпила его. Решетняк удовлетворенно кивнул и сел на стул напротив. — Теперь Вы готовы выслушать меня? — женщина кивнула, растеряно взявшись за голову. — Когда в эту школу перевели Сокольниковых, с Соней у нас сложились не самые радужные отношения. Были склоки, раздражения, обиды, мстительность. Не скажу что ненависть, нет. Чего не было, того не было. А потом на девочку навалились проблемы. Руслан Морозов невзлюбил девчонку и решил сломить ее. Всю эту суматоху я рассказывать не буду. Только то, что они помирились и сейчас друзья. Но также нам с ней нужно было готовить номер на день учителя. Именно в этот период между нами что-то переменилось и в итоге вылилось в то, что мы влюбились, — женщина посмотрела на него больными глазами. До этих слов она все же надеялась, что это фотошоп, ложь и наклеп. Но, видимо, это реально. — И сейчас у Сони снова проблемы, ее пытаются выжить из этого города. Ей угрожают и угрозы приводят в действие. Поэтому Вы увидели эти фото. — Но она же младше тебя — На десять лет, я в курсе. Ни меня, ни ее это не смущает, — невозмутимо тут же ответил он. — Ты ее учитель. — На следующие 5 месяцев, после уже нет, — отбил он, — предугадаю вопросы: родители в курсе, они не против. В школе мы этих отношений не показываем, в школьной жизни отношусь как к другим. И сажать меня тоже не за что, так как не было полового контакта, и я не позволю этому случится хотя бы до ее совершеннолетия, — тихо и четко говорил он, смотря начальнице в глаза. — Дима, ну как же так? — только и смогла произнести она. Мужчина опустил глаза и уставился на свои руки. Минуту думал, а потом поднял больные глаза на женщину, которая была не просто начальницей, а крестной матерью ему, поэтому позволялось всегда чуть больше. — А мне что любить нельзя? — женщина ахнула, прижимая руки лицу. — Ну что ты такое говоришь, можно конечно, но у вас так мало общего! — она встала и, обойдя стол, слегка погладила его по голове. — Так получилось. И много общего на самом деле. Может когда-то наши отношения изживут себя, но сейчас, пока они еще пылают, я буду за них бороться, — он поднял голову, смотря на женщину снизу вверх, — пойми, я уже не тот несмышлёный пацан, который ничего не понимает в этой жизни, — он нахмурился, поджимая голову. — Да вижу я это уже. Хоть и всегда будешь для меня, как маленький сыночек. Ладно, иди, если это пойдет выше, я разберусь, — Решетняк улыбнулся и встал, но в его грудь тут же уперся палец, — только запомни, Дмитрий, если я хоть раз замечу, что вы на территории творите непотребство, уволю, — мужчина только кивнул, улыбаясь. — Конечно. Мы будем делать это, когда ты в отъезде, — в голову мужчины тут же прилетел журнал.

***

Парень внимательно слушал, хмурясь. После так же молча принял письмо и стал читать. Я же откинулась на спинку скамейки, поглаживая кота, который, увидев меня, запрыгнул на руки, тут же подставляясь под ласку. — Твой отец прав, тебя вряд ли отпустят куда-то. Придется ждать, когда окончатся эти два месяца, тогда что-то произойдет. Не хочу тебя пугать, но ты в заднице, подруга, — Вик сочувственно посмотрел на меня. Я же только вздохнула. — Я в курсе. Не знаю, что мне делать. Страшно, — смотря в небо, произнесла я ровно, а потом повернула голову к другу, который сочувственно посмотрел на меня, — и знаешь что самое смешное. Он правильно бьет. Он говорит, что не тронет меня, а будет бить по родным. За себя не так страшно. Родных потерять не хочу и боюсь этого до дрожи, — на последнем слове голос дрогнул, и я чуть сильнее впилась пальцами в шерсть кота, из-за чего тот мявкнул возмущенно, а после мордочкой ткнулся мне в подбородок — Не переживай раньше времени, может, это пустые угрозы, либо кто-то пытается очень жестоко с тобой поступить. Сонь, ты накручиваешь себя. Выше нос, детка, все будет в порядке, — что-то царапнуло мой слух, и я сосредоточено пыталась ухватится за мысль, но она уже уплыла, и я разочаровано поджала губы — Твоя кошка? — он указал на животное, я только отрицательно дернула головой. — Нет, прибилась, бродячая. Привязалась ко мне. Да и сама я привязалась к ней. Очень хорошая. Забрала бы к себе, да у папы аллергия, — Вик задумчиво смотрел на животное. — А я вот кошек не люблю. Пошли, может, чаем меня напоишь? — предложил друг. Видимо, это было его манерой отвлечения от всяких нехороших дум, за что я была ему благодарной. — И не переживай. Ты всегда можешь ко мне обратится, и я помогу тебе. Я же твой друг, — он приобнял меня, заставив улыбнутся парню. — Кстати, ты что, водишься с Морозовым? — спросил парень, хмуро смотря на меня, пока я делала чай. Я повернулась к нему и недоуменно выгнула бровь. — Я не говорила тебе? — он только отрицательно качнул головой. Я пожала плечами, — Руслан не такой плохой, как кажется. Я еще и с Нестеровым общаюсь, если не знал. Они только кажутся такими ежиками и плохишами. На самом деле вполне неплохие парни. Со своими тараканами, но кто без них, правильно? — поставив чашку напротив Вика, я отпила из своей. Ковалевский прикусил губу, о чем-то задумавшись. — Не нравится мне это. Вы были на ножах, а потом он резко стал твоим другом. Да и Нестеров. Насколько я знаю, он вроде хотел затащить такую красотку как ты в постель? Что-то меня грызут сомнения. Я б не доверял им, — я только посмотрела на него снисходительно. — Вик, не все вокруг вруны и предатели, прекрати. Просто поменяли свое отношение, вот и все. Людям это свойственно, — спокойно сказала я, не собираясь даже сомневаться в своих друзьях. — Ну не знаю. Ты такая наивная, я боюсь что б с тобой ничего не случилось. Не доверяй всем подряд. Да и, послушай, то письмо подписано «Друг», тебе не кажется, что это не просто так от балды написано, а в конкретном контексте. Может в твоем окружении крыса, ты не подумала об этом? — я только устало опустилась на стул возле него и чуть сжала ладонь. — Я благодарна тебе за беспокойство, Шерлок ты недоделанный, но не нужно искать подвох там, где его нет. Это скорее всего просто Морозова устроила и все, — он тут же вскинулся, — и я знаю, что ты хочешь сказать. Нет, Руслан против этого, и он пытается вразумить сестру. Успокойся. Я доверяю им, точно так же, как и тебе. Или мне и тебя начать подозревать? Что за бред. Вы мои друзья, — он извиняющее улыбнулся. — Ладно, видимо, я слишком перестарался с подозрениями. Но все равно будь осторожна, — видно было, что парень очень волнуется. Я же только слегка обняла его. — Не волнуйся, все будет хорошо. С этой стороны мне удар точно не прилетит.

***

— Снежка, ты вот мне скажи, ты дорогу не перебегала черной кошке или с пустыми ведрами возле бабки не шла? — Кирилл почесал голову, вопросительно уставившись на меня, — жалко просто, не повезет им, — я тут же врезала ему скрученной тетрадкой по лбу. — Очень смешно. Оборжаться прямо можно, — обижено надулась я и скрестила руки на груди. — Не дуйся, дорогуша, надо же было как-то разбавить эту гнетущую атмосферу, — Кирилл растянулся на парте, опираясь щекой на мое плечо. Сейчас был урок, и, совершенно нагло смывшись с ОБЖ, мы закрылись в кабинете. Петр Николаевич - нормальный мужик. Не смотрит на прогулы и присутствие. Главное контрольные сдать и все закрыть. На остальное ему абсолютно начхать. — Дело дрянь, — коротко подвел итог всего разговора Рус, который опирался на учительский стол, смотрел хмуро на меня. Хотя… Может и не на меня. А на трущегося об меня Кира, — у тебя недотрах, или что? — раздраженно спросил он. — Ну ты ж не хочешь дорогой, вот меня и прет, — в своей манере сказал Нестеров, посылая на его прищуренный взгляд воздушные поцелуи. — Согласна, дело дрянь полнейшая. Я чего вам сказала. Будьте осторожны. Бить будут по семье, конечно, но по друзьям тоже могут, — дверь распахнулась и в кабинет просочилась Финкина. — Простите, я опоздала, почему вообще во время урока в туалете очереди, — она пулей пролетела весь класс и умостилась на учительском столе, — чего злой такой, вроде щас покусаешь кого-то, а? — она легонько клацнула по носу Руса, из-за чего тот недовольно что-то пробубнил, подставляя плечо, чтоб девушка оперлась на него. Теперь недовольным был Кирилл. Подумав о том, что в конце-концов они либо убьют друг друга, либо переспят, я вернулась к разговору. — Если хочешь, я могу поговорить с сестрой. Если это ее рук дело, то тебе ничего угрожать не будет, — предложил Рус. Я отрицательно покачала головой. — Нет. Вряд ли это она. Непохожи запугивания. Там они шли чисто на расставание с Димой, а тут именно на мою персону. Да и она предпочитает угрожать лично, а не письмами. — Я все равно поговорю с ней. Мне оставалось благодарно кивнуть. Когда я открыла рот, чтобы продолжить разговор, мне в рот была бесцеремонно впихнута булочка. — Ешь. Ты сегодня нихрена во время обеда не ела, — сказал Нестеров, протягивая мне термокружку. Открыв ее, я учуяла запах фруктового чая. Хотела было уже отказаться, но тот пригрозил, что засунет ее в меня силой, и не факт что через рот, так что я смиренно стала ее жевать под смешки друзей.

***

— Я не понимаю твоих методов. Зачем давать этой суке два месяца, это тупо. Она может сбежать! — Нет, она поняла, что не может. И рыпаться не будет. Умная детка. Только вот за два месяца страх и тревоги ее ослабят, будут бить, паранойя возрастёт в сто раз. Она свихнется и будет этому рада. А когда через два месяца я приду за ней, она будет умолять убить ее. Тогда деточка и узнает, за что поплатилась. Она уже боится. И пусть боится. Ее тревога не беспочвенна, — он жестоко улыбнулся и поднял чуть сумасшедший взгляд на спутницу, из-за чего она взволнованно сглотнула. «Ну его нахер. Закончим это, порву все связи» — подумала она.

***

Всю неделю меня буквально съедало чувство тревоги. Родные, Дима, друзья, конечно, пытались отвлекать, веселить, уделять мне огромное количество времени, но все равно что-то постоянно зудело на периферии. Я пыталась зарыться в учебу, но все эти формулы и правила не очень помогали мне. Постоянное чувство тревоги, слежки, опасности, буквально каждый час мне приходили какие-то уродские сообщения. Все это угнетало меня. У меня пропал аппетит. Я ожидала нападения в любую секунду. Стала дерганной. А еще ж два месяца до того, как хоть что-то решится. В понедельник это чувство усилилось в стократ. Интуиция не то чтобы кричала, она билась в истерике и орала благим матом. Поднимаясь в квартиру, я заметила коробку. Подарочную коробку. Ник тут же вышел вперед, осторожно поднял ее за бант и занес в квартиру. Уже внутри также осторожно стал отрывать ее. — О Господи, — он отскочил, с омерзением смотря на содержание. Кинув взгляд на внутренности, меня чуть не стошнило прямо туда, а из горла вылетел скулеж. Внутри был кот. Мертвый кот. Тот самый, со двора. Его навсегда теперь открытые глаза смотрели прямо на меня. Казалось, в них застыл ужас от того, что с ним сделали уроды. Горло было перерезано, а живот вспорот, открывая неприглядную картину внутренностей бедного животного. Слезы непроизвольно полились из глаз, а я дрожащими руками осторожно достала заляпанную кровью бумажку, которая была прибита к коту обычным перочинным ножом. «Мне тут одна кошечка на хвостике принесла (ух, какой каламбур получился), что кто-то умный тебе сказал, что ты не сможешь уехать. Или ты сама догадалась? Тогда преклоняюсь пред тобой. Умная девочка. Да, это так. Не смогу я отпустить такую крошку. Красивая, умная, дерзкая, добрая. Прямо сама невинность. Ну в общем, хорошая девочка. Первый подарочек тебе такой, небольшой. Я знаю как ты любила это вонючее животное, ну вот к концу месяца это может быть дорогой тебе человечек. Помни об этом. Не бойся, детка, подарки будут только по понедельникам. Ужасный день, неправда? Ненавижу его. И ты возненавидь. У тебя есть 8 понедельников. Ну, точнее уже 7. А на девятый я приду и заберу тебя. Не скучай, любовь моя.

Твой друг»

Разрывая эту дурацкую бумажку и рыдая, я не могла понять — за что мне это все?