Like a Magnet

***

Гравий шумно хрустел под колесами машины, а Стейси под тяжелым взглядом Джеймса докуривала сигарету. Она немного улыбнулась тому, что его так легко вывести из себя и выбросила окурок в приоткрытое окно. Холодный морской воздух был влажным и чистым, а предрассветное небо переливалось от красного до темно-синего. Здесь была плюсовая температура и мягкий ветер, поэтому девушка не спешила закрывать окно, наслаждаясь тихим местом. Они отъехали на приличное расстояние от центра Констанцы, оказавшись в глухой деревне. Только Стейси вышла из машины, её овеяло умиротворенной атмосферой покоя. До моря было каких-то десять минут пешком, а его шум был слышен даже сюда. Самые близкие соседи находились в миле отсюда, что несомненно обрадовало Невец. Достав из машины свой рюкзак, она стала напротив дома и невольно залюбовалась. Старая двухэтажная постройка сохранилась на удивление хорошо. Оранжевые кирпичи, причудливая веранда и заросший сад сразу же ей понравились. Мутантка предположила, что дом построен в конце семидесятых, но до конца не была уверена. — Чей это дом? — Ты уверена, что хочешь знать? — даже не взглянув на неё, спросил Барнс, доставая остальные вещи из багажника. Невец проигнорировала вопрос и дождавшись мужчину, попятилась за ним по узкой тропинке, что вела к их новому жилищу. Джеймс достал из кармана витиеватый ключ и открыл непривычно высокие двери. — Здесь есть хотя бы вода? Мужчина едва слышно хмыкнул, клацнув выключателем. Его слух уловил очень тихий шепот Стейси, которая не переставала удивляться. Несмотря на то, что снаружи здание было старым, внутри стояла новая мебель и был свежий ремонт. Единственное, что здесь оставили нетронутым — ажурная деревянная лестница, что вела на второй этаж. Девушка поспешно поднялась по ней, и крикнула: — Второй этаж – мой. Здесь был небольшой коридор, три комнаты и одна ванная. Закинув вещи в первую попавшуюся, она вернулась вниз и помогла принести оставшиеся пакеты. Раскладывая продукты на кухне они практически не говорили, иногда перекидываясь репликами, что и куда лучше положить. Закончив с этим, девушка поставила простой металлический чайник на плиту и принялась искать чашки. Вместе выпив чай, они разошлись по разным комнатам. Целый день Стейси раскладывала свои вещи по полкам и шкафам, одевала постельное белье, которое нашла в здешнем гардеробе. Удивительно, но здесь было много посуды и вещей, словно отсюда уезжали в спешке, забыв большую часть вещей. Она ходила и гадала, кому же принадлежал этот дом и как о нем узнал Джеймс, но затевать этот разговор с ним она больше не собиралась. Захочет — сам расскажет. Случаем в машине она расставила свои личные границы, нарушать которые Барнс не собирался. Он держался отстраненно, говорил только когда было нужно и не подходил ближе чем на три фута. Такой расклад устраивал обоих. Она определила комнату с большой кроватью, старинным гардеробом и туалетным столиком под свою спальню. Вторая комната оказалась бывшей мастерской инженера с огромным кульманом* и лампой, несколькими столами и навесными полками. К несчастью, все они были пусты и это лишило детективную натуру девушку радости. Третья комната тоже была спальней, но чуть больше той, в которой поселилась девушка. В ней стояло большое пианино и полки с книгами. Они были на разных языках: большая часть на румынском и английском, но были на французском, немецком и даже русском. Стейси аккуратно провела пальцами по потрепанным и немного запыленным корешкам. Кажется, она уже знает, чем будет заниматься здесь. Она успела протереть пыль и кое-где убрать паутину. В ванной бережно разложила баночки и другие принадлежности для душа. Гардероб в её комнате был полон вещей другой женщины или девушки, но Невец решила, что разберется с этим уже завтра. В ванной она провела не меньше часа, тщательно смывая с себя остатки прошедших дней. Она пыталась оттереть с лица мерзкие прикосновения того парня и кровь других. Вода приятно обволакивала тело, выходить из неё совершенно не хотелось, учитывая, что в доме было прохладно. Натянув на себя любимую зеленую толстовку и теплые штаны, она провела остаток дня в долгожданном сне. POV Джеймс Барнс Весь день девушка копошилась на втором этаже. Я слышал её неторопливые шаги и шум воды. Она даже ни разу не спустилась, чтобы поесть. Затем она набирала воду в ванную. Вышла оттуда через час, закрыла дверь в комнату. Мне и прислушиваться не надо было, чтобы понять, что она делала. Нечеловеческий слух обычно занимали другие, менее значительные вещи, но здесь было очень тихо, а половицы тихо поскрипывали, несмотря на не такой уж старый ремонт. Так что, это выходило само собой. Я решился пойти к ней наверх, чтобы сменить повязки. В голове всё время всплывал разговор в машине, когда Стейси сказала оставить всё, как есть. Если она пожелает — я даже не взгляну в её сторону, как бы сложно не было. А это было чертовски сложно. Я и не подумал о том, насколько плохой может оказаться идея Стива: Стейси действовала на меня, как магнит, с каждой минутой притягивая всё сильнее. И как бы не злился на самого себя, каждый раз глаз не мог оторвать от её улыбки, словно мальчишка, который навсегда остался в сороковых. За то долгое отсутствие Невец в моей жизни я успел позабыть о том, какие чувства мне дарит её существование. Мне было достаточно знать, что она там, наверху, занята делами. Я в любой момент могу подойти и удостовериться в том, что она рядом. Был готов стерпеть все её выходки и истерики, лишь бы знать, что она жива и невредима. Оказавшись у дверей её комнаты, не постучавшись, вошел, потому что знал, что Стейси спит. Она лежала, привычно свернувшись клубочком, укрытая по самую голову большим одеялом. На руках остались старые повязки, но я решил не будить её.

***

Следующим утром к девушке пришло неприятное осознание того, что она на пару дней сляжет с простудой. Проснувшись с заложенным носом и болью в горле, она проклинала всё вокруг. Натянув поверх толстовки флисовую кофту, она взглянула в зеркало и закатила глаза: поразительное сходство с бездомной ничуть не улучшало настроение. Предстать перед Джеймсом в таком виде было неохота, но своё самочувствие она ставила выше всего, поэтому с плохим настроением спустилась на кухню. Холодильник был полон, что несомненно радовало, ведь впервые за несколько месяцев девушке не приходилось придумывать новые блюда из макарон, яиц и сыра. Вчера, на кассе, Стейси попыталась заплатить хотя бы за часть продуктов, но встретила холодный взгляд Барнса и тут же поспешила спрятать деньги в карман куртки. «Его куртки» — усмехнулась девушка, как всегда горда тем, что поступила по своему. Принявшись готовить завтрак, она не заметила, как за её спиной возник Барнс. Он сосредоточенно наблюдал за девушкой и прислушивался, чтобы уловить ту тихую мелодию, что Стейси напевала себе под нос. — Z popielnika na Wojtusia iskiereczka mruga.** Слова казались ему смутно знакомыми, но его размышление прервал вскрик Невец, которая едва не выпустила из рук глубокую тарелку с чем-то похожим на тесто. — Ты… Чертовски жуткий тип, — хмурилась она, драматично схватившись за сердце, — не подходи так близко, так бесшумно, так… Просто больше не делай так, а то инфаркт схватит и придется тебе искать подходящее место для захоронения. — Ты была очень увлечена, — улыбнулся Джеймс. Мягкой поступью он подошел к девушке и забрал из рук тарелку. — Тебе чем-то помочь? — Да… — девушка скептически оглянула его голый торс, слегка поморщившись, — я конечно понимаю, холостяцкая жизнь оставляет свой след, но, Бога ради, одень футболку. Мужчина улыбнулся. Она была на удивление в хорошем настроении. Быстро натянув на себя темную футболку, Джеймс вернулся на кухню. — Так-то лучше, — одобрительно кивнула головой девушка, немного смущенно скользнув взглядом по металлической руке. «Надо будет с ним обсудить ношение такой провокационной одежды» — сделала она мысленную заметку. — Мое предложение ещё в силе, — напомнил Барнс. — Тарелки достань, — не отвлекаясь от тихо шумящей сковороды, махнула рукой девушка. — Тебе нужно поменять повязки, — откликнулся Джеймс, тщательно пережёвывая мягкий оладушек, политый мёдом. Стейси отвлеклась от своей тарелки. — Да, кстати об этом, — шмыгнула она носом, пытаясь сдержать грудной кашель. — Дай мне ключи от машины. — Мужчина глянул на неё взглядом, в котором читался немой вопрос. — Мне в аптеку нужно, я простудилась. Барнс замялся, вспоминая градусник, что висел в гостиной на первом этаже: он показывал около пятнадцати градусов. Для него температура здесь была вполне нормальной, тело было приспособлено к холоду, но Невец… Иногда у него из головы вылетало то, что она обычный человек в крови которого не текла суперсыворотка и которая была слишком чувствительна к таким температурам. Помнится, в квартире её всегда было тепло, даже слишком, а на заданиях она вечно отбирала куртки других. Его вина, что она простудилась, что замерзла на улице, не нагрелась в доме. Он не подумал о том, чтобы растопить камин. А она, как всегда упертая до скрежета зубов молча стерпела, даже не заикнувшись о том, что тут сыро. — Никуда ты не поедешь. Я сам. — И кто же мне запретит? — игриво вскинула бровь Стейси, складывая руки на груди. — Ты мне не мама, чтобы указывать. — Тебя знает каждая собака в любой европейской провинции, а ты собираешься просто расхаживать по городу? — медленно, словно маленькому ребенку разъяснял Джеймс. — Мне порой кажется, что ты намного глупее, чем кажешься. — Мимо, сержант. Моих мозгов с лихвой хватит на нас двоих. Просто кого-то очень задевает, что я не прошу помощи, — словно бы невзначай подметила она, отворачиваясь. Большое окно с белыми занавесками, за которым виднелся неухоженный сад, привлекало девушку гораздо больше, чем текущий разговор. Мужчина не раз замечал за ней привычку отворачиваться, когда Невец считала себя правой. Будто бы её спутник был повержен и больше не интересен. В этом читалось что-то аристократическое, не присущее обычным людям. Но его правда раздражала гордость Стейси, которая иногда хлестала через край. За то небольшое время, что Солдат провел в двадцать первом веке и более менее ясном сознании, он усвоил, что нравы у девушек давно поменялись. Они стали самостоятельнее, смелее и сильнее, влиятельнее и независимее — и это то, что он искренне не понимал. Когда, подать руку девушке, выходящей из транспорта стало чем-то оскорбительным? Невец умудрялась переплюнуть даже таких: это часто доходило до крайностей и иногда выглядело даже забавно. Вот как сейчас, когда она задумчиво пялилась в сторону. — Мне не нужно твое согласие, — хитро ухмыльнулся он и достал из задних карманов штанов ключи. — Хочешь – забирай, - бросил он, пряча их обратно. Мужчина поднялся со стула и прихватив с собой грязную тарелку двинулся в сторону мойки. Он боковым зрением заметил, что Стейси нехотя, но покосилась в его сторону. Она не собиралась выхватывать у него ключи, хотя это было бы в её стиле и чему бы он вообще не удивился, а просто продолжала сидеть и теперь уже сверлить взглядом его спину. Если бы зрение излучало хоть какие-то волны, девушка давно бы прожгла сквозную дыру в его теле. — Иди собирайся. Через десять минут мы поедем в аптеку, но ты ни ногой с машины, ясно? — говорил Джеймс, стоя вполоборота к Стейси. Невец вздохнула. И вот как теперь ей жить с этим несносным стариком? Невзирая на то, что стариком его назвать язык не поворачивался, Барнс и вправду был несносным. Периодами, спровоцированными обострением заносчивости девушки. Однако сейчас ей не хотелось спорить: слишком уж настойчивым был его голос с утра и таким… Стейси себя одернула, вспомнив, что сама же зареклась не переходить границы допустимого. Неохотно поднявшись, она демонстративно убрала всю посуду со стола и поставила в раковину. — Уборка на вас, Солдат, — оскалила зубы она, направляясь в сторону лестницы. Джеймс смотрел на то, как девушка поднялась по лестнице, оставляя после себя тонкий шлейф сладких духов. До боли знакомое сочетание, что заставляет сердце пропускать удары. Ваниль и черный перец. Пока теплая вода шумела, он думал о том, насколько всё это затянется и к чему в конце концов приведет. Надо бы позвонить Стиву сегодня. В машине было тепло и она улыбнулась Джеймсу, всем своим выражениям говоря спасибо. Девушка даже позволила себе расстегнуть пальто, которое она предусмотрительно вчера постирала. Стейси удивилась, когда в правом кармане завибрировал телефон. Поспешно вытащив его, она с выражение «да чтоб его», приняла вызов. — Да? — на польском заговорила мутантка. — Стейси, привет, это я, Якуб. Ты обещала, но так и не перезвонила, поэтому я решил играть на опережение, — на том конце послышался искренний, но слегка волнительный смех. — Да, я была очень занята, собирала вещи.— Улыбнулась она, смотря четко перед собой. — Прости, но я не знаю, когда мы сможем увидеться. Видишь ли, моя тетушка из Италии сильно заболела, поэтому я лечу туда через пару часов. Мне очень жаль, что мы не сможем увидеться, правда. — Что ты, раз такое дело, то ничего страшного. Главное – это близкие, так что надеюсь, что твоей тетушке станет лучше. Моя мама тоже часто болеет, так что я понимаю, какого это, — вмиг сменил тон мужчина. — Напиши мне, как прилетишь, а то немного волнуюсь. — Обязательно, — кивнула на прощание Невец. Барнс смотрел на девушку с немым укором. — Не волнуйся, нас не отследят по этому телефону. Я всё предусмотрела, — спокойно сказала девушка, спрятав телефон обратно. — Кто это был? — без тени интереса, а скорее в целях безопасности спросил мужчина. — Якуб. Он мой знакомый. — Тот, который тебя до дома провожал? — Так ты всё слышал? — улыбнулась девушка, счастливая от того, что теперь они не ехали в гробовом молчании. — Да. Он тебя снова на свидание звал? — В точку. Пришлось соврать, что я в Италию уезжаю. — Не волнуйся, тебе не привыкать, — сострил Барнс и тут же получил локтем под ребро. — Он очень нерешительный и слабовольный. — Он начальник неплохой фирмы. — Это не отменяет того факта, что он мямля, — нахмурился Барнс. — С чего такие выводы? Ты его даже не видел, — возмутилась девушка. Не то, чтобы она яро защищала честь Якуба, просто сейчас её раздражала надменность Джеймса. — Откуда тебе знать? — он повернулся к ней, а Стейси так и застыла с приоткрытым ртом. Судя по интонации, это был даже не риторический вопрос, скорее твердое утверждение, что Джеймс всё же видел его. — В любом случае, — спустя несколько мгновений, продолжила Невец, — это не твоё дело. — Моё, пока это касается твоей безопасности, — огрызнулся он. — С чего же ты так печешься обо мне? — Стив взял с меня слово. — Ах, вот как, — девушка искренне недоумевала со слов Барнса, — то есть если бы не это, ты бы давно скинул меня в первую попавшуюся реку? — Не говори ерунды. Мы закрыли тему, — холодно отозвался Джеймс, даже не взглянув в её сторону. Такое поведение, тон очень оскорбляли Невец и она не собиралась мириться с подобным. — Мы не… — Мы. Закрыли. Тему. — Властно поставил точку Барнс, подавляя любое желание на сопротивление у Стейси. Сделав вид, что это её очень обидело, девушка смотрела на дорогу. Барнс знал, что она блефует, но не намеревался впутываться в эту игру, предпочитая быть просто наблюдателем. Но напущенную злобу, как рукой сняло, стоило им оказаться в Констанце. — Я могу пойти с тобой? — проскулила Стейси, которая с детским восторгом разглядывала всё вокруг. Как любительнице старой архитектуры, ей было просто необходимо пройтись по главной площади и вдохнуть запах этого чудного места. — Мы это обсуждали, — как всегда, спокойно ответил Джеймс выискивая свободное место на парковке. — Я же не одна, — вздохнула Невец. Она знала Барнса достаточно хорошо и понимала, что он вряд ли согласится, но всё равно не оставляла попыток. — Прошу… Мужчина обернулся и взглянул в глаза, полные искреннего любопытства. — Ладно, — вздохнул он, — только будь рядом. Девушка радостно закивала головой и дала слово, что не будет отходить дальше, чем на расстояние вытянутой руки. С аптеки она вышла в внушительным бумажным пакетом, доверху заполненным коробочками и белыми пластиковыми баночками. Потратив на это всё около тысячи румынских леи, в этот раз Джеймс всё же согласился принять деньги от девушки. Теперь они вдвоем шли по брусчатке, навстречу холодному ветру, который пах солью и рыбой. Роскошное здание Национального музея истории и археологии выглядело немного неуместно на пустынной площади. Вокруг было не очень много людей, вдоль набережной тревожно кружились и кричали чайки. Синий лоскут моря был заполнен россыпью кораблей, что стояли в порту, ожидая очередного рейса. — Я бы осталась здесь навсегда, — тихим, но мечтательным голосом сказала Стейси, вглядываясь в линию горизонта, что почти сливалась с небом. — Не спешил бы с выводами, — ответил Барнс, останавливаясь рядом с девушкой у небольшой ограды, за которой было море, — это место скучное. — Зато безопасное. — С этим я бы тоже поспорил, — хмыкнул он, всматриваясь в её макушку. От девушки пахло цветами, ванилью и миндальным маслом, которое она так любила втирать в свою кожу. Гладкие русые волосы трепал береговой ветер, а руки так и чесались поправить непослушные прядки. Если бы она не повернула свою голову, мужчина скорее всего осуществил бы задуманное. — Ладно. Зато с тобой точно безопасно, — улыбнулась Стейси и провела рукой, заправляя волосы назад и пряча их под зеленый шарф. Порыв ветра стал сильнее, будто бы разозлился, что теперь не с чем играть. Барнс заметил, как неловко она теребила свои руки, пытаясь их куда-то спрятать, но, к несчастью, в этом пальто не было карманов. Девушка медленно обернулась, с каждым вздохом впитывая атмосферу вокруг. Уже на пути обратно Джеймсу было несносно смотреть на подрагивающие ладони Стейси. Она шла по правую руку, иногда хватая его за рукав куртки, желая остановиться возле памятника или ещё какой-нибудь достопримечательности. Сняв перчатку, Барнс взял её левую кисть, что так легко ложилась в руку и спрятал в свой карман. Мягкая, шелковистая, но холодная кожа, с немного шершавыми кончиками пальцев девушки как-то странно действовала на мужчину. Едва заметно сглотнув, он попытался перестать думать о том, какие на ощупь другие её части тела: спина, предплечья, шея… Они такие же упругие и гладкие, как её руки? Они теплее или холоднее? Сколько шрамов он никогда не видел? Кто касался её обнаженного тела?.. Невец немного дрогнула и теперь шла куда ближе. Страх, что так прочно ассоциировался с любыми прикосновениями смешивался со слабо знакомым трепетом: кожа на внешней стороне ладони была слишком тонкой и чувствительной, а Джеймс так аккуратно сжимал её, будто уверяя, что всё в порядке. В этом простом и дружеском жесте не было ничего, кроме простой заботы, которая не чужда даже Джеймсу Барнсу, но почему Невец чувствовала себя так, словно сама же предала свои принципы?

***

Прошло уже около четырех дней с того момента, как они… съехались? «Слишком романтично, — думала девушка, — съезжаются пары, а мы… Даже не знаю, как это назвать…» — вздохнула она, складывая очередное платье в корзину для грязной одежды. В шкафу её комнаты были преимущественно платья, роскошные блузки, юбки и брюки в винтажном стиле. Часть её романтической натуры это очень тешило: ажурные вставки, воздушные рукава, необычные воротники — напоминало гардероб в её родном доме. На одежде не было никаких бирок, из чего Невец сделала вывод, что одежду шили на заказ в каком-то дорогом ателье и это ещё больше раззадорило её интерес о предыдущих жильцах. С Джеймсом они пересекались не часто: по утрам, за общим завтраком и иногда по вечерам, хотя девушка проводила немало времени на кухне. Ей нравилось готовить, тем более было из чего. Они негласно распределили обязанности — Стейси готовит, Барнс — убирает и моет посуду. Хотя даже то малое время, что им удавалось провести в одном помещении, они проводили в каком-то напряжении и молчании. Обстановка накалялась ещё больше, когда они ненароком соприкасались или были чересчур близко. К счастью, Джеймс обычно отодвигался от девушки быстрее, чем она успевала что-либо сообразить. Потом, вечером в горячей воде, которая приятно пахла лавандой и магнолией, она размышляла над причиной такого поведения. В её голову помимо обычного объяснения о том, что он так делает только потому что Невец сама его попросила, лезли и другие, менее приятные мысли. Иногда девушка просыпалась от странно-противоречивых снов и от собственных вздохов. То, что ей снилось странной тревожностью ворошилось в животе. Всеми силами отгоняя подобное, она уверяла себя, что не нужна ему, а под пальцами ложно чувствовались влажные волосы и прохладный металл. POV Джеймс Барнс На часах 2:15 и у нас обоих бессонница. Я поспешно закрыл книгу, которую читал. Читал так, что даже название не запомнил. Устало провел рукой по лицу, пытаясь стереть бодрость. Я прислушался: её сбитое дыхание говорило о том, что ей всё же удалось уснуть, хоть и ненадолго. Комната Стейси была почти над моей собственной, так что я отчетливо слышал, как она встала с кровати и прошлась. Такая мягкая поступь, едва слышная и заметно отличимая от дневных шагов. Тихий щелчок, а затем скрип открывающегося окна. Сел на кровати: хотелось подняться к ней и узнать, почему она не спит? Зачем курит? Что ей такого снилось? Быстро одев на себя кофту с длинным рукавом и штаны, я решил выйти на улицу. Свежий воздух обычно помогал. Во дворе было непривычно тихо, только приглушенный звук волн, что монотонно касались берега и сухая шуршащая трава под ногами. Повернувшись лицом к дому, я увидел Стейси, что сидела на подоконнике, подставляя лицо холодным лунным лучам. В руке бледным огоньком медленно тлела сигарета, а она горделиво выдохнула дым. — Облачно сегодня, сержант, — сказала Невец, улыбаясь уголком губ. — Звезд не видно. — Ты только из-за этого не спишь? — рукава её длинной белой ночной рубашки скрывали ещё не зажившие ожоги, а я удивлялся, как она так стойко переживала невыносимую жгучую боль. — Из-за звезд? Нет, — грустно рассмеялась Стейси, потушив окурок о деревянную оконную раму. С непринужденной грацией спрыгнув с подоконника она улыбнулась на прощание и поспешила закрыть окно. В темноте последний раз мелькнули русые волосы с уже отросшими зеленоватыми корнями и погас ночник.