Like a Magnet

***

POV Джеймс Барнс Кажется ад не заканчивался. Именно так я бы описал жизнь Стейси её же словами. Закрыв блокнот, я выдохнул переживания вместе с воздухом и устало запустил руку в волосы. Уже третий день перечитывая ежедневники, едва не сходил с ума. «Я буду играть главную роль в твоих кошмарах» — сказал мне Томас прямо в лицо сегодня. И я наверняка знаю, что так и будет. Затем снова схватил за голову и опустил в воду. В этот раз было дольше обычного. Он не выспался наверное. Волосы отросли и меня снова стригли под ноль. Я уже не сопротивлялась, привыкла. Когда Стив увидел, как я притащил целый пакет блокнотов, то неодобрительно покачал головой. — Тяжко же тебя в этом мире, с такой принципиальностью, — ответил я на этот осуждающий взгляд. Он уехал. Я снова наедине со своей больной головой. Призраки прошлого редко навещали меня в присутствии других людей, но почти всегда, когда я был один. Читая её дневники, поначалу было сложно составить хронологическую цепочку, однако потом стало немного понятнее. Она начала их вести, когда сбежала из дому, приблизительно в пятнадцать лет. Много воровала, за что её арестовали. В колонии не так уж и плохо. У меня даже подруга появилась. Здесь неплохо кормят, не то чтобы вкусно, но уж точно лучше еды из помойки. Ещё позавчера набили татуировку из трёх точек. Теперь всем понятно, кто я, но здесь это не постыдно. Это что-то вроде клейма, обозначающее моё место в здешней иерархии. Я показала Лили, что умею. Она очень удивилась, но поклялась не выдавать меня. Теперь каждый раз, перед сном она просит меня показать ей северное сияние. Говорит, что оно успокаивает. Затем пустота. Ничего. Или может этот дневник где-то затерялся. Потом ей двадцать, и она в К.Р.И.К.е, подробно описывает пытки. Настолько красочно, что можно идти и издавать книгу для маньяков. Реншоу избивал меня, пока я сидела, закованная, на стуле. «Что, сука, нравится?» Лица уже не чувствовала, оно превратилось в кровавое месиво, а я лишь сплюнула и улыбнулась ему, обнажив окровавленные зубы. Они немного перестарались с обезболивающим, так что теперь я не чувствовала ничего и была от этого в выигрыше. «Да, очень возбуждает. Повезло же твоей шлюхе» — ответила я, за что меня снова ударили о стол. Что-то хрустнуло. Кажется, это был мой нос. Dulcius ex asperis. «Жизнь слаще после испытаний» Тот, кто придумал это пословицу патологический врун. После стольких проблем и кошмаров моя жизнь не становилась слаще. Я узнал, кто такой Оливер Гловер. Стейси рассказывала про него, про задания, на которые он её отправлял. Про то, как он к ней относился. Сегодня в здании был ещё один человек помимо цели. Лица его не было видно из-за маски, что скрывала большую часть лица, но его глаза мне показались такими красивыми… Они были полны уверенности. У него была металлическая рука с ярко-красной звездой. Наверняка русский. Мы стояли в одной комнате, он сразу же заметил меня и выстрелил. Остановить пули было несложно, но у него это вызвало замешательство. Похоже мы здесь за одним и тем же. Осознав, что таким образом меня не удастся устранить, он за считанные секунды подошел и попытался ударить. Это было неожиданно, но я успела увернуться. Захватив контроль над его рукой, я подумала, что таким образом мне удастся отключить его, но ошиблась. Ему хватило и одной живой руки, чтобы приложить меня к стене. Потом я потеряла сознание. Оливер злился, что я не справилась, но я его почти не слышала из-за громкого звона в ушах. Она лично встречалась с Зимним Солдатом, но никогда не упоминала об этом. И тогда, в её квартире, когда Невец выронила инструменты, это было не удивление. Это был испуг. Она узнала мою руку, ярко-красную звезду, но не подала виду. Почему? Этот вопрос так и остался без ответа. Этому я никак не мог дать объяснения. Я давно допил холодный и безвкусный кофе, который стоял рядом и потер переносицу. Это всё так… сложно и запутано. Вопросов ставало всё больше и больше. Этот день было слишком длинным и я слишком хочу спать. В моей квартире спит мужчина. Донельзя привлекательный и опасный. Тот, которого я видела семь лет назад, но он ничуть не изменился. Его зовут Джеймс и у него конкретные проблемы с башкой и рукой. Со вторым я ему должна помочь. Он друг Стива и я не могу отказать. Ещё, вероятно завтра пожалею о том, что использовала силы. В последнее время чересчур выматываюсь, а тут ещё и они в придачу. Но это уже будут проблемы завтрашнего дня. День нашей первой встречи. Ну, как я думал раньше. На самом деле второй. Через призму её восприятия, я понимал, почему она поступала так или иначе в разных ситуациях. Её поведение становилось мне понятным и вполне объяснимым. Проснувшись сегодня посреди ночи от жуткого кошмара, мне внезапно захотелось уткнуться носом в шею Джеймса и оказаться в его крепких объятиях. Прогнать эти мысли не вышло. Он до сих пор не прикоснулся к моим оголенным участкам кожи, видимо так же, как и я страдая гаптофобией. После этих строчек я перестал читать. Мне было неловко продолжать это делать. Мне казалось это преступлением и я отложил блокнот к стопке других — уже прочитанных. … Переключая каналы, не находил ничего стоящего. Я считал лицемерием то, что там показывали. Пока люди тысячами умирали в этом гребанном мире, другие смотрели передачи про жизнь знаменитостей и еду. Выключив телевизор, вернулся к ноутбуку на котором была открыта вкладка с именем Оливера Гловера. Критически мало информации о таком, как оказалось, известном человеке. В дверь позвонили. Затем ещё раз. Я продолжал читать статью до тех пор, пока не начали стучать. Ещё не было и одиннадцати. Кого могло принести в такую рань? Неохотно поднявшись с кресла, поплелся к двери. Заглянув в глазок я увидел, того, кого не ожидал. На пороге стояла русская шпионка. — Надеюсь, не разбудила, — усмехнувшись, сказала она вместо приветствия. — Прости, что не предупредила заранее. — Ничего. Я немного отошел, пропуская её в дом. Скинув с себя кожаную куртку, девушка прошла на кухню. Только теперь мне в глаза бросился большой конверт в руках Наташи. — Ты мне звонил. Просил приехать, — заговорила она. Я тем временем включил чайник. Было странно после стольких лет вот так вот общаться, будто бы ничего и не было. «Merry-go-round of life» (piano) За балетным станком стояли изящные девушки: в белых пачках и с аккуратно собранными в пучок волосами. Он наблюдал за их отточенными, но не лишенными грации движениями через мутное стекло дверей. Из зала доносились повторяющиеся ноты старого фортепьяно. Их тонкие руки синхронно двигались в такт музыки повторяя одно и то же — а laseconde, аttitude, battement, рlie*. Преподавательница крикнула что-то невнятное и все начали заново с новым упорством. Кто бы сказал, что все эти, на первый взгляд, милые и светлые создания — лучшие шпионки КГБ и первоклассные убийцы? Девушка с медно-красными волосами особенно привлекала его внимание. Наталья. В её движениях чувствовалось особенная утонченность и легкость. Солдат вымолвил её имя ещё раз. Оно ему определенно нравилось, хотя это чувство не имело места в его голове. Наверное сбой программы, но он умолчит об этом на следующем отчете. На его тренировках она была совершенно другой. Решительная и сдержанная. Этого требовала Академия, а она научилась умело перевоплощаться и скрывать свои эмоции. Мужчина прикрыл веки, вспоминая свои руки на её нагом теле несколько ночей назад. Это было определенно неправильно, но теплое чувство в груди приятно согревало его, когда он смотрел на эту невероятную девушку. «Вы нужны друг другу» — подсказывал назойливый в голове, а Солдату не хотелось сопротивляться. Хотелось больше касаться к безупречному девичьему телу, что так охотно отзывалось на его ласки. Даже на тренировках он старался не навредить ей. Это заметили кураторы. Боясь вновь оказаться в холоде и беспамятстве, в следующий раз он был жестче. Прижав Наталью лопатками к полу, он одними губами, чтобы никто кроме неё не увидел, проговорил «Прости». Девушка едва заметно кивнула. Она прекрасно понимала, что по-другому нельзя. — Да, это на счёт Стейси. Хочу, чтобы ты проверила её ноут, — спокойно начал я. — Хорошо, сделаю. Стив мне рассказал о том, что роешься в её ежедневниках. Это разумеется поступок, не достоин звания джентльмена, но ты никогда и не был им, поэтому я не буду осуждать тебя. Что-то нашел? — Да, но всего лишь имя. Оливер Гловер. В сети о нем ничего. Только то, какое он золотце и как бы им гордились родители, которых уже давно нет в живых. Рано осиротел, может и к лучшему. Мамочка с папочкой не видят, в какого ублюдка он превратился. Романов улыбнулась. Я поставил перед ней чашку с чаем и та благодарно кивнула. Красиво уложенные рыжие волосы переливались на золотистых лучах солнца, а от неё исходил приятный запах кардамона, мёда и мимозы. — Ты хорошо выглядишь. — Чего не скажешь о тебе. Не высыпаешься? — отхлебнула она из чашки и вернула на прежнее место. На столе всё ещё лежал коричневый конверт, а внутреннее предчувствие подсказывало, что хорошего ожидать не стоит. — Есть немного. Что это? — кивнул я на него. — Досье на Невец. Она просила отдать его тебе, чтобы ты всё узнал из первых уст, так сказать, — ответила Наташа и протянула мне конверт. Надо признаться, эта девушка умела заинтриговать. — Она лично попросила тебя это сделать? — Да, задолго до того, как её похитили. Стейси знала, что так произойдет, — я уловил в её голосе нотку грусти. Меня немного задели слова, о том, что девушка знала, что её похитят — Невец с самого начала знала, что я не спасу её. На языке крутилась подготовленная речь, но сказать, то о чём так давно думал не решался. Воспоминания ускользали и воскрешать в памяти обрывки об этом периоде моей жизни было тяжело. После каждого такого приступа голова начинала болеть, будто бы меня снова пытали. — Наталья, я хотел поговорить о Красной Комнате… — после нескольких минут молчания, всё же начал я. Это было трудно, но я был готов наконец-то выяснить всё. —Да? — на русском сказала шпионка и подняла на меня свои зеленые глаза. На долю секунды в них проскочила горечь. — Прости меня… — Нет, не надо. Не говори так. Мы оба знали, что всё этим закончится, но мы не виноваты. Случись это в другой жизни, у нас бы был шанс на что-то. Тогда, в Сибири, мы оба допустили ошибку. Это в прошлом, не вини себя. — Почему ты так говоришь? — У нас в любом случае ничего не вышло бы. КГБ рано или поздно узнало бы, как бы хорошо мы не скрывались. С этими словами девушка допила остатки чая и встала. Пока она надевала куртку, я принёс ноутбук. Нат забрала его из моих рук и подошла ближе. — Пообещай, что никогда не причинишь ей боли. Она только кажется сильной. Мы оба понимали о ком идёт речь. — Обещаю. Наташа наклонилась и поцеловала меня в щеку на прощание. Было двенадцать, когда я всё же решился открыть конверт. Романов намекнула на то, что здесь есть что-то интересное и, вероятно, не соврала. Там была довольно увесистая папка с эмблемой Щ.И.Т.а, а поверх неё красный штамп «Засекречено». Агент: Стейси Синтия Невец Настоящее имя: засекречено Последний известный адрес: Милл-лейн 23, Бедминстер, Бристоль, Англия. Квартиры сотрудников Научного Корпуса Щ.И.Т.а, квартира 1004 Дата рождения: 01/07/1987 Статус: активный, в поиске Гражданство: американское, английское, польское Место рождения: Новы-Сонч, Польша Национальность: полячка Пол: женский Звание: Агент 5 уровня Рост: 5ʾ4ʾʾ Вес: 117 LBS** Глаза: вариативный Волосы: темно-зеленый Владение языками: английский, польский, немецкий, французский, испанский, итальянский Семья: засекречено Образование: Prywatne Gimnazjum nr 14 (неоконченное). Бристольский университет, специальность Генная Инженерия (текущее время) Особенности: множественные шрамы от ножевых ранений, черные татуировки. Прозвища: Блейз, Твинкл. Умения и навыки: сверхспособности бета уровня, ученый-генетик, психолог, владение холодным оружием, третий класс линейного пилота. На этом листке было две фотографии. На одной из них было бледное лицо Стейси с волнистыми малахитовыми волосами. Большие черные стрелки акцентировали внимание на миндалевидных глазах, а изумрудные тени подчеркивали естественный цвет волос. Взгляд выражал решительность и твёрдость. На второй, она стояла в униформе Щ.И.Т.а, среди полуразрушенной улицы вытянув руки и скрестив их в странный знак. Их покрывало уже знакомое мне изумрудно-черное искажение. Удивительная девушка с не менее удивительной историей и множеством тайн, которые мне предстоит узнать. Биография. Ранняя жизнь. Засекречено. В 2002 году покинула родной город из-за угрозы быть пойманной. В одиночестве скрывалась по всей стране в течении года. В 2003 году арестована полицейским департаментом Кракова, осуждена на восемь месяцев исправительной женской колонии за мелкую кражу. Через два месяца скрылась в неизвестном направлении. Незаконно пересекла границу с подпольной организацией, известной как «Слепые псы». Была замешана в двух масштабных происшествиях в Сарагосе и Лионе. «Слепые псы» освободили более тысячи мутантов-заключенных, после чего успешно скрылись. 2005 год, в возрасте 18 лет впервые оказалась в организации К.Р.И.К., после распределение попала в отряд «Флэш». При помощи металлических браслетов корпорация контролировала её сверхспособности и использовала в качестве солдата, для поимки других мутантов. Значилась как нестабильная, анархичная и опасная особь. Неоднократно оказывалась в карцере. Через девять месяцев Стейси переместили в элитный отряд особо сильных мутантов под названием «Экстра». Поддавалась научным экспериментам и исследованиям без предварительного согласия. Через четыре месяца ей удалось сбежать из научной лаборатории К.Р.И.К.а, также освободив небольшую часть мутантов. Последующие два года успешно скрывается. Неподтвержденные данные о причастии к действиям «Слепых псов» по всей Европе. В 2008 снова похищена К.Р.И.К.ом. Зафиксировано участие в инцидентах «7/15», «Степфордские кукушки» и похищении биооружия в лаборатории «Мориссон Индастриз». Особо громким стал «Инцидент в Роттердаме», в следствии которого погибло семь гражданских и ещё десять тяжело раненных. Именно после этого была замечена Щ.И.Т.ом. Агент Романофф и Капитан Америка ликвидировали одну из баз К.Р.И.К.а и нашли Стейси Синтию Невец в критическом состоянии. Далее проходила длительную реабилитацию. В 2010 завербована в Щ.И.Т. Список миссий в приложении 1. С 2011 стала студенткой Бристольского университета. Вот так легко уместилась почти вся жизнь Стейси на двух листках бумаги. После прочтения многое стало на свои места. Тату три точки. Кошмары по ночам. Теперь я знал, что ей снится. Легче всё равно не становилось. Выходит, она не такая невинная, как я думал по началу. Её руки тоже по локоть в крови. Однако Стейси это делала осознанно, в её голове не было программы убийцы. Она сама была убийцей. На этих страницах тоже были фотографии: здесь, она смеется в компании ещё двух человек. Один из них смуглый испанец с короткими черными волосами, который слегка придерживает Невец за талию, а другая девушка — непримечательная на первый взгляд, но если присмотреться можно было разглядеть узкие зрачки, как у кошки. У самой Стейси волосы сострижены почти под ноль, но выглядит она всё равно привлекательно и женственно, а улыбка такая искренняя. Следующие снимки были сделаны в полицейском участке. Здесь ей не больше семнадцати. Волосы очень длинные, но не изумрудные, а черные. В руках Стейси держит табличку с номером участка и своими данными. Она не улыбается, напротив — очень серьезная, а в глазах — вызов. Да, именно этот огонек в зеленых глазах, который я не раз замечал на тренировках, когда она попыталась поцеловать меня и на предпоследнем задании с Ханной. Именно в этом огоньке крылось что-то невероятно притягательное и пугающее одновременно. Будто бы не она вовсе, а её темный двойник смотрел на меня из самых темных уголков души. Этот взгляд появлялся очень редко, и только в самые напряженные моменты, когда она была, будто не в себе. Азарт. Страсть. Ярость. Во всех этих случаях её переполняли эмоции. И она переставала быть Стейси Невец. Она превращалась в нечто иное — дерзкое, непокорное и безжалостное. В них будто бы читалось «Ну же, попробуй сразиться со мной, если хватит духу». Сейчас я не мог до конца разобраться, что же чувствую. Эта девушка вызывала двоякое впечатление и меня переполняло смешанное чувство разочарования и сожаления. На следующей странице была копия розыска Стейси Невец. Она была на испанском, и гласила, что за любую информацию о её местонахождении щедро вознаградят. Далее небольшое описание и не самого лучшего качества фото, видимо сделанное из камер наблюдения. Оно было нечетким и слегка размазанным, но отличить общие черты лица было несложно. На нем, девушка, как ни странно улыбалась и выглядела довольно беззаботно, как на ту, которую разыскивает власть. Было удивительно, что за десять лет почти никак не изменилась, только возле глаз появилось несколько морщинок и волосы она больше не красила. В её характеристике я не узнал ничего нового для себя. Стейси Невец — упрямая и прямолинейная. Это ещё мягко сказано. Видимо тот, кто писал характеристику никогда не был с девушкой на задании и представить себе не может насколько «упрямой» она бывает. Вслед за этим была её медицинская карта. Я быстро пролистнул страницы, сомневаясь в том, что найду там хоть что-то важное. Это досье просто изобиловало фотографиями и я с изумлением их разглядывал. Где-то она была совсем юной: на этих фотографиях Невец много и искренне улыбалась, а люди вокруг были одними и теми же. Это, судя по всему, и были Слепые Псы. На других, более поздних, Стейси почти не смеялась и не расплывалась в улыбке. Она была одна. С металлическими наручами, ярко-накрашенными глазами и в облегающем костюме хвойного оттенка. Бледное лицо почти везде было скрыто большим капюшоном, но на некоторых кадрах отчетливо виделся тот самый взгляд, который вызывал мурашки по коже. Завидев на одном из снимков её под руку с Оливером Гловером, металл непроизвольно сомкнулся. Невец выглядела очаровательно в длинном бордовом вечернем платье и на высоких каблуках в тон. Она так органично вливалась в элитные круги общества, что не знай я её так хорошо, ни за что бы не отличил от обычных богачек. Девушка была как раз под стать такому человеку, как Оливер — образованному, умному и богатому. В один миг, мне даже показалось, что они красивая пара. Он подходит ей больше, чем ты. Были фотографии из лабораторий — жуткие и смотреть на которые было неприятно. Девушка была связанна и пристегнута к операционному столу, так и застыв в немом крике. Руки сжались в кулаки, а по телу будто пропустили удар тока. Я отбросил листки на стол. Протерев глаза, попытался избавиться от остатков увиденного, но оно только прочнее въелось в голову. Для себя решил, что на сегодня хватит. Я увидел достаточно и, хотя считал себя довольно устойчивым к подобным вещам, воспринимать их было откровенно сложно. Те чудовищные вещи, которые происходили с этой чувствительной и уязвимой девушкой сделали из неё совершенно другую — сильную, сдержанную и в некоторой мере жестокую. Она так сложно шла на контакт с другими и скрывалась за маской безразличия и язвительности не потому что была высокомерной, девушке было попросту страшно и тягостно.

***

POV Стейси Невец Сегодня, когда ходила по магазинам, решила, что непременно нужно купить что-то для Эльжбеты. Её смущенная улыбка определенно стоила того. — Он такой вкусный, — поблагодарила она, прожевывая шоколад, — я так давно не ела шоколад. Спасибо тебе, Стейси. — Да не за что, — я быстро сжамкала серебристую фольгу в которой недавно лежала ещё целая плитка и спрятала в карман толстовки с логотипом К.Р.И.К.а. Меня до скрежета в зубах злила дружелюбная эмблема Научного Центра, но на счет качества этой вещи никаких вопросов не было. — А как давно ты здесь? Спустя две недели регулярного общения я многое узнала о Эльже и её способностях. Она с легкостью рассказывала мне всё и только иногда позволяла себе погрустить за родным домом. Каждую встречу мы говорили о разном и я пыталась успокоить девочку, ведь знала по себе, какого сидеть в этой стерильной коробке. — Я не знаю сколько точно. Меня… — девочка немного замялась. Вытерев шоколадные крошки с губ, она немного увереннее продолжила, — забрали из Польши в конце февраля. Тогда ещё снег лежал и темнело рано. А ты? Я тебя никогда не видела в лабораториях, на тренировках или отработках. «Отработками» здесь называли принудительное использование сверхспособностей в пользу организации. Им было плевать хочешь ты, или нет, позволяет ли тебе самочувствие или нет. — Ох, Эльжа. Я здесь не в первый раз. До этого мне удалось уже три раза сбежать отсюда. Хотя, по правде говоря — только два, — ухмыльнулась я, вспомнив в каком именно состоянии меня вынесли в прошлый раз. — Ого, — с загоревшимися глазами смотрела на меня, как на божество, девочка, теребя полы длинной рубашки. — Здесь я с июля, это получается… Третий месяц, — быстро сосчитав на пальцах ответила, — а не видишь ты меня, потому что… Меня по-другому изучают, у меня другие отработки. И в другой камере держат, не такой, как твоя. — И тебе можно вот так просто гулять? — Нет, конечно, глупышка. Мне нельзя сюда спускаться и уж тем более кормить маленьких любопытных девочек шоколадом, — хихикнула я и легонько ущипнула за ручку, — но ты же хранишь наши секреты? — Конечно, — бойко ответила та. — Я вот всё хочу у тебя спросить. Ты ведь говорила о том, что можешь управлять снами других людей и даже делать их реальными. Так вот, ты ведь в последние несколько месяцев проделывала такое, верно? — Да, меня доктор Хайдрих заставлял, — немного приуныв ответила Эльжбет. — А сама? Не на отработках или тренировках. Ты сама использовала их? — девочка в ту же секунду подняла на меня взволнованные и немного испуганные глаза. Она выглядела провинившейся, но я тут же поспешила успокоить её, — не волнуйся, я никому тебя не выдам. Всё в порядке, мне просто интересно. — Ну… да, было пару раз, — неохотно буркнула она, вновь опуская глаза вниз и разглядывая торчащую нитку на рубашке. — И ты проникала в мой сон тоже? — аккуратно спросила я, прикасаясь к руке, тем самым давая понять, что не осуждаю её. — Да… Прости меня. Мама говорила, что лучше так не делать. — Не расстраивайся, всё хорошо. Мне просто интересно, почему именно я и как ты… реализовала его? — Не знаю. Я закрыла глаза, сосредоточилась и начала искать. Это сложно объяснить, но я чувствую людей и их ощущения. Тебе было тогда очень больно и страшно. Твои эмоции были одними из самых сильных в здании и мне хотелось как-то помочь. Сосредоточившись на твоих чувствах, проникла в твой разум и видела, о чем ты думала. Ты думала о том… мужчине, с металлической рукой. Ди… Дже… — Джеймс, — подсказала я, заправляя выпавшую прядь за ухо и продолжая внимательно слушать Эльже. — Да, Джеймс. Когда ты думала о нём тебе становилось проще и спокойнее. Я подумала, что могу ненадолго унять тревогу и перенесла тебя к нему. Это довольно сложно и у меня редко такое получалось, но тогда я слишком увлеклась. У меня получилось, к тому же с первого раза. Её глазки блестели, а улыбка расплылась на всё лицо. Я одобрительно кивнула, улыбаясь в ответ. — Вы как-то связанны, но я не понимаю, как. Почему-то мне не было сложно найти его. Ты буквально сама привела меня. Потом ты видела его, как и он тебя и вы говорили. Это было по-настоящему. Ты чувствовала странное переживание в животе, но мне оно понравилось. Я невольно покраснела, смотря на ребенка, который рассказывал мне о моих же ощущениях. Скорее всего, она ещё не понимала, что это, но смущение не переставало окрашивать мои уши в бордовый оттенок. — Почему всё так резко прервалось? И почему мне было больно в конце? — Доктор понял, что я использую силы по этим браслетам и тут же примчался сюда. Он был очень зол и вколол мне в спину какое-то лекарство, что ты и почувствовала. Это работает в две стороны, как говорит доктор Хайдрих, поэтому ты тоже чувствовала меня. А потом я уснула. От этих слов моё сердце заныло сильнее. Эта милая девочка пыталась помочь мне и из-за меня же ей пришлось потом страдать. — Но ты потом ещё раз так делала. — Да. Тебе тогда было так нестерпимо тошно и ты сильно мучилась. Я никак не могла ухватиться за что-то хорошее и мне по памяти пришлось связывать тебя с Джеймсом. После этого ты лучше спала, — заключила Эльжбет и на секунду у меня возникло подозрение, что ей вовсе не девять лет, как она сама утверждала. Слишком многое понимает, то, что даже не всем взрослым дано осознавать. — Спасибо тебе, — придвинувшись ближе, заключила её в объятия, хоть и понимала, что это наименьшее, что могу сейчас сделать для неё. Тонкие ручки обвили меня, а девочка только улыбнулась. — А кто такой, этот Джеймс? Это твой муж? Я немного опешила от подобного предположения и отпустив Эльже, рассмеялась. — Нет, с чего ты взяла, малышка? — Мама чувствует похожее к моему папе. — Нет-нет, он просто мой … друг. — Я не ощущаю того тепла в животе и в груди к друзьям, — нахмурившись подметила девочка, — тут что-то другое. — Какая же ты любопытная, — смеялась я, рассматривая милое непонимающее детское личико, — на самом деле, я сама не знаю, кто мы друг другу и что я чувствую. Он… сложный человек и у него жизнь такая тяжелая, что я не знаю, нужна ли ему. — А почему у него рука серебристая? Он такой как мы? — Нет, это что-то вроде протеза. Его сделали плохие люди для Джеймса, чтобы он работал на них, как и мы, но он, как бы тебе объяснить… У него есть сверхспособности, но у них другая природа, он с ними не родился. Понимаешь? — Да. А ты хочешь увидеть его снова? Замешкавшись, я и не почувствовала, как Эльжбет прикоснулась к моей руке и прикрыла глаза. — Не стоит бояться за меня, — очевидно, считывая мои эмоции заверила она, — они не заметят. Я же уже так делала. Только навряд-ли мне удастся спрятаться в этот раз, так что я буду такой же реальной, как и ты. Это же ничего? — Ничего, но… — я не хотела, чтобы девчонка вновь рисковала собой, ради минутной встречи с Барнсом. Ещё я не могла понять, хочу ли его видеть. — Да, ты хочешь с ним встретиться. Тебе это нужно и ты давно думаешь об этом, — воинственно сказала Эльже и ткнула в меня пальцем. — Ладно, мы можем попробовать, — в конце концов согласилась. Девочка радостно захлопала в ладоши и усевшись по удобнее взяла меня за руки. — Ты сейчас должна сосредоточиться на нем и тогда я смогу его легко отыскать. Я послушно закрыла глаза, вспоминая Барнса. В голове четко вырисовывался его силуэт, серые глаза, что пронзительно смотрели на тебя свысока, ироничная ухмылка и теплые губы. — Получилось, — голос Эльже звучал не то испуганно, не то восхищенно. Открыв глаза, на секунду моё тело заледенело. Барнс стоял в другом конце зала и бил боксерскую грушу так сильно, что кажется ещё миг и от неё ничего не останется. Волосы были собраны, а черная футболка почти насквозь мокрая. Он отошел и схватился за бутылку воды, так и не замечая нас. — Может, позовешь его? — тихим шепотом спросила Эльжа и ту же осеклась, резко дернувшись. Черный метательный нож пролетел прямо возле её виска, ещё чуть-чуть и… Мне не хотелось думать, что произошло бы. Развернувшись, увидела, как филигранно он вошел в стену позади нас. — Кто ты? — на английском спросил Джеймс и только сейчас я поняла, что стояла в тени и с его ракурса, меня почти не было видно. — Что, настолько плохой денек выдался, что ты на детей накидываешься? — недовольно спросила я, взяв Эльже, которая сейчас дрожала, как кленовый лист, за руку и вышла из тени. — Стейси? — удивленно отреагировал мужчина, смотря на маленькую девочку рядом со мной. — Да, вот только похоже ты не рад меня видеть. — Рад. Ещё как. Какого черта, ты то появляешься, то исчезаешь? — нахмурился он, оценивая моё состояние, на секунду остановив взгляд на логотипе научного центра К.Р.И.К.а. Весь его вид сейчас выражал недоумения и я могла только предполагать, что же творится в голове Барнса. — Скажи спасибо Эльже, что я здесь. Тогда — это были её выходки. — Я Эльжбет, — тоже на английском сказала девочка, мило улыбнувшись. Джеймс изучающе смотрел на неё, по видимому пытаясь выстроить логическую цепочку. — Не волнуйся, она своя, — уверила я мужчину, касаясь к его руке, — мы здесь не на долго. Я пришла, чтобы попросить тебя об одной услуге. — Смотря какой, — уверенно произнес Барнс. — Не ищи меня больше. Ты меня не спасешь, а только навредишь. Поэтому прошу, перестаньте меня искать. — Что? — на меня уставились две пары ошеломленных глаз. — Джеймс… — Нет, Стейси, ты сошла с ума. Сама же говорила, что тебе плохо. Тебя там пытают, а теперь ты заявляешься сюда и говоришь, что больше не надо тебя искать. Ты же можешь сказать мне где ты? Я смогу тебя вытащить. — Нет, Джеймс. Не сможешь. Тебе стоить забросить всё это и жить, как до этого. Со мной всё будет в порядке, — говорить было сложно, горло сдавливал подступающий ком слёз. Я давно уже всё взвесила и решила, поэтому этот разговор имел скорее уведомительный характер. — Стейси, почему ты не хочешь, чтобы он нам помог? — на польском спросила Эльже. — Ponieważ jest szalona,*** — неожиданно ответил Джеймс, чем привел девочку в легкое замешательство. — Он тоже знает польский? — Да, но это долгая история, — быстро кинув на Барнса неодобрительный взгляд, повернулась к ребенку, — нам пора уходить. — Нет, я хочу… — Эльжбет потянулась маленькими пальчиками к руке мужчины, но быстро осознав, что же она хочет, я перехватила запястье. — Нельзя. Тебе не стоит видеть его воспоминания и чувства. — Но почему? — капризно надула губки девочка, глядя на Джеймса и ища в нем поддержку, но тот лишь отрицательно покачал головой. — Ты не готова такое прочувствовать. Он… сложный человек. Тебе не осилить такое, прости. Нам пора, — напомнила я. — Ладно. Открыв глаза, первое, что увидела — стерильно белый потолок. Значит, я всё таки уснула. — Всё в порядке? — первым делом поинтересовалось я у Эльже. Девочка лениво вытянулась на кровати и загадочно ухмыльнулась. Русые косички смешно лежали на подушке и делали её похожей на Пеппи Длинный Чулок из моей детской книги. — Да. — Тогда почему ты так странно улыбаешься? — её игривая ухмылка не давала мне спокойствия. — Я снова чувствую легкость в животе. Я сразу поняла о чем речь. Эльжбета были сильным эмпатом поэтому перенимала всё мои эмоции и переживания на себя. «Чувство легкости в животе» не стало исключением. Если она всё примеряла на себе, то это ещё далеко не конец. Стоит сказать, что у меня подкашивались ноги, когда я смотрела на Барнса — мышцы, что перекатывались под кожей соблазнительно блестели от пота на свете потолочной лампы, во рту моментально пересохло, как только услышала его голос — спокойный и властный, а дикий взгляд вмиг потемневших глаз окончательно пошатнул моё самообладание и мне пришлось приложить много усилий, чтобы в тот же час не броситься в его руки. Он был так близко и так далеко одновременно, словно мираж в пустыне. А я как глупая заходила всё дальше и дальше, в поисках спасительной воды, но и не заметила, как захлебнулась в водовороте собственных чувств. Я перестала себе врать, после той мисси в Северной Каролине. Сколько не пыталась подальше спрятать чувства, ничего не выходило — Джеймс будто нарочно проговаривал моё имя так медленно и четко, что приходилось нервно сглатывать застывший ком в горле, дабы ответить безразличным «Да?», а своим взглядом, казалось проникает в мои мысли, заставляя смущаться от собственных раздумий. Догадывался ли он? Возможно. Всё окончательно стало на свои места после поцелуя, инициатором которого стал он сам. Я запретила себе даже думать о том, что это был приступ жалости, а мужчина видел способ успокоить меня только таким образом. Хоть я и ничего не знала о его личной жизни и предыдущих девушках, но сердце настойчиво подсказывало, что Барнс не тот, кто будет разбрасываться подобными жестами направо и налево. Это тешило моё самолюбие. Однако его упрямство и настойчивость могли сыграть со мной злую шутку, особенно сейчас, когда я тщательно готовилась воплотить свой план в жизнь. Неделей ранее, ненароком услышала разговор Оливера с одним из его телохранителей, которые почему-то обсуждали Барнса. Внезапно всплывшее в диалоге знакомое имя, заставило меня тут же развернуться и припасть ухом к двери, пытаясь вестись как можно более бесшумно. Стоять на корточках было очень неудобно, но то, что я услышала определенно стоило моих мучений. За Джеймсом теперь следили. Да, в Ушуайя, пока он был в отключке, в бионику вживили маленький трекер. Им была безразлична персона Барнса как такового, просто Гловер страховался, ведь понимал — если я сбегу, то он первый к кому я обращусь за помощью, или если Джеймс сам придет за мной, то потом можно будет отследить наше местоположение на карте вплоть до фута без особого труда. Сейчас устройство не работало, но как только я окажусь рядом с ним — оно вне сомнения активируется. Всё очень просто — прибор запускается от моих браслетов, а точнее от материала из которого они изготовлены, а самой мне их никак не снять. Казалось бы, патовая ситуация, но нет — я любимица Фортуны и мне даже не надо пить Феликс Фелицис. Через три недели у меня задание с Анри Лантье, самым веселым засранцем, который всё время то и дело, что шутил с жизнью и кидался в самые опасные из затей, только чтобы подразнить свою судьбу. Когда я услышала его имя, то не скрывала радости и уже успела в сотый раз поблагодарить Вселенную за такой подарок. С этим кудрявым французом я познакомилась в К.Р.И.К.е, только не здесь, а в одном из филиалов в Ницце. Когда я только перешла в отряд «Экстра» — он был первым, кто пошутил про зеленку и подал руку, когда я едва не сорвалась с крыши здания. Вечные подколы про мою неуклюжесть и глупую дерзость, перестала воспринимать всерьёз уже на пятый день нашего общения. «Не злись, мелкая. Ты ведь знаешь, что я по уши влюблен в тебя и твои чудные локоны» — всегда шутил Анри и по-дружески взлохмачивал мои волосы. — Ты здесь? — спросила Эльже, встревоженно глядя на моё лицо. Похоже, я слишком сильно задумалась. — Да, — хриплым голосом ответила, садясь на кровать по удобнее, — как ты? — Хорошо. Мне нравится использовать свои силы и чувствовать то же, что и ты, — кончики моих ушей вновь покраснели. Я не разделяла её восторга, в особенности то, что она знала о моих ощущениях. — Почему ты не разрешила коснуться его? — Я знаю, что ты так хотела узнать о нём больше… не знаю, как тебе объяснить, но Джеймс, не самый подходящий претендент на такую процедуру. Его воспоминания и чувства могут травмировать тебя. Так что пообещай, что никогда и ни при каких обстоятельствах не будешь применять на нём свои штучки. Девочка пару секунд внимательно осматривала моё лицо, а затем согласилась. — Обещаю. Только если, — я вздохнула поражаясь этой маленькой варварке, которая так нахально торговалась, — ты мне покажешь свои сверхспособности. — Не могу, прости, — постучала ногтем по злосчастным наручам, — но как-то ты обязательно увидишь, что я умею. А сейчас мне пора на вечернюю тренировку с Эльке, ещё одно опоздание она мне не простит. Обняв Эльжбет на прощание, быстро покинула нижний этаж, вновь раздумывая о своем побеге. В моем плане было ещё слишком много белых пятен. Мне придется долго и унизительно выпрашивать у Оливера встречу с Анри, но она была необходима, как воздух.