Дьявол, что внутри меня

–Оу, хорошо. Макароны скоро будут готовы, так что приходи. Или ты здесь будешь сидеть? –Рейх встал и со спешкой направился к плите, на которой стояла кастрюлька с содержимым. –Я…–в мыслях буд-то решался вопрос о безопасности моей жизни–тут подожду.–выпалил я, усевшись на стул. Собственно я так и не решил, а просто сказал то, что первым пришло в голову. –Ну и хорошо. А то ждать уже недолго осталось.–Рейх стоял в позе «вольно», помешивая макароны. Такой домашней обстановки я давно не чувствовал. Когда дети выросли, они разъехались кто куда, а я остался один. Меня часто навещал Россия. Беларусь тоже не обделяла меня вниманием, приезжая вместе с Казахстаном. Но делали они визиты только тогда, когда у них было достаточно свободного времени. А как знаете, даже у несуществующей на карте страны дел и то в непроворот. Что там говорить про существующие? Большая квартира тоже очень давит, акцентируя на твоём одиночестве. Чаще всего я «обитаю» в своей спальне, сидя за столом и разбираясь с документами. Или-же где-нибудь в кресле, или на диване, читая книгу. Вот и всё моё времяпровождение. –Я и не знал, что ты готовить умеешь. –мои мысли в слух решили продоменировать над скукой. –Я должен уметь. –я посмотрел на Нациста, который стоял и с механическими движениями мешал макароны. Видимо я опять чем-то задел его. –В смысле? Почему? –меня сразу заинтересовала фраза, видимо случайно кинутая Нацистом. –Я свою армию тогда кормил. Я свою армию тогда и одевал. Я с ней в бои и ходил. –он встряхнул головой и поспешно выключил плиту–Но главная причина–сын. –Рейх поставил кастрюлю на специальную железную подставку,которая заранее стояла на столе. Потом Третий повернулся с улыбкой на лице, прикрывая её рукой–Прости, я отвлёкся. Сейчас накрою. Вот он опять замял эту тему. Почему он тогда начал войну? Пока этот вопрос останется закрытым, но рано или поздно я узнаю причину. –Вот, ешь. –он поставил передо мной тарелку с макаронами. –Так? Без ничего? –на эти слова Рейх замялся. –Ну, вон помидорки стоят. –на лице у него просто было написано «безысходность». Из-за этого я невольно засмеялся. На столе и вправду стояла тарелочка с нарезанными помидорами. –И таким ты питался каждый день? –я приподнял одну бровь от удивления. Да, раньше на войне это было роскошью, но не сейчас-же! Я не перестану удивляться этому немцу. Какой я там раз убеждаюсь в том, что он ничего вообще в пищу не употребляет? Это просто нужно записывать в блокнотик, это какая-то жесть. Flashback В военные времена я чувствовал к нему много ненависти и вообще отвращение. Как так можно разорвать дружбу? Ужас охватывал всё больше и больше. Я помню тот день наизусть. В четыре утра я просыпаюсь от звонка в дверь. –Кого там принесло в такую рань? Ещё петухи не орали. Бесит…–я встал, начал облачаться в форму, а трезвонить «гость» так и не прекращал. «Есть терпение у людей?"–думал я в тот момент. Быстрыми шагами я направился к заветной двери. Прямо перед тем как открыть её, я снял с крючка ушанку и неаккуратно напялил на голову. Дверь я наконец-то открываю. Удивительно, передо мной стоял человек в военной форме. Это был парень лет двадцати. –Товарищ СССР, на нас напали.–он подошёл ближе и снизу вверх смотрел мне прямо в глаза с неровным дыханием. Кажется он запыхался. Кто мог напасть, да ещё и в такую рань, а главное не предупреждая об этом? –Успокойтесь, отдышитесь. Пройдёмте на кухню, я вам водички налью и вы спокойно скажете кто это.–солдат вошёл, а я сразу-же закрыл за ним дверь. Я вёл себя очень спокойно, но эхом в голове звучало «Кто?». Этот вопрос застрял в моём разуме, меня распирало от интереса. Мы зашли на кухню, которая была на первом этаже. Жестом руки я показал гостю усаживаться на стул. Повинуясь мне,он так и сделал. Я быстро налил воды в стакан и дал бедняге. Увидев на его руке глубокую рану,я поддавался панике. Что за чудовище лишит моих детей счастливого детства? Кто оно? Я расправлюсь с ним или с ней быстро,не церемонясь. К сожалению я так только думал... Вот я увидел,что солдат стал немного спокойнее и я наконец-то решил задать ему роковой для моей психики вопрос. –Кто напал?...–отделяя каждое слово от другого сказал я. В голосе уже проскакивали нотки ярости. Такой уж у меня характер–вспыльчивый. После долгого молчания послышался ответ. –Немцы,товарищ СССР. Немцы...–мысли мешались друг с другом. Я не мог понять всего,разобраться. –Спасибо за информацию. Вы можете идти.–выдавив из себя эти слова я поднялся со стула,а вместе со мной и солдат. Вскоре он ушёл,скрывшись за порогом входной двери. Я прислонился к стене спиной и скатился по ней вниз. В глазах мутнело из-за слёз. Мы были с ним лучшими друзьями. Почему,Рейх? За что? Тебе нужна власть? Я не хочу в это верить. Ещё несколько дней назад мы подписали мирный договор,а сегодня,ровно в четыре утра ты нарушаешь его. Он был мне так дорог,но он-же сам всё и разрушил. Билась посуда. Всё что попадало мне под руку не оставалось целым. Теперь гнев,досада с привкусом горечи переполняла всё моё существо. Хотелось кричать от боли,но не телесной,а хуже... душевной. Я потерял своего лучшего друга с которым мне было так хорошо. Он напал не предупреждая. Третий поступил подло,но он за это поплатится. Я должен одержать над ним победу. Flashback End За счёт своей ярости я собственно и победил. Но сейчас я простил ему всё,что он сделал. Рейх радикально изменился,но не в худшую,но и не в лучшую именно для него сторону. Нацист стал очень забитый,депрессивный и ранимый,но не делает никому зла. Тоесть для окружающих Третий абсолютно безопасен,наоборот ему самому боятся навредить. Сам Рейх опасен для самого себя больше,чем все остальные. Он пытался совершить суицид,не смог простить себя,хоть даже я простил его. Ну тогда он не знал об этом. Блин,я запутался в своих мыслях! Собственно вывод один–я до сих пор вижу,что немец не простил самого себя. Сколько раз я повторил слово "простить"? Это неважно... Важно,что прощение Рейх давно заслужил,но об этом сам понятия не имеет. –Эй,Совок! Сово-о-ок! Сейчас всё остынет,эй!–из "мира дум" меня вытянула рука Рейха. А точнее он просто махал ей перед моим лицом,а другой немного тряс меня за плечо. –Ой,прости! Задумался что-то.–Третий со сдержанным видом сел на своё место за столом и опустил голову,придерживая её. Выглядел он очень серьёзно. К еде он пока даже не думал прикасаться. Прошло несколько секунд и произошёл "взрыв". –Denken?! Denken?! Willst du mich veräppeln? Ich hatte solche Angst um dich! Und plötzlich und plötzlich! ...(Задумался?! Задумался?! Ты издеваешься что-ли? Я так за тебя перепугался! А вдруг,а вдруг!...)–я к сожалению не знал немецкий. Далее я не пытался разобраться,что он говорит,а просто смотрел на разъярённого Нациста. Фашист говорил всё скороговоркой. Голос от яростного резко переходил в волнительный и трепетный,а потом обратно,и таких переключений происходило очень много. Немец активно жестекулировал,но выглядело это,как буд-то он разговаривал сам с собой,ведь ни одного жеста или взгляда не было направлено в мою сторону. Рейх откинулся на спинку стула довольно-таки сильно перегибаясь через неё. Поэтому все слова были направлены в потолок. Собственно так продолжалось недолго. В какой-то момент равновесие решило сказать "Auf Wiedersehen!" своему немецкому другу и покинуло того. Я увидел,как Рейх с невозмутимым лицом падает на пол. Раздался дикий грохот. Вроде весит мало,а шума так много. Наверное такой эффект был от стула. Третий-же среагировал на такое происшествие так,как буд-то с ним это случается каждый день. –Fick...–абсолютно спокойным голосом сказал Нацист. Он скрестил руки на груди до сих пор лёжа на спине. Он так отдохнуть решил,я не понял? –Und das ist jeder verdammte Tag...(И такое каждый,грёбаный день...)–я сидел в оцепенении смотря на бывшее место Рейха–теперь-то он не там,а внизу,на полу. Он просто лежит на полу. Так и должно быть? Спустя одну минуту ничего не изменилось. Я всё в таком состоянии оставлять не собирался,а поэтому внёс свою лепту. Я отошёл от удивления и скорее подбежал к лежащему с уже закрытыми глазами Нацисту. Я сел на коленки рядом. Приглядевшись к нему, я понял, что тот уже давно сидит и попивает чаёк в гостях у Морфея. Он мирно посапывал изредко дёргаясь. А хотя... мне только остаётся надеяться, что он просто напросто не потерял сознание. Такой беспомощный... может это не любовь, а всего лишь жалость? Остаётся только надеяться на это. Но почему-же при любой возможности так хочется впиться ему в губы и целовать, пока не кончится воздух? Даже сейчас так хочется это сделать. Но к сожалению мне лишь как верному другу остаётся только отнести его на кровать. Для убеждения,то что Рейх действительно спит,я решил немного потрясти его. –Хозяин?Хозяин,вы спите?–ну вот. Опять я его так назвал. Интересно,от этого можно как-то отучиться? После ещё нескольких таких проверок,я полностью был уверен в том,что Третий спит. Я положил его к себе на колени. Разглядывать эти черты лица было до мурашек приятно. Я убрал прядь волос,которая,как птица в стае отбилась от всех остальных уложенных ровно. Кожа обладала бледным оттенком,была очень гладкой. Но несколько порезов портили эту картину. Один из них был на переносице и очень сильно выделялся. Надо хотя-бы пластырем заклеить. Я смотрел на лицо Рейха долго,но так продолжаться всё не могло. Я взял его на руки и немного прижал к себе. Потом аккуратно встал и понёс на кровать. И вот он уже лежит на своей кровати. Без формы Нацист смотрелся не так грозно. Не было этой статности,лишь обычный человек виделся в этом образе. Буд-то и не был он тем жестоким диктатором,что уничтожал миллионы невинных душ. Буд-то и не было той кровопролитной войны,того ада,поглощающего на своём пути всё прекрасное. Буд-то не было вовсе этого диктатора,был добрый,смышлёный и заботливый паренёк. Да вот только интересно,почему в детстве он так часто грустил перед встречей со мной. Flashback Недавно мы с отцом ходили в гости к немцам. Это происходило не в первый раз,и поэтому с Рейхом мы хорошо сдружились. Но этот раз был особенным. Дорога заняла немного времени,и добрались мы без затруднений. От силы весь путь занимал минут десять,а то и меньше. Отец был высоким человеком,в него я и пошёл. Но я тогда был ещё неочень-то внушающего роста,хоть и Третьего в нём перегнал. Из-за этого Российскую Империю мне всё время приходилось догонять. Мы стоим уже у дверей,а отец мне всё говорил: "Ты ещё как собака язык высунь". Но это была лишь шутка,которую я разумеется не воспринимал всерьёз. Мы смеялись над этим,а РИ подбадривал,мол "вырастешь-вырастешь,да ещё как" и всё в таком духе. Приятные воспоминания. Но было не очень приятно то,что кроме отца у меня сначала никого и не было. Все дети давно нашли себе друзей,а у меня даже знакомых ребят не было. Когда мне в первый раз отец сообщил о том,что мы идём в гости к каким-то людям,и там будет мой ровесник,я сразу скорчился с мыслью о том,что мы с этим ровесником точно не поладим. Но я тогда глубоко ошибался,ведь мы легко познакомились и стали друзьями,так сказать "не разлей вода". Конечно-же мой батя это увидел и мы стали всё чаще ходить к ним в гости,а с Рейхом мы сближались всё лучше. Пока Германская Империя с моим отцом сидели на первом этаже и мирно беседовали,попивая чаёк,Третий учил меня рисовать,или-же мы занимались чем-либо другим. Мы не просто рисовали вместе,а он именно учил меня этому,ведь у самого выходило довольно хорошо. Стоило мне в первый раз попросить об этом,Рейх сразу смутился и сказал,что его умения слишком малы для того,чтобы кого-то учить,но я настоял. Так что я брал у него уроки по рисованию. Так приятно было проводить время с тем,кто очень тебе дорог. Когда на рисунках выходило что-то смешное мы вместе задорно комментировали это. Наци никуда не ходил,был художником самоучкой,но всё как по волшебной палочке у него выходило красиво. Когда я в первый раз спросил у него,показывал-ли он свой талант отцу,Третий ответил с недовольным выражением лица: –Не оценил.–холодным тоном промычал он,а потом он как прежде "завёл свою шарманку"–Видите-ли я должен быть не каким-то сопливым художником,а сильной страной,которая...кхм! Ладно,фиг с ним.–он откинулся на спинку стула,сложив руки на груди и нахмурив брови. Прямо как сейчас,а уже взрослый ведь. Рейх громко выдохнул и сел на стул ровно с улыбкой, которая была до моего вопроса. Мы продолжили наш так называемый урок по рисованию в том-же русле. А ведь он что-то недоговорил,прервав свою речь кашлянув в кулак. А хотя,скорее всего это что-то незначительное,ведь когда Третий злится,то сразу начинает высказываться. Видимо в этот раз он решил остановиться. Да и после этого случая он всё меньше и меньше стал выговариваться. –Да ладно,не парься. Ты пойдёшь по тому пути,по которому захочешь. Я уверен,что рисование никак не помешает быть тебе хорошим правителем,когда власть из рук Германской Империи перейдёт к тебе.–я всегда и любыми способами поддерживал Наци и этот раз не был исключением. –Спасибо,друг.–мы улыбнулись друг другу. Вообще я удивлялся,как могут между собой поладить две,совершенно разные страны–ГИ и РИ. Мой отец весёлый и любит шутить,хоть и может быть серьёзным в политических и т.д. делах. Вот Германская Империя это совсем другое дело. Всегда ходит мрачный,темнее тучи,содрогая своим оледеняющим взглядом. Да само тело у него массивное,что придаёт ему ещё больше пугающего вида. Рост у него был даже немного выше,чем у Российской Империи. Это очень сложно приметить. Сынок-то совсем не в него пошёл. Манеры старшего немца до предела безупречны,а идеально ровная спина подтверждает это. Рейх-же при гостях так-же мрачен. Я сам это могу подтвердить,ведь когда мы нанесли первый визит,нас встречали оба члена немецкой семьи. Белоснежные,наполненные равнодушием и даже непренебрежением глаза,губы,что растянулись в фальшивой улыбке всего один раз,ведь к счастью в дальнейшем он улыбался мне искренне,бледная-бледная кожа и брови,что немного нахмурены от постоянного напряжения. Парадная одежда, ещё не сменившаяся на военную. В очередной раз мы сидели и рисовали, даже можно сказать,что просто разговаривали. Был жаркий летний день,было очень солнечно. Мы дули друг на друга листками от незаконченных скетчей. Мне уже поднадоела такая обстановка и мне захотелось выбраться на улицу. –Эй,Рейх. Прости,что прерываю твой рассказ,но можно кое-что сказать?–сказал я стонущим от жары голосом. –Ja-ja,natürlich.–ответ я получил положительный. Если честно я даже не помню,когда он мне отказывал. Может такого никогда и не было. –Спасибо. Так вот,давай на улицу выйдем? Ну погуляем там. Это во всяком случае лучше,чем мориться здесь,в этом особняке,как в консервной банке.–я заранее победоносно улыбнулся. –Совок,ты прости конечно,но наверное через минут тридцать твой отец пойдёт домой,а в том числе и ты. Поэтому давай лучше завтра погуляем?–он устало облокотился об стол одной рукой,а потом и вовсе чуть-ли не улёгся на него. –В таком случае будет действительно глупо выходить на улицу. Да,я с тобой солидарен,лучше завтра выйти.–я немного задумался,нас сопроводило молчание в несколько секунд,а потом меня осенило–Точно! Меня-то отец точно отпустит погулять,а вот твой,извини меня,–я перешёл на шёпот–больно он уж у тебя строгий,так что на счёт тебя я не знаю. Давай сейчас пойдём,разрешения заранее спросим?–в ответ кивок указывающий на согласие. Мы спустились вниз по лестнице. Комната Рейха находилась на втором этаже. Сам особняк весь исполнен в готическом стиле. Мы шли по коридору,который был увешан картинами,но только на одной из них был изображён Третий. Похоже,что отец его и в правду стыдился. Жалко Нациста,ведь тот отлично учится,изучает множество языков и старается быть лучше в любом случае. Чем-же этому ненавистному отцу так не угодил Рейх? Да и поведение у Третьего просто отменное:ничего за спиной у родителя не вытворяет,ещё ни разу ничего в доме не разбил,ни с кем ни разу не дрался. Ну не мальчик,а сокровище. Нам остаётся лишь гадать,что так не нравится отцу в таком идеальном сыне. Вот мы уже стоим на входе в гостинную и ждём удобного момента,чтобы отпроситься,ведь неприлично было-бы перебивать взрослых. Спустя несколько секунд этот момент наступил,и я обратился к двум империям: –Простите,если прерываю вас. Я хотел-бы попросить разрешения прогуляться с вашим сыном с трёх до шести часов вечера.–я видел улыбку на лице отца,а вот Германская Империя на вид был не очень доволен,что меня очень напрягло. –Да,конечно идите. Что-же вы будете дома сидеть?–сказал Российская Империя,а потом через несколько секунд размышлений старший немец одобрительно кивнул нам. –Спасибо огромное. Прошу прощения за беспокойство.–я развернулся и мы быстрее с радостными лицами пошли обратно к Третьему в комнату. Мы с ним договорились,что встретимся возле дома немцев. Потом у нас с Рейхом завязалась небольшая беседа насчёт прогулки. Он очень удивлялся,что отец пустил его,но затем мы с ним выяснили,что это скорее всего из-за того,что просил я. Вскоре мы разошлись. Наступил следующий день. Стрелки часов показывали пол третьего. Я был уже одет и поэтому вышел и решил немного прогуляться у особняка немцев. Я взял скетчбук с карандашом и даже намеревался зарисовать его. Где-то до сих пор у меня хранится этот набросок... Погода была такая-же знойная,как и в прошлый день. Солнце светило в лицо от чего было приятно,но в то-же время и нет. Я шёл по лесной тропинке и был уже близко к дому Рейха,но тут увидел такую картину:сам Рейх стоит облакотившись о приграду с поникшим и подавленным видом. Было жалко наблюдать за такой картиной. Но как я только подошёл,он обернулся на меня с улыбкой,украшающей его личико. Я увидел глубокую рану,которая была ближе к шее,но на вопрос "что это такое?",немец ответил банально и ничего не правдоподобно: –О забор поцарапался. Мне такие никогда не нравились.–хотелось сказать что-то на подобии "нифига себе поцарапался",но я не стал задавать лишних вопросов, чтобы не доставать и не загружать Третьего. И так перед каждой прогулкой происходило абсолютно всегда. На теле его появлялся всё новый и новый шрам,а лицо перед встречей становилось всё мрачней и мрачней. Flashback End