Сборник конкурсных работ

Описание: Порой в старых пыльных коробках на чердаке хранится чья-то прошлая, давно забытая жизнь. Лорен Вудли не представляла, что, помогая бабуле с уборкой, обнаружит в одной из таких коробок фотографию с «Вудстока» , обручальное кольцо и маленький дамский «Вальтер». Лорен Вудли была уверена, что в её жизни не будет ничего скучнее. С гораздо большей охотой она сходила бы на свидание с загадочным бас-гитаристом инди-рок-группы, выступающей по субботам в её любимом кафе, чем помогала бы бабуле с генеральной уборкой, приуроченной к её восьмидесятилетию. Лорен любила бабулю Кэти — она всегда была доброй и понимающей, от неё Лорен ни разу в жизни не слышала нравоучений, как слышала почти каждый день от предков, но это не спасло её от отчаяния, с которым она лезла на пыльный чердак, чтобы разобрать старые коробки. Хлама здесь было прилично: потрепанные стулья, табурет со сломанной ножкой, банки с краской, облупившаяся рама от картины, старое зеркало и море коробок. В одной — книги, в другой — посуда, в третьей — пожелтевшие от времени шторы. Лорен выбросила бы всё, но стоило спросить у бабули. Без неё тут не обойтись, хотя ей уже тяжеловато забираться по крутым ступенькам. Вздохнув, Лорен села на одну из коробок и тут же, вскрикнув, провалилась внутрь. Коробка была полупустой, но мягким местом Лорен нащупала на дне что-то твёрдое. Стало любопытно. Лорен раскрыла помятые картонки, достала цветастое платье с плетеным кожаным поясом, маленькую сумочку с бахромой (выглядела она весьма модной, стоило бы попросить её у бабули — такая классная винтажная вещица не должна пылиться на чердаке!). Пошарив по дну, она вытащила деревянную трубочку для курения травки и принюхалась. Трубка до сих пор хранила этот сладковатый, знакомый запах — Лорен пробовала однажды выкурить косяк. Странно, но она никогда не думала о том, что бабуля Кэти тоже когда-то была юной — ведь, когда Лорен родилась, той было уже за шестьдесят — пока не увидела доказательства её довольно бурной молодости. Проникнувшись к ней ещё большим уважением, Лорен полезла глубже. Вырезки криминальных хроник — целая стопка, разложенная по датам. Денежные чеки с подписью Джеймс Тайрон, или Тайлер, или Талли. Что-то твёрдое, завёрнутое в вельветовую тряпочку — кольцо, огромное, с гравировкой «До скончания времен. Кэтрин и Джеймс»…. Дедулю звали отнюдь не Джеймс. Лорен задумалась. Кажется, она наткнулась на что-то очень личное, но любопытство взяло верх. Фотокарточку Лорен нашла на самом дне. На ней — молодая бабуля, тогда ещё Кэтрин Гарнер, с распущенными волосами, перехваченными на лбу лентой, в том самом платье и с той же сумочкой, с ней рядом — мужчина в синих джинсах и белой рубашке, расстегнутой до середины груди. Они обнимались и выглядели счастливыми. На обороте была подпись «Вудсток, 1969». Мама родилась в 1974 году. Значит, всё это было задолго до. Лорен раскрыла последний свёрток, на который так удачно упала задницей и, в ужасе отпрянув от коробки, вскрикнула. На дне лежал маленький дамский пистолет. — Бабуля, там пистолет! — она чуть не навернулась с лестницы, чтобы как можно скорее оповестить бабушку о своей находке. Лорен не на шутку перепугалась, ведь оружие она видела только в кино. — О, ты нашла мою старую жизнь. — Кэти тепло улыбнулась ей и тем совершенно сбила с толку. Бабуля, казалось, была не удивлена. — Ты грабила банки?! — Не совсем, — уклончиво ответила бабуля и подмигнула ей. Страх медленно отступал, сменяясь любопытством. Лорен никогда не воспринимали бабулю иначе, чем милой, доброй старушкой, пекущей по воскресеньям восхитительные яблочные пироги. Ей казалось, что она всегда была такой, и тем удивительнее было узнать, что её образ когда-то был далёк от совершенства. Лорен Вудли хотелось знать больше. — А кто такой Джеймс Тайлер, Тайлен… — Джеймс Талли, — поправила её бабуля. Лорен заметила, как та сникла. Тонкие веточки морщин вокруг её глаз, казалось, стали глубже, во взгляде появилась тоска. Она уже пожалела, что завела эту тему, и вообще полезла во все эти коробки без её разрешения, как вдруг бабуля Кэти снова улыбнулась и внимательно взглянула на внучку. — Пойдём, поможешь мне подняться наверх. Я расскажу тебе эту историю.

***

1956 год Он приехал в самый разгар вечеринки. — Ты только взгляни на него! Вылитый Джеймс Дин! Аристократическая бледность, задумчивый взгляд, весь такой таинственный. А ты слышала, как он поёт? — подружка верещала над ухом, но Кэти не слышала её. Она смотрела во все глаза. Он был невероятно красив. Блондин, голубые глаза, высокий рост и жилистые руки выглядывавшие из-под рукавов закатанной до локтей белой рубашки. Он вёл себя нарочито пренебрежительно, даже отчасти высокомерно, словно знал цену своему обаянию, но это не мешало стайкам восхищенных девиц виться возле, а юношам пытаться завести с ним приятельство. — Говорят, он гангстер. И у него мотоцикл! — наивно верещала подруга, пока Кэти, не отрываясь, смотрела, как «Джеймс Дин» гладит гитарный гриф. «Только ты»*, звучащее в переборах гитарных струн казалось волшебством, а он... Он казался ей нереальным. Кэти поняла, что потеряла голову с первого взгляда. С первых аккордов… — Этим же вечером он меня поцелует, спорим? — подруга не унималась, и Кэти, поняв, что бороться за его внимание бессмысленно, да и унизительно для прилично воспитанной девушки, расстроилась и поспешила на улицу. Надо бы вернуться домой пораньше, иначе родители снова устроят взбучку. На крыльце она остановилась, залюбовавшись блестящим серебряно-чёрным зверем — тем самым мотоциклом, о котором говорили все вокруг. К нему было страшно приближаться, не то, что на нём ехать — его мощь устрашала и завораживала. — Я провожу тебя. Кэти услышала со спины знакомый медовый голос, но не спешила оборачиваться — боялась, что видение рассеется. Что ей только показалось… — Ты молчала весь вечер. Как тебя зовут? — Кэти. Кэтрин Гарнер. — Голос дрожал от волнения, а ноги превратились в ходули и перестали гнуться. Кэти заставила себя обернуться, чтобы после навечно раствориться в тумане сигаретного дыма. И в его светло-голубых глазах. — Джеймс Талли. Тоже Джеймс, как Джеймс Дин** — мечта миллионов женщин, молодой и прекрасный, как тот самый рано ушедший из жизни голливудский гений. Её мечта. — Не боишься? Выбросив окурок прямо на дорогу, он небрежно похлопал по сиденью мотоцикла, приглашая её сесть. Кэти лишь мотнула головой. Она страшно боялась мотоциклов. Но за Джеймсом Талли она готова была идти хоть в ад.

***

— Нам тогда было по семнадцать, как тебе сейчас. С тех пор мы были неразлучны. Два года, два сумасшедших года, пока его не призвали в армию. И даже тогда мы писали друг другу. Каждый день. Каждый день… — Бабуля Кэти так вдохновенно рассказывала свою историю, что Лорен дважды поймала себя на том, что хочет заплакать. Она мечтала пережить такие же сильные чувства, мечтала, что однажды кто-то такой же сильный и смелый возьмёт её за руку и всё решит за них обоих. Но гангстеры сейчас не в моде, в моде — патлатые бас-гитаристы, исполняющие каверы «Нирваны», и Лорен не была уверена, что изнеженные мальчики из её компании были способны на сумасшедшие поступки. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы эта история закончилась счастливо, но «долго и счастливо» бывает только в кино. Ведь так? — Он правда был гангстером? — Он работал грузчиком в порту, а начальник порта был тем ещё дельцом. Джеймса заметили, стали давать ему поручения: долги выбивать, деньги туда-сюда перевозить — в общем, работая на банду, он стал получать гораздо больше, чем работая в порту. Когда мои родители поняли, что дело неладно, они затеяли переезд. Я хотела учиться, но отец не одобрял этого — он всегда говорил, что женское образование происходит исключительно на кухне. Но когда появился Джеймс, отец пересмотрел свои взгляды. Мне поставили условие: либо учёба, либо «этот бандит». И мы решили расстаться. В первый раз. Мы переехали в Нью-Йорк, я пошла в колледж, выучилась на преподавателя английской литературы, а он отсидел два года в тюрьме за вооружённое ограбление… — Подожди, — Лорен замотала головой, судорожно пытаясь сообразить, что она упустила. — В первый раз? Вы что, опять встретились?! — О, да. Через год после того, как я отучилась. Даже в огромном Нью-Йорке мы притянулись друг к другу, как магнитом, — Кэти горько вздохнула. — В общей сложности мы были вместе почти восемь лет. Бабуля мечтательно улыбнулась, уплывая в свои воспоминания, и Лорен нетерпеливо заёрзала на стуле. — И что же произошло потом?

***

1969 год Нью-Йорк гудел. В местечко Бетел было направлено десять тысяч сотрудников местной полиции. На дорогах были огромные пробки, по радио крутили предупреждения. В округе Салливан была объявлено чрезвычайное положение. А всё потому что в ближайшие три дня должен был прогреметь «Вудсток»*** — самый масштабный рок-фестиваль всей Америки. Под Нью-Йорком собралось более миллиона человек, из музыкантов были объявлены такие гиганты, как «Jefferson Airplane», Джэнис Джоплин, Джимми Хэндикс, «Grateful Dead». Кэтрин и Джеймс не могли пропустить такое событие. С трудом отвоевав комнатушку в захудалом отеле в часе езды до места фестиваля, они валялись на кровати под лениво крутящимся вентилятором и целовались так же упоительно, как и в свои семнадцать. — Я связался с очень серьёзными людьми, Кэти. Носи это с собой. — Джеймс протянул ей маленький Вальтер М9. — Помнишь, как работает? Кэти задумчиво повертела его в руках. Металл был холодным, и внутри у неё всё похолодело, несмотря на духоту. — Что на этот раз? — она пыталась говорить спокойно, но с каждой секундой нарастала тревога, и голос начинал звенеть и дрожать. — Наркотики. Героин. Будем сбывать его здесь. Тут тьма народу, за три дня можно толкнуть килограммов десять…. — Джим, я же просила тебя… — Кэти вспыхнула, попыталась вскочить, заплакать и скрыться от него в ванной, потому что это становилось невыносимым. Кэти любила его до смерти и до смерти боялась потерять. Джеймс не дал ей уйти, прижал её к постели своим весом, проникновенно заглянул в глаза. Он всегда так делал, когда хотел убедить, успокоить, добиться своего. И Кэтрин всегда сдавалась, сколько себя помнила. — Это в последний раз. Только один раз, и нам до старости не придётся работать. — Господи, ну что плохого в обычной работе, Джим! — Я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась. — Я и так ни в чем не нуждаюсь! Я хочу одного — чтобы ты был рядом. — Это в последний раз, Кэти. «До скончания времён», помнишь? – он достал из заднего кармана кольцо. С толстым ободком и большим камнем. Наверняка, жутко дорогое. Кэтрин даже знать не хотела, как он его добыл. — Ты будешь в золоте, Кэти. Всегда. «До скончания времён. Кэтрин и Джеймс» — гравировка на ободке кольца. Это была их клятва, их фраза. Это было предложение. Кэти горячо поцеловала его, отчаянно, словно в последний раз. Она всегда целовала его так, словно сегодня их последний день, ведь такова была их жизнь, жизнь гангстера и его подружки. Но Кэтрин не уставала надеяться, что рано или поздно всё изменится… За время фестиваля двое человек погибло от передозировки наркотиков, дважды произошли преждевременные роды, один человек разбился насмерть, упав с высокой конструкции. Тысячи человек потерялись в толпе и нашли друг друга лишь после окончания фестиваля. Но Кэтрин Гарнер своего «Джеймса Дина» так и не нашла.

***

Праздник утомил Кэтрин. Проводив последних гостей, она уселась на ступеньку крыльца. Весь дом утопал в цветах. На юбилей явилась вся её родня: две дочери, их мужья, пятеро внуков со своими семьями — всё её наследие. Супруг весь вечер с улыбкой смотрел на неё с фотографии на полке камина — овдовела она десять лет назад. Она прожила хорошую жизнь, но былого огня в ней больше не было. Вся её жизнь была разделена на до и после вехой по имени Джеймс Талли, и Кэтрин удивилась, посчитав, что «после» заняло почти пятьдесят лет. Недавний разговор с Лорен разбередил воспоминания, которые спустя столько лет стали казаться фантазиями. Если бы не фотография и «Вальтер», которые младшая внучка случайно нашла на чердаке. А ведь когда-то она умела стрелять… — Твоя внучка Лорен нашла меня. Задумавшись, Кэти не заметила, как к воротам подошёл пожилой мужчина с красной розой на длинной ножке. Эта роза терялась на фоне шикарных букетов, стоящих даже на крыльце, но перед неожиданно возникшим образом из прошлого, изрядно потрёпанным временем, но живым, настоящим, померкло всё. — Прислала письмо и приписала внизу, что хотела бы, чтобы у нашей истории был другой финал. Он прошёл за калитку и уселся рядом с ней на ступеньку, опустив голову, пока Кэтрин безумно медленно приходила в себя, убеждая себя, что это не сон. Она вспомнила, что Лорен весь вечер нервничала, а под конец выдала «Наверное, он не придёт». Тогда Кэтрин подумала, что внучка ждала своего друга. Она и представить не могла, что Лорен настолько впечатлит её история. — Почему ты не нашёл меня? Я ждала, скупала газеты, боялась, что увижу твоё имя в криминальных сводках… — Кэтрин вдруг захотелось выскочить, затопать ногами, закричать, но с годами у неё поубавилось прыти. Она осталась сидеть, по-старчески качаясь, словно маятник. Время оказалось безжалостно к ним обоим: медовый голос Джеймса стал скрипучим, словно несмазанные петли, на его худых руках отчетливее проступили синие полоски жил, да и сам он высох, будто дерево без влаги. — Кэти, я прожил восемьдесят лет, двадцать пять из которых провёл в тюрьме. Я не сумел бы дать тебе ту жизнь, которую обещал. Мне пришлось принять это решение за нас двоих и оставить тебя. Прости меня, я не мог иначе. Он не мог иначе. Джеймс Талли с горячей головой и мятущимся сердцем. Кэтрин поняла это давно, в тот самый день, когда спрятала на чердак свою прошлую жизнь. В тот день родилась её первая дочь, и Кэтрин отпустила Джеймса. Отпустила, но так и не сумела забыть. — У тебя дети, внуки… Кажется, всё неплохо, правда? — Джеймс шутливо толкнул её в плечо. — А на встретить старость вместе , кажется, я уже опоздал. Ты уже старая. — А ты будто нет. — Кэти рассмеялась, обратно толкнув его плечо. — Ты дурак, Джеймс. Я любила тебя. Сильнее всех на свете. Злость растворилась, пришло блаженное спокойствие — теперь и умереть не страшно. Всё будто бы обрело равновесие, всё незавершенное завершилось. Кэтрин запрокинула голову, любуясь на первые звёзды. — Я до сих пор люблю. До скончания времён буду любить, — повторил ей Джеймс, и Кэти, улыбнувшись, прикрыла глаза. В голове зазвучало «Только ты» под гитарные переливы. Джеймс набросил на неё свою куртку, обнял за плечи, взглянул вместе с ней на первые звёзды. — До скончания времён.