Аттракцион уродов

      Последнее чего Кагоме хотелось - это возвращаться обратно в толпу демонов и монстров. Но чего она хочет и о чем думает не имело значения. Если есть кто-то, нуждающийся в спасении, и она единственная, кто может это сделать… ну, разве есть выбор? Эгоизм в сторону, есть вещи поважнее. Так Кагоме и оказалась там, завернувшись в затхлое одеяло, она прокралась вдоль черного шатра и приблизилась к толпе дьявольских цирковых гостей. Школьница догадывалась, на какое представление все собрались посмотреть, и это заставило её желудок сжаться. Она осторожно двинулась к собравшимся, прячась в резких тенях, создаваемых газовыми фонарями, расставленными вокруг деревянного помоста перед главным шатром. — Подходите, подходите! Подходите ближе, уважаемая публика! Через несколько мгновений наши двери откроются, и шоу начнется, но у нас есть один экземпляр из «коллекции уродов», которым мы хотели бы поделиться — образец настолько же редкий, насколько ужасный, вы, конечно, никогда не видели ему подобных!       Вытянув шею, Кагоме увидела плечи и голову мужчины с бледным лицом и длинными черными волосами, туго стянутыми на затылке. Он был очень похож на Бьякую — тоже был магом? А рядом с ним стояла очень знакомая клетка, накрытая темно-красным шелком. — Уверен, многие из вас уже догадались по запаху, что у нас в цирке есть кое какая дворняжка! — она разглядела, как красные губы мужчины искривились в усмешке, когда он продолжил.       Послышалось тихое хихиканье и несколько театрально-рвотных позывов — толпа легко включилась в игру острого на язык артиста. — Да, таких дворняг, как наша, действительно трудно найти! Большинство из них слишком слабы, чтобы выжить, — его голос зазвучал с фальшивым сочувствием. — А некоторые все же избавляются от них, прежде, чем они смогут сделать первый вдох! Однако!       Он сделал эффектную паузу, толпа качнулась ближе в нетерпеливом ожидании, и человек продолжил тихим, серьезным голосом: — Наш великолепный мастер манежа Нараку смог поймать одного и посадить в клетку!       Толпа разразилась возбужденным шепотом, каждый, как говорится, на месте не мог усидеть от нетерпения. Кагоме чувствовала напряжение в воздухе, которое буквально душило её, а щемящее чувство глубоко внутри всё усиливалось.       Почему этот пойманный в ловушку молодой человек так интересен этим людям? На какое развлечение они рассчитывают?       Человек на сцене продолжал говорить, затем, взмахнув рукой, вернул внимание к центру помоста, когда всё ещё накрытая тележка подкатилась ближе к толпе. Каждый зритель стоял, затаив дыхание, будто бы только и ждал момента, чтобы наброситься. — Дамы и господа, леди и лорды, лисы, ящерицы и жабы, я представляю вам ошибку природы, порчу мира демонов, проклятие чистой демонической силы и благодати, зараженной скверной человечества — ПОЛУКРОВКА!       Изящным движением руки бледный человек сорвал с клетки шелковую драпировку, и Кагоме успела разглядеть отблеск белых волос в свете множества фонарей, увидела, как дернулись заостренные уши, прежде чем разразилось море возгласов. Они кричали, ругались, смеялись самым ужасным издевательским смехом, который Кагоме когда-либо слышала, и буквально карабкались друг на друга, чтобы попытаться добраться до сцены — добраться до человека-собаки. — Мерзость! — Дворняга! — Он воняет, как отвратительные люди! — Жалкое подобие демона! — Бьюсь об заклад, его кровь даже не демоническая — возможно, он просто отродье горной собаки! — Ха! Посмотрите на его уши — что, не может даже изменить форму должным образом? Как жалко! — Кто-нибудь, дайте мне палку — посмотрим, сможет ли эта собака принести!       Девушка очнулась от ужаса, услышав резкий лязг металла о дерево. Толпа перестала насмехаться — теперь им нужно было что-то посущественнее.       Кагоме была не в силах больше сдерживать слёзы.       Толпа смеялась, издевалась и безжалостно насмехалась над человеком в клетке, но он не двигался. Приподнявшись на цыпочки, Кагоме мельком увидела его лицо. Он был в бешенстве, свирепо смотрел вокруг, вероятно, рычал. Но если не считать напряженных мышц, был абсолютно неподвижен. Она не могла не задаться вопросом, не отказался ли он от попыток отомстить, не решил ли, что бесполезно отвечать, сопротивляться, двигаться… конечно, бесплодность этих попыток стала очевидна для неё. А человек-собака выглядел таким привыкшим ко всему этому.       Как они могли быть такими жестокими? Что он натворил? Как кто-то может заслужить такое обращение?       Теперь эти существа начали бросать объедки, а некоторые бросали камни и палки, и тошнотворное зрелище заставило слезы катиться по щекам Кагоме. Но она не могла отвести взгляд.       А потом он пошевелился.       Широко раскрыв глаза и глядя прямо перед собой, резко приподнял голову, шея напряглась под металлическим ошейником. Затем нос дернулся, а голова качнулась, будто он искал что-то в воздухе. Наконец парень повернулся в ее сторону и встретился с ней взглядом. Её мокрые глаза с его желтыми, ставшими золотыми в мерцающем свете фонарей, и Кагоме заметила, что выглядел он при этом… озадаченным.       Потрясённым. Не верящим.       Почему?       Разве не должен он выглядеть обиженным? Разве не должен испытывать гнев, боль и ненависть к толпе, которая все еще бушевала вокруг? Но казалось, будто… он забыл о них.       Это из-за неё?       Не отрывая взгляда от золотистых глаз, девушка плотнее закуталась в его изодранное одеяло, и решимость воспрянула в ней с новой силой.       Она должна вытащить его отсюда. — Ладно, ладно, на сегодня хватит! Но не волнуйтесь — вы увидите дворнягу позже, когда мы проверим полукровку в рукопашном бою против настоящего демона!       С этими словами ткань снова накинули на клетку, грубо прервав безмолвный разговор между обитателем клетки и человеческой девушкой. По толпе прокатился вздох разочарования, когда они потеряли свою необычную цель, но им быстро вернули интерес, когда откинули полог палатки, открыв черноту арены, словно огромную голодную пасть. Через несколько минут все вошли в зал, рабочие проскользнули следом, переключив внимание с того что было на помосте на посетителей.       Теперь появился шанс.       С трудом сдерживаясь, Кагоме поспешила к клетке, то и дело прячась за чем попало. Наконец, она добралась и какое-то время просто стояла, не сводя глаз с материи и размышляя, что же она делает и действительно ли хочет пройти через это. Её рука взметнулась прежде чем девушка успела дать себе ответ на этот вопрос — ткань исчезла, и вот он уже смотрит на неё. Кагоме смотрела на человека-собаку, не зная, что теперь делать. Честно говоря, никакого плана не было. Бросив быстрый взгляд по сторонам, и убедившись что рядом нет никого постороннего, он вдруг сердито повернулся к ней. — Все ушли.       Девушка медленно ответила, не совсем понимая, к чему этот парень ведёт. — Да… они зашли внутрь, чтобы посмотреть шоу.       Он уставился на неё, и неожиданно между ними появилось странное чувство неловкости. — Тогда какого черта ты всё ещё здесь?        Если раньше она чувствовала себя обиженной, то теперь оскорбленной. — Прошу прощения, но я пытаюсь тебе помочь!       Лицо юноши стало менее свирепым, но он все еще выглядел сердитым, когда ответил: — Ты бы лучше о себе беспокоилась. Ты умрешь, если тебя найдут.       Кагоме не ответила — она так и думала, и эта мысль очень сильно пугала. Но что можно было с этим поделать? Она просто не могла оставить этого бедного мальчика здесь одного. Прервав зрительный контакт, девушка начала осматривать клетку в поисках замка, двери или какого-нибудь слабого места в конструкции, стараясь не обращать внимания на остатки гнилых овощей, разбрызганных по решетке, а теперь и по грязному шелку. Человек-собака какое-то время смотрел на неё, прежде чем прокомментировать: — Ты не найдешь способа открыть эту клетку. — Ну, если расскажешь как обычно отсюда выбираешься, очень поможешь. — Коротко ответила она, продолжая осматривать решетку. Немного наклонившись, школьница взглянула внутрь и вверх: — Верх этой штуки просто деревянный! — Думаешь я не знаю?       Она отчаянно пыталась усмирить нарастающий гнев, но сделать это было крайне трудно. — Должно быть это несложно сломать, верно? Или там есть защелка?       Закатив глаза, человек-собака ответил: — Запертая клетка, которую легко сломать — ну конечно, это не проблема!       Переступив с ноги на ногу, он вытянул одну над собой, как собака, и резко пнул низкий деревянный потолок. Яркая вспышка фиолетового света вырвалась наружу от того места, где нога соприкоснулась с крышей, омывая внутренность клетки волной энергии, которая пробрала Кагоме до костей.       Дрожь прошлась по всему телу. — Что… что это было? — Барьер. — коротко сказал он, вытягивая ногу вперед и потирая пальцы скованной рукой.       Девушка была немного шокирована тем, что увидела, и в голове вертелось ещё множество вопросов.  — Что значит «барьер»?       Он раздраженно зарычал и сердито сказал: — А то и значит, что, хотя обычно я и могу одним ударом разбить такую хлипкую клетку, проклятый барьер не дает мне даже прикоснуться к прутьям! — Но как же… — Кагоме не задумываясь двинулась вперед, протягивая руку. — Эй! Смотри!       Парень никак не мог дотянуться до этой дурёхи, чтобы она не дотронулась до прутьев, да и было уже слишком поздно. Её тонкая рука обхватила металл. И ничего не произошло. Кагоме склонила голову набок, глядя на человека-собаку, и спросила: — В чём проблема?       Он уставился на её руку, потом на лицо, а в голосе прозвучало что-то обвиняющее. —  Ты кто, чёрт возьми, такая? Что ты на самом деле задумала?        Терпение и так уже было на пределе, и ей потребовалась вся решимость, чтобы не дотянуться и не дернуть его за ухо, как мать слишком капризного ребенка. Конечно, она сочувствовала ему, но это не повод мириться с его дурным характером. — Послушай-ка, парень, это был очень длинный день, и я просто хочу выбраться из этого кошмара, но я не уйду без тебя. Так что либо ты поможешь мне вытащить тебя отсюда, либо заткнись и дай мне разобраться самой.       Она стояла и с раздражением смотрела на человека-собаку, уперев руки в бока, он смотрел с таким же упрямством в ответ. Через пару мгновений Кагоме смиренно выдохнула и снова обратила свое внимание на клетку, снимая ткань с крыши, чтобы осмотреть её. — И почему я вообще беспокоюсь?       Она не хотела быть услышанной — вырвавшийся раздраженный шепот был лишь способом выпустить пар, но он все равно ответил. — Почему ты беспокоишься?       Кагоме не смотрела в его сторону. Опять выбесит. Вместо этого она потрогала один из ржавых гвоздей, удерживающих деревянную доску на раме клетки, проверяя прочность, и ответила: — Никто не заслуживает такого обращения.       Девушка чувствовала, что он смотрит на неё, и услышала хриплый голос. — Даже урод?       Школьница посмотрела на источник звука и с удивлением обнаружила что-то… открытое, беззащитное в его глазах. Он действительно хотел получить ответ на свой вопрос. — Ты не урод.       Парень усмехнулся, но ему не хватило злобы. — Да что ты об этом знаешь?       Он отвернулся, глаза потемнели от какого-то чувства, которое пытался скрыть, и Кагоме неосознанно принялась теребить потрепанный край одеяла, которое он ей дал, чтобы скрыться от других существ. — Я говорю как есть.       На несколько минут воцарилось молчание, пока она продолжала осматривать клетку, а он продолжал о чём-то размышлять. В конце концов, осмотр закончился, но выводы были неутешительными. Верхняя часть клетки оказалась прочной и хорошо сбитой. Гвозди сидели плотно, и их было много. А что касается металлических прутьев, ну… что она должна была с ними делать? — Не понимаю! Как ты выбираешься из этой штуки? … Ты когда-нибудь покидал её вообще?       Явное беспокойство в девичьем голосе, должно быть, застало его врасплох, поскольку ответил он мягко, без раздражения: — Они снимают барьер, как только я нахожусь на арене, и я просто выбиваю верх — это часть шоу.       Кагоме почувствовала, как новая волна гнева захлестнула её при мысли о том, что такой отчаянный шаг может быть использован в качестве уловки, но она решила промолчать. — Ну, если мы сможем избавиться от барьера, это решит нашу проблему.       Человек-собака снисходительно поднял бровь. — Мы? Это твоя идея. И я не знаю, что ты собираешься делать, но слабый человек не сможет преодолеть демонический барьер.       Она фыркнула в ответ и дерзко ухватилась за решетку перед его лицом. — Ну, извини, но этот «слабый человек» даже не чувствует барьера, так что, возможно, тебе стоит больше верить в меня! — Да, насчет этого… ты вроде как не должна суметь прикоснуться к клетке. Дак почему же тогда можешь? — Откуда мне знать? И какое это имеет значение? Мы теряем время на споры. — она вздохнула, и часть гнева исчезла, когда наклонилась ближе к решетке, на уровень глаз паренька в цепях. — Разве ты не хочешь выбраться отсюда? Ты поможешь мне освободить тебя?       Он выдержал её взгляд, выражение лица было непроницаемым. Когда юноша заговорил, голос звучал решительно, а слова звучали так уверенно, что она поняла — он уже давно хотел задать этот вопрос. — Почему ты плакала?       Глаза Кагоме расширились, и она слегка отстранилась. Мало того что человек-собака откровенно проигнорировал её вопрос, он ещё и задал свой так… как будто его вопрос и был ответом. Или, может быть, её ответ определит что ответит он.       Мысли вернулись к злобной толпе, набросившейся на клетку несчастного, к ненависти, исходящей от них, которую она чувствовала и к бессильной ярости, с которой человек-собака смотрел на толпу в ответ. Печаль вернулась, напомнив, почему она тратит столько энергии на его спасение. — Я просто… они издевались над тобой… и без всякой на то причины. И ты не сопротивлялся, и… я так разозлилась, что никто не остановил их, и я ничего не могла сделать, и… — в её глазах появились новые слезы, от сочувствия к нему, вместе с нынешним разочарованием от того, что до сих пор не знает, как помочь.       Краем глаза Кагоме заметила, как человек-собака принюхался к воздуху, и его глаза расширились. — Ты опять это делаешь.       Она просто посмотрела на его лицо. Он казался смущенным и обвиняющим одновременно, и школьница действительно не знала, что делать. — Ну да, это то, что происходит, когда я проявляю эмоции… Это вообще-то нормальная реакция для людей. — Люди не плачут из-за полукровок.       Парень говорил так уверенно, словно поймал кое-кого на лжи.       Она все еще не понимала, что именно подразумевалось под словом «полукровка», но… — А почему нет? — Они просто не могут. — …Ну, как видишь, я могу.       Их глаза снова встретились, который раз за эту ночь, их воля и характер соответствовали друг другу, что касается упрямства - они совпадали в этом идеально… И снова их общение было прервано. — Убирайся отсюда, они возвращаются.       Кагоме охватила паника. Слишком рано! Она еще не придумала никакого плана, и… не хотела, чтобы эти существа снова забрали его. Хотелось плакать от отчаяния, но собрав всё своё мужество она сдержалась, расправила плечи и кивнула человеку-собаке. Уже отвернувшись, остановилась и, прежде чем успела опомниться, протянула руку через прутья, чтобы положить на костяшки его пальцев, и тихо прошептать: — Я вернусь за тобой.       Затем снова закрыла клетку шелковым покрывалом и побежала искать укрытие, руку все еще покалывало от искры, которая проскочила при контакте с ним. Девушка снова нырнула за пустую палатку и увидела, как из черного шатра вышли две фигуры, окутанные тенями. Одна из фигур тошнотворно хихикнула, и ее голос восторженно воскликнул: — Добрый вечер, щеночек! Вот подожди немножко, увидишь, что мастер Нараку приготовил для тебя на этот раз! — Не издевайся над зверем Юра, — послышался более угрюмый, более зрелый женский голос другого рабочего, — или когда-нибудь окажешься с ним на арене.       Первая из пары подошла к освещенной фонарём клетке, ее короткие, ровно подстриженные черные волосы касались щёк, а красные губы кривились в насмешливой ухмылке. — О, Кагура, не будь такой злой! На самом деле тебе очень повезло, что мастер Нараку только сократил твоё выступление сегодня, а не вырезал его полностью! — её тон был определенно насмешливым, когда она добавила: — Ты ходишь по куда более тонкому льду, чем любой из нас, Кагура, и ты это знаешь.       Вторая женщина, с тёмными волосами собранными в высокий неаккуратный пучок, не ответила, но её глаза метали молнии в сторону спутницы, пока они тянули клетку назад и скатывали её вниз по помосту к открытому пологу шатра. — Не забудь улыбаться, Кагура! Будет позором для тебя потерять и эту работенку!       Именуемая Кагурой бросила через плечо: — Не забывай, что я все еще выше тебя по званию, ведьма!       Юра только хихикнула в ответ, и они обе исчезли, покатив клетку с человеком-собакой на арену, крики демонической толпы эхом разнеслись в ночи, пока полог не опустился и не приглушил звук. Кагоме подождала всего несколько минут, прежде чем последовать за ними. Проскользнув за черный занавес, она почувствовала себя так, словно её кошмары вдруг стали реальностью. Свет пылающих фонарей, оранжевых и красных, окружающих арену, резал глаза, но очертания гостей цирка были тревожно ясны, пока её взгляд скользил по огромному кольцу, воспринимая демонов и монстров всех форм, которых она когда-либо видела на свитках дома, и ещё некоторых новых. Девушка смотрела, как клетку с человеком-собакой вкатили в проем в низкой стене, отделявшей зрителей от арены. Доставившие клетку женщины махали руками публике, коротковолосая посылала страстные поцелуи, в то время как другая сохраняла надменный вид. Голос сверху привлек внимание Кагоме к тому месту, где тот же черноволосый мужчина с ярко освещённого возвышения снова обращался к толпе с какими-то дикими и явно преувеличенными заявлениями. Кагоме сердито не обращала на него внимания — она была не в настроении вновь слушать эту чушь. Клетка остановилась в центре арены, и носильщики поспешно отступили. Вспыхнул пурпурный свет, распространился по клетке, окружая её, а затем исчез, и Кагоме поняла, что это и был барьер, который она должна была видеть раньше. Исчез ли он совсем или просто отодвинулся, она не знала. Голос говорившего достиг крещендо, перекрывая рев толпы. В то же время какой-то скользящий, щелкающий звук становился всё громче.       С противоположной стороны шатра по земле скользнул длинный тонкий силуэт, обогнул клетку и поднялся почти до потолка, широко расставив сотни ножек, похожих на кинжалы. Прекрасно сложенная верхняя половина тела женщины возвышалась над извивающейся спиралью, чудовищная усмешка расползалась по красивому лицу, обрамленному длинными черными волосами, когда шесть белокожих рук протянулись, готовые броситься и схватить свою добычу.       Кагоме содрогнулась от отвращения: это была не змея, а сороконожка. Сороконожка с разумом человека и демонической жаждой плоти.       Толпа одобрительно взревела, и с бархатистым женственным смехом женщина-насекомое нырнула к обтянутой шелком клетке, врезавшись в неё с фонтаном обломков дерева и искривленных стальных прутьев. Кагоме вскинула руки ко рту, чтобы заглушить крик. Она не думала, что это представление, где нужно смотреть, как убивают человека-собаку!        Когда пыль в центре осела, женщина-сороконожка отползла, бормоча и кружась вокруг груды щепок, которую создала.       Сначала Кагоме увидела его белые волосы, которые стали бежевыми от грязи, и, к её удивлению и восторгу, он пошевелился, поднимаясь на дрожащие ноги. На мгновение парень замер, сгорбившись, и Кагоме рассмотрела, что цепи, удерживавшие его, откололись от пола клетки, на концах болтов все еще висели куски дерева. С резким рычанием цепи были оторваны от металлических оков. Человек-собака встал, слегка выгнув спину, поводя плечами. Обеими руками он схватил цепь на шее и резко дернул, разрывая металлические звенья, как будто они были бумагой. Крики толпы быстро перешли от поощрения демонессы к насмешкам над полукровкой, шипение и свист заполнили воздух. Но несмотря на всё их презрение и насмешки Кагоме никогда не видела кого-то, кто держался бы так храбро и выглядел так уверенно. "Или, возможно, «дерзко» было бы лучшим словом", - иронично подумала Кагоме, заметив ухмылку на лице парня.       И вместе с тем она не удержалась и вздохнула с облегчением, если уж он стоит с таким выражением лица, значит ранен не сильно. Сороконожка ухмыльнулась и снова кинулась , но он отпрыгнул прежде, чем она приблизилась. Кагоме с изумлением наблюдала, как человек-собака взмыл в воздух, аккуратно приземлился на корточки а затем побежал влево, вдоль низкого ограждения. Сороконожка откинулась назад, наблюдая за его движениями, а затем спикировала вниз, чтобы перекрыть путь. Но он следил за своим противником и перепрыгнул через монстра, как через препятствие, быстро повернувшись и задев демона когтями. Она закричала от разочарования и боли, но не прекратила погони. Сороконожка металась туда-сюда, а человек-собака всегда был на шаг впереди и на секунду быстрее. Но минуты шли за минутами, и энергия юноши быстро угасала. Его приземления становились все более неуверенными, удары все более слабыми, а сороконожка все чаще и чаще попадала в цель. Когда демонесса снова накинулась на него, он проскочил под ее кольцами, но слишком медленно поднялся на ноги. Секунды, которой потребовалась, чтобы повернуться к ней лицом, оказалось достаточно, чтобы хвост насекомого метнулся над самой землёй, и ударил по груди, отправив его в полёт, окончившийся фонтаном синих искрящихся молний от столкновения с барьером арены. Его резкий вскрик пронзил сердце Кагоме, она разозлилась не на шутку. Если бы всё внимание не было сосредоточено на ушастом пареньке, лежащем ничком в грязи прямо напротив неё, она заметила бы вдруг появившиеся розовые искры энергии, замелькавшие вокруг собственного тела. Но она пыталась уловить хоть какие-то признаки движения, и не видела ни одного. Женщина-сороконожка рассмеялась ужасным кудахтающим смехом, который эхом отозвался в ушах Кагоме и только сильнее разжёг огонь в сердце.       Этот демон… эти монстры… Да как они посмели?       С последним победным криком демон-насекомое нырнула к неподвижной фигуре на земле.       Кагоме уже бежала.       Под действием адреналина она перепрыгнула через низкое ограждение, обежала парня в грязи, и остановилась между ним и атакующим демоном. Вытянув перед собой руки, не имея никакого плана, кроме как удержать эту штуку подальше, она едва успела крикнуть —ПРЕКРАТИ! — до того, как сороконожка оказалась прямо перед ней, множество рук вцепилось тело, а лицо демона впечаталось в её ладони. Кагоме не почувствовала боли, но крик сороконожки, без сомнения, говорил об агонии. Шипящий, обжигающий звук заполнил безмолвную арену, яркий розовый свет скрыл от Кагоме то, что происходило с противником. Руки, вцепившиеся в неё, упали, и она больше не чувствовала лица странного существа. Наконец, розовый свет погас, и ошеломленная девушка увидела, как огромное тело сороконожки сгорает невидимым огнем, опадая дождем пепла. Её разум лихорадочно заработал, когда последние останки существа упали на землю, и она, словно издалека услышала рокот - толпа вокруг ожила. Страх снова дал о себе знать, она в ужасе оглядела орды монстров, окружавших её, а ноги, казалось, приклеились к земле.       Что только что произошло? Что она сделала?       … И что они теперь сделают с ней?       Судорожный вздох застрял в горле, когда девушку внезапно выдернули из заторможенного состояния и подхватили на сильные, потные руки. Ревущая толпа вдруг исчезла, они вырвались из шатра на холодный ночной воздух, и Кагоме обнаружила, что не может сосредоточиться ни на одном из своих чувств, в то время как она и её похититель мчались по опустевшей территории цирка. Умудрившись взглянуть на своего спасителя, школьница увидела уже знакомое лицо человека-собаки, взгляд которого были устремлен прямо вперёд, пока он уносил её прочь. Учитывая всё, что уже произошло, она должна была волноваться — по крайней мере, стоило бы спросить, что этот-почти-незнакомец удумал… но… единственное, что она испытывала в этот момент - это чувство благодарности. Было почти забавно думать, что, несмотря на всё, что случилось за этот вечер, Кагоме доверяла этому ушастому существу всю свою жизнь. От удивления девушка невольно взвизгнула, когда они внезапно оказались в воздухе, и легкое покалывание силы, прошедшее через обоих, подсказало, что они миновали внешнюю стену и прошли сквозь еще один барьер. В глубине души возник один вопрос: не она ли причина того, что им удалось пересечь границу? Было всё ещё не понятно, как ей удалось уничтожить демона на арене.       Их приземление оказалось жёстким, человек-собака споткнулся, выпрямился и снова взлетел, и осознание того, что он всё ещё ранен, обрушилось на Кагоме, как тонна кирпичей. — Стой! — вскрикнула она ему в грудь, чувствуя, как лихорадочно горячая кожа становится липкой под её руками: — Ты не должен двигаться! ты был-       Но он резко оборвал, прошипев ей на ухо: — Заткнись! Ты дала мне шанс, и я им воспользовался. Мы не остановимся, пока это проклятое место не будет далеко. Она хотела возразить, действительно хотела, но накопившаяся усталость дала о себе знать, и глаза успели закрыться, прежде чем ответ успел слететь с губ.

***

      Отсутствие движения всколыхнуло что-то в затуманенном подсознании, и она вздрогнула, осознав, что оказалась одна на небольшой поляне, окруженной высокими, древними деревьями, откуда-то доносился слабый звук падающей воды, стрекотали кузнечики.       Разве они не бежали?       Паника нарастала, Кагоме лихорадочно огляделась в поисках своего спасителя, но не увидела его. Девушка уже собиралась закричать, как вдруг пришло озарение.       Она даже не знала его имени.       Неожиданно эта мысль заставила её почувствовать себя одинокой, и Кагоме задрожала в стылом ночном воздухе. Что теперь делать? Куда идти? Не было ни малейшего понятия, где сейчас находится, как далеко они ушли, сколько времени или какой день… Она оказалась потеряна во всех смыслах этого слова, и теперь была сама по себе. — Наконец-то проснулась, да?       Голос был хриплым и не слишком дружелюбным, но Кагоме не смогла подавить волну облегчения, охватившую её, пока быстро поднималась ему навстречу. Однако, она явно была не готова к такому резкому движению, поскольку довольно сильно покачнулась и схватилась за голову. Но прежде чем девушка полностью потеряла равновесие, появились руки, которые подхватили её под локти и наклонили к теплой и… мокрой… голой груди. Голова снова заболела, кровь прилила к щекам, взгляд медленно поднимался, чтобы увидеть человека-собаку, растрёпанного, с мокрыми волосами, липнущими к лицу и роняющими капли воды на чистую, зажившую кожу. Она ахнула и откинулась назад, чтобы рассмотреть его как следует, румянец исчез, когда взгляд пробежался по местам, где раньше синяки и порезы сплошь покрывали кожу. На груди, куда сороконожка ударила, когда швырнула его через всю арену, все еще виднелись фиолетовые и синие тени, но порезы исчезли, и парень выглядел гораздо здоровее и живее, чем раньше. Эта мысль заставила её замереть, и она подняла взгляд на человека-собаку, чтобы спросить: —Где мы? И как долго мы бежали?       Он небрежно пожал плечами, убрал руки с её локтей и сказал: — Прошло, по крайней мере, пару часов, большую часть времени ты была в отключке. Что касается того, где мы… черт, я не знал, где находится цирк, поэтому сейчас не могу сказать где мы.       Она уставилась на него, одна бровь начала подергиваться, послышалось неуверенное бормотание: — Н-но… я должна вернуться домой! Моя семья, наверное, очень беспокоится! И… я имею в виду… что ты планировал делать дальше? Вечность бесцельно бродить по лесу? Разве ты не мог поискать город, или попытаться найти помощь, или… или что-нибудь в этом роде? — Было бы глупо идти в город или деревню, близко расположенную к цирку — они бы сначала там и искали. —  он закатил глаза, и это еще больше взбесило её. — Да и вообще, какая помощь от людей против шайки демонов? Давай, женщина, подумай как следует!       Кагоме уже готовилась сердито возразить, когда что-то в его словах заставило остановиться. По спине пробежал холодок. — Ты… ты же не имеешь в виду… ты думаешь, что они пойдут за нами? —Ну дак, — коротко ответил он, — я имею в виду, они не позволят одному из ценных экспонатов запросто убежать из-под носа без драки. А после того трюка, который ты провернула, не думаю, что тебя тоже отпустят.       Девушка замерла, разум словно оцепенел.       За ней они тоже будут гоняться? Но… она всего лишь обычная девушка! Что им от неё нужно?       Вопросы продолжали крутиться в голове, пока школьница смотрела, как человек-собака идет от нее через поляну и поднимает с земли какой-то сверток, а затем возвращается. — Держи.       Она удивленно подняла руки, и парень бросил в них сверток. Большой кленовый лист развернулся в ладонях, открывая множество ягод, орехов и корней, и удивлённый вздох слетел с приоткрытых уст. — Ты собрал это для меня? — Фех, свою долю я уже съел. Я тут сидел какое-то время, потому что ты никак не просыпалась, не хотел уходить слишком далеко, чтобы поискать еду, так что это все, что тебе осталось.       Несмотря на грубоватость его слов, она не удержалась от улыбки и радостно чирикнула «Спасибо!», прежде чем сунуть ягоду в рот и с благодарностью её разжевать. Кагоме удивилась, заметив, что человек-собака слегка улыбнулся в ответ, но, словно почувствовав, что теряет контроль над собой, снова нахмурился, и выглядел немного смущенным. Он отошел от девушки, и Кагоме на мгновение забеспокоилась, что снова останется одна. Но когда он, к её удивлению, опустился на четвереньки и стряхнул с себя воду, как самая обычная собака, она невольно вскрикнула, потому что брызги воды долетели до неё. Девушка не знала, хмуриться ли ей, смеяться или просто наблюдать, как он встает, совершенно сухой, как будто так и надо.       Она готова была и дальше утверждать, что этот парень не урод… но и нормальным он не был. Человек-собака вдруг обернулся, увидел, что Кагоме смотрит на него с комичным выражением лица, и его брови сошлись на переносице, когда он с издевкой спросил: — Какие-то проблемы?       Очнувшись от задумчивости и поняв, что не может позволить себе разрушить ту хрупкую связь, которую они только начали создавать, Кагоме повиновалась импульсу, и, пытаясь вернуть его доверие, стянула свое кимоно. Его гневная реакция была быстро прервана, когда она протянула ему своё полосато-зеленое одеяние с нервным и оттого немного писклявым: — Держи. Тебе нужно согреться.       Хотя сейчас он обсох, короткая, потрепанная юката, висевшая вокруг талии, не могла защитить от холодного ночного воздуха, и… смотреть в его направлении и не видеть ничего, кроме мускулистой верхней части тела было более, чем отвлекающим. Он неловко протянул руку, чтобы взять предложенную одежду, поднял её и внимательно осмотрел, пока Кагоме стояла, испытывая неловкость, в белой нижней рубашке европейского стиля, чувствуя себя совершенно обнаженной без тяжелого второго слоя. Больше всего на свете желая рассеять смущающую атмосферу, царившую в этот момент, она выпалила первое, что пришло в голову, чтобы отвлечь его от собственного явного беспокойства. — Как тебя зовут?       Парень не ответил, просто смотрел, и школьница почти видела в его глазах, как воздвигается стена между ними. Надо было быстро что-то придумать и не дать ему снова отгородиться. — Меня зовут Кагоме Хигураши. А тебя? Мне не очень нравится называть тебя теми словами, что я слышала раньше.       Их глаза встретились, и ей вдруг показалось что он… стесняется. Отвернувшись, парень что-то невнятно пробормотал. — …Что-что?        Он повернулся к ней лицом, слегка покраснел, и сказал чуть громче:  — Инуяша*.       О. Что ж.        Демон пёс. Не намного лучше, чем «человек-собака», но… если это было его имя, так тому и быть. — Хорошо, тогда… Инуяша. Приятно познакомиться.       Едва заметная улыбка, которой он ответил, заставила что-то затрепетать в груди, и она подумала, что это имя на самом деле приятно слетает с языка. Можно и привыкнуть.       Устало вздохнув, Инуяша опустился под дерево, прислонившись к нему спиной, закрыл глаза и накинул кимоно на колени. Она сделала неуверенный шаг к нему, потом еще один, и так как он не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить её, подошла и села на землю рядом. — Как ты думаешь, здесь мы в безопасности?       Он устало ответил, не открывая глаз:  — По крайней мере, на сегодняшний вечер. Остальное выясним утром.       Кагоме нервно теребила край рукава, прежде чем мягко спросить:  — Ты поможешь мне? В смысле, попасть домой?       Инуяша приоткрыл один глаз и посмотрел на неё сверху вниз: — Тебя будет легче всего найти в твоём же доме. — Знаю, но… я беспокоюсь о своей семье. Они понятия не имеют, где я, и… они даже не знали, что я сегодня пошла в цирк.       Парень задумчиво посмотрел на неё, но ничего не сказал. Наконец, он ответил: — У меня есть кое-что, что мне нужно сделать. Если хочешь, можешь пойти со мной, потом отвезу тебя домой, когда выясню, где он находится. К тому времени… надеюсь… они потеряют наш след.       Она просияла, но догадалась, что он, вероятно, этого не видит, поэтому добавила шепотом «Спасибо», чтобы он точно знал о её благодарности. Стало тихо-тихо, и сидя рядом с тёплым телом, Кагоме только сейчас почувствовала, насколько холодно вокруг. Внезапная дрожь пробежала по телу, не сознавая этого, она тихонько застучала зубами, насторожив своего товарища. — Иди сюда.        Школьница почти ничего не расслышала, но когда поняла, что он сказал, удивленно посмотрела, словно спрашивая, не послышалось ли ей. Встретившись с ней взглядом, он откинул кимоно и развел руки и ноги, явно приглашая сесть перед ним. Девушка заколебалась — ничего не могла с собой поделать! Они только познакомилась, а она никогда раньше даже не обнимала мальчика, не говоря уже о том, чтобы спать рядом с кем-то…       "В конце концов, он парень, даже если на самом деле не… человек."       Шли секунды, а она все смотрела и не двигалась, выражение лица Инуяши померкло, и Кагоме увидела, как те стены снова пытаются подняться. Доверяя чувству безопасности, которое она испытывала рядом с ним, Кагоме быстро подвинулась вперед, устроившись боком между поднятыми коленями, и прислонив голову к все еще голой груди, пока он оборачивал кимоно вокруг плеч и накрывал их обоих, как будто укутывая в теплое, защищающее от любых опасностей одеяло. Повозившись, чтобы найти удобное место, Кагоме позволила своим векам опуститься, отметив, как, словно защищая от угроз внешнего мира, он положил руку на своё колено. Однако её глаза распахнулись, когда она почувствовала тяжесть на своей талии, другая его рука, видимо, нашла более удобное место, а подбородок опустился на макушку. Инуяша не двинулся дальше, и губы Кагоме дрогнули в доверчивой улыбке, прежде чем тихий вздох слетел с губ, закрыла глаза и заснула.