Like a Magnet

***

Утром девушка заявилась на кухню в длинной белой ночнушке и с босыми ногами, что было так нетипично для неё. Появляться на кухне в пижаме было неприемлемым и уж тем более с растрепанными волосами. — Я хочу поехать сегодня в город. Одна, — заявила она совсем не сонным голосом. Мужчина, усердно занимавшийся овсянкой, даже не поднял свой взгляд. — Джеймс, ты меня слышал? — Да, но ты ведь наперед знаешь мой ответ, — между бровями залегла глубокая складка, но Стейси была настроена более, чем серьезно. — Зачем тебе? — Надо, — искривилась в злой усмешке она, но голос был вовсе не злобный. — Может, ты не будешь таким уж уверенным и дашь мне шанс тебя переубедить? — Невец смотрела на Барнса из полуопущенных ресниц. Девушка аккуратно подошла к мужчине со спины и обвила руками торс, чувствуя кончиками пальцев, как он напрягся. Джеймс отставил жестяную кружку в которой секунду назад кипятил молоко и глубоко вздохнул. На девушке по всей видимости не было ничего, кроме тонкой ткани рубашки, а мягкое тело плотно прижималось и будоражило забытые нервы под кожей. Контроль медленно сменялся на побуждение к чему-то большему, когда Стейси аккуратно провела тонкими пальцами и опустилась чуть ниже, затрагивая металлическую пряжку ремня. Она и сама не понимала, как опасно сейчас играла с огнем. Невец так и не успела ловко просунуть пальцы в карман с ключами, ведь Барнс жестко перехватил её запястья, толкая назад. Развернувшись, он навалился на неё всем телом, прижимая к холодной стене. — Я помню каждое слово из твоего досье, — угрожающе-бархатистым голосом начал мужчина, говоря это прямо на ухо, отчего колени невольно начали подкашиваться, — и знаю, насколько ты хороша в таких манипуляциях. Но сама же заявила о том, что ничего быть не может. — Стейси облизнула губы, снедаемая чувством страха, что так хладнокровно щекотал мочку её уха. Джеймс всё ещё держал руки над головой, а под тяжелым и таким безжалостным взглядом она понимала, почему именно Зимний солдат. — Прекрати это делать, немедленно. — Слушай сюда, Барнс, — в глазах появился знакомый ему блеск и мужчина понял, что в ней просыпается та самая сторона, — разговаривать так будешь с девками своими, ясно? Я не из тех шлюх из Щ.И.Т.а, что вешаются на шею, стоит тебе посмотреть на них и я не позволяла так говорить со мной. Сохраняй уважение, — она с вызовом улыбнулась, раскрывая глаза ещё шире. — Если я сказала, что мне нужно, значит мне нужно. Я не буду отчитываться перед тобой за каждый проделанный шаг и мне плевать что ты обещал Стиву, да хоть самому Богу. Отпусти меня. — Иначе что? — жуткий металлический тон, глаза в которых крылась бескомпромиссность и мороз, волной необъяснимой паники прошлись по спине девушки. Впервые ей стало страшно. Страшно, потому что во взгляде был не Джеймс Барнс. — Хватит себя так вести, иначе однажды я не смогу сдержать его. Мужчина отпустил запястья и только сейчас Невец почувствовала сильную боль. Она с нескрываемым отвращением глянула в сторону Барнса. — Ты не знаешь обо мне одной вещи, Джеймс. Каждый раз, когда я едва не умирала на задании, когда пуля «чудом» не затрагивала внутренние органы, когда в нужный момент что-то острое или тяжелое оказывалось рядом, все вокруг думали, что мне чертовски везет, но я знаю, что это за «везение». Я никогда не смогу убить сама себя нарочно, поверь я пыталась. И другие не смогут – силы не дадут, — Стейси уже давно кричала, но голос, к удивлению Барнса не дрожал, она говорила это с болью и такой ненавистью, будто готова была рассыпаться на мелкие кусочки прямо сейчас. Её глаза были не серыми, а почти прозрачными, кожа под ними от соленых слёз приобрела багровый оттенок и опухла, а ресницы слиплись. — Они работают, как безусловные рефлексы, любыми способами защищая меня, даже когда я сама этого не хочу. Они ждут до последнего момента, а потом вспыхивают с невероятной силой. Даже сейчас, с этим чертовыми браслетами сверхсилы будут противостоять любой опасности из вне. Даже тебе. Вот только сейчас они не успеют восстановиться и я погибну, но ты сделаешь это первым и можешь довериться мне, это будет чертовски больно. Поэтому не смей мне угрожать. Джеймс не знал, что на это ответить. Он злился, но ещё больше чувствовал раздражение. Когда наконец собрался с мыслями и собирался что-то сказать, то не увидел девушку перед собой. Дверь на втором этаже громко хлопнула. Мужчина не хотел срываться на ней и уж тем более запугивать, но Невец вышла за пределы допустимого. Он старался игнорировать многое: кокетливый тон, двузначные фразы, случайные касания, её запах, стоны по ночам. Но так близко… у всего есть границы — а Джеймс тоже не железный. Он устал от того, как девушка изводит его, неважно нарочно или нет. Отдельные фразы Стейси мелькали в голове, превращаясь в навязчивые мысли. Слишком много информации о ней за пару минут. Как обычно бывало в похожие моменты, Барнс за несколько минут ссоры узнавал больше, чем когда пытался сделать это специально. Девушка лежала в своей кровати и зажимала рот рукой, пытаясь заглушить и без того немой крик. Стычка с Джеймсом затронула неприятные воспоминания, кадры в голове быстро сменялись один за другим, но чувства ощущались сполна. Кровь. Крики. Слёзы. Потери. Грязь. Сумерки. Все листы её жизненной хроники были пропитаны этим. Стейси открыла пачку сигарет, что лежала недалеко от кровати и тяжко вздохнула – последняя.

***

Эта неделя давалась обоим сложно. Стейси и Джеймс не виделись от слова совсем, хотя и чувствовали присутствие друг друга везде, где находились. От недельного молчания девушка начала говорить сама с собой и даже со светильником в кабинете, которого именовала Маркосом. Теперь эта комната не пустовала: здесь девушка изучала научные работы и записи К.Р.И.К.а, делала свои собственные заметки и пыталась как-то открыть наручи. Барнс несколько раз уходил из дому на целый день, что заставляло нервничать Стейси, но вечером, слыша звук входной двери, она невольно выдыхала с привычным спокойствием продолжая заниматься исследованиями. С каждым новым днем злость Невец утихала, она больше и больше грустила без привычного общения с мужчиной, а мысль о том, что иногда можно было бы иди на уступки посещала её всё чаще. Джеймс чувствовал себя виноватым, но каждый раз, когда пытался подойти к девушке, она его избегала. В конце концов он бросил эти попытки, понимая, что заставить слушать его насильно не может. Мужчина ещё раз ездил в город за продуктами, а заглядывая вечером в холодильник недовольно вздохнул. Утром здесь было полтора килограмма яблок, а теперь их не было. Всё бы ничего, но девушка не ела практически ничего, кроме яблок и это его не на шутку беспокоило. В мусорном ведре он нашел пустую пачку сигарет и две баночки её витаминов. Всё изменил случай, произошедший глубокой ночью. Мужчина как раз вышел из душа, когда услышал сдавленный крик и глухой грохот. Он не задумываясь рванулся наверх, просчитывая наперед все возможные события и мысленно готовясь к наихудшему. Обнаружив Стейси в спальне, Джеймс напрягся. Она стояла на коленях, опираясь одной рукой о пол, а другой судорожно хватаясь за горло. Белая мужская рубашка была усыпана мелкими капельками бордовой крови, девушка лихорадочно хватала губами воздух, а зрачки мутнели. Чувство, что ты тонешь, захлебываешься и не можешь вынырнуть ослабляло с каждой секундой. Ты пытаешься вдохнуть воздух, но задыхаешься ещё сильнее, наполняя легкие водой. Белая пелена перед глазами застилала всё, а мозг в попытках спастись приказывал дышать ещё глубже. — С-синяя… ко… коробка, — задыхаясь, шершавыми губами шептала Невец. Барнс быстро отыскав взглядом упаковку таблеток, метнулся к девушке и протянул лекарство. Он ожидал чего-то подобного вот уже больше недели, но не думал, что его это настолько встревожит. Скользкое чувство опасения за чужую жизнь было неестественным для него. Придерживая её за талию, мужчина обеспокоенно наблюдал за действиями Стейси. Приложив много усилий, чтобы проглотить проклятую таблетку, мутантка выдохнула. Ещё через пару минут дыхание окончательно выровнялось, а Джеймс продолжал сидеть возле неё, не отпуская и мысленно считая пульс. Невец пересела поудобнее, вытягивая ноги и таращась в пустоту. Она до сих пор не четко осознавала, что происходит. Единственное, что знала наверняка — сейчас рядом с ней Джеймс, который вновь её спас. И ей вновь спокойно. — Я готова выслушивать твои вопросы, — хриплым, едва слышным голосом пробормотала Стейси, уклоняясь от зрительного контакта, но не желая отодвигаться. — Это не то, что тебе нужно сейчас, — покачал головой мужчина, помогая подняться девушке. — Пойдем в кровать. — Джеймс? — Что? — Я могу попросить тебя об одной вещи, только пообещай, что не будешь ничего спрашивать и сделаешь так, как я прошу или просто проигнорируешь? — она уже сидела на кровати, а Барнс спешил выключить свет в комнате и поскорее уйти, не испытывая судьбу. — Конечно. — Останься. Знаю, я сказала оставить всё, как есть, но… мне нужен сон. Я смогу его получить только рядом с тобой, — она подняла на него свой обреченный взгляд и медленнее продолжила, — но пойму, если ты уйдешь. Невец знала, на какой риск сейчас идет. Знала, что нельзя просить его об этом, это слишком… эгоистично с её стороны. Он тихо уйдет, бесшумно прикрывая за собой дверь, а она так и останется лежать в густой темноте. Это было бы логичнее. Джеймс не задержится с ней надолго. Она для него очередная самоуверенная девчонка, как Рут, как Ханна и мутантке это принесет много страданий, как тогда в Дрездене. Однако сейчас так хотелось просто выспаться, без тревоги и страха, без боли и кошмаров, хотелось иллюзорного чувства безопасности и заботы, которое давал только Барнс. Мужчине это решение далось так же трудно, как и Стейси. Он не хотел оставаться здесь, не хотел испытывать то, что раньше. Не хотел, не хотел, не хотел… Но остался. Джеймс неспешно подошел к ней. — Я переоденусь? — почему-то шепотом спросил она. Стейси всё ещё сидела на кровати и смотрела на него снизу вверх, осторожно моргая. Не получив ответа, девушка сочла это за согласие и поспешила к шкафу. В темноте нащупав ещё одну длинную рубашку, она аккуратно расстегнула пуговицы на своей. Барнс не отводил взгляд от слегка шатающейся мутантки, кожа которой в темноте будто искрилась холодным белым светом. Рубашка с легким шуршанием упала на пол, а мужчина нервно сглотнул, прикидывая сколько ещё он сможет продержаться. ГИДРа почему-то не предусмотрела, что изящная спина девушки с генетическими изменениями может свести Солдата с ума. Белая ткань вновь накрыла лопатки девушки. Улегшись на ту часть кровати, что была ближе к окну, она повернулась на правый бок. Джеймс последовал за ней. Опустив голову на подушку, его сразу же окутал сладкий запах девушки и её волос. Когда Стейси была в К.Р.И.К.е и в бегах, он часто вспоминал, какого это — спать с ней. Приятный естественный запах тела, легкая прохлада, исходившая от её тела и сонное мурлыканье. Джеймс в деталях разглядывал этот момент, будто старую, потертую фотографию. Он хотел ещё хотя бы раз в жизни почувствовать подобное. Барнс не хотел терять такой шанс, поэтому подвинувшись ближе, опустил руку под одеяло и обхватил талию Стейси. Она довольно промычала, ни капли не сопротивляясь крепкой хватке и металлической руке. Мужчина придвинул её ещё больше, буквально вжимая в собственное тело и наконец-то расслабляясь. Ваниль, цветы и миндальное масло. Мягкие русые волосы ещё немного пахли яблоками и сигаретным дымом, но это был не тот мерзкий запах, которым пахли обычные мужчины и женщины. Это было что-то другое, что-то изысканнее и благороднее. Этот аромат был ненавязчивым и не слишком явным, будто едва-заметные штрихи на портрете известного художника. Именно он добавлял Невец зрелости и рассудительности. Стейси пыталась выровнять дыхание и мысли. В этом нет ничего такого. В сознание то и дело всплывали жилистые руки Оливера, а она всё пыталась убедить себя, что это Джеймс. Он никогда не будет себя вести, как Гловер. В конце концов девушка успокоилась и улыбнулась сама себе. Всё в порядке. Сон быстро сконал обоих. Стейси наблюдая за длинным лучиком света, что рассекал комнату ровно пополам и не заметила, как быстро закрылись глаза. Джеймс ещё немного лежал во всех подробностях запоминая запахи, чувства и тактильные ощущения. Вряд ли ему в скором времени выпадет такая возможность.

***

Приятную тишину в доме разбудил громкий стук в дверь. Как обычно бывало по утрам, девушка недовольно застонала и открыла глаза. Комната находилась на теневой стороне, поэтому лучи солнца не доставали сюда и это позволяло спать до обеда. Они лежали практически так же, как вчера и уснули, разве что ноги переплелись между собой. В дверь ещё раз постучали и Стейси встревоженно толкнула Барнса в плечо. — Джеймс, кажется, кто-то пришел. В ответ послышалось невнятное «угу», а мужчина и не думал просыпаться. Невец с трудом выпуталась из крепких рук, что прижимали к себе всю ночь и оберегали от ненавистных кошмаров. Недовольно оглянув себя в зеркале, Невец скривилась и взяла с небольшого столика деревянный гребень. — Стейси, вернись в кровать, — сонно возмутился мужчина, подминая под себя подушку. — Кто-то просто ошибся домом. — Мы не в квартире живем, чтобы кто-то просто попутал номер, но если тебе все равно, оставайся лежать здесь, а я пойду и узнаю, кто это, — пока говорила, девушка попутно натягивала широкие джинсы. Пару раз пшикнув на себя духами, она ещё раз посмотрела в зеркало и вышла из комнаты. Странное спокойствие Джеймса передавалось и ей. Так было всегда: стоило ему сказать, что всё в порядке, тревога девушки сразу же унималась. Спускаясь по скрипящим деревянным ступенькам, она понимала, что вряд ли за дверью стоит ожидать опасности, иначе Барнс об этом позаботился бы. Ещё ей всё время казалось, что он знает больше неё, слышит, видит и чувствует, больше чем она, ведь иногда он смотрел на неё таким взглядом, будто… Будто понимал её. Проверив напоследок, не видно ли браслеты, Стейси открыла дверь и увидела перед собой молодую женщину с длинным и сильно накрученными волосами. Было заметно, что она ненатуральная блондинка, темно-русые и уже довольно заметные корни резко переходили в желтовато-белый цвет. На ней был длинный персиковый пуховик и белые ботинки, а в руках она держала небольшое блюдо, накрытое клетчатым полотенцем. — Доброе утро! Вижу, я рановато пришла… Вы только проснулись. Если вам неудобно, я зайду в другое время, — растеряно защебетала женщина, на удивление мягким и приятным голосом. Что ещё страннее, говорила она на английском, а не на румынском, — простите, не представилась. Я Алин, ваша самая ближняя соседка, — она протянула руку, удерживая блюдо одной рукой. Стейси недоуменно посмотрела на руку и наконец до неё дошло, что её нужно пожать. Ладонь была слегка шероховатой, но с маникюром. Бабушка Стейси однажды сказала, что по рукам сразу можно понять человека: его возраст или род занятий. Наверное после этих слов, девушка при знакомстве первым делом смотрела на руки, ведь лицо и тело были обманчивыми, но руки – никогда не соврут. — Эм… Стейси, — скованно улыбнулась мутантка и отпустила руку, — я просто только поднялась с постели, так что голова ещё не до конца соображает. Вы проходите на кухню, я чайник поставлю. — Можно на ты. Мне всего лишь двадцать восемь, — улыбнулась соседка, заходя внутрь дома и едва сдерживая свое удивление. Невец же поспешила отправиться на кухню, чтобы проверить нету ли там чего-то такого, что могло бы вызвать вопросы у обычного человека. В глаза сразу же бросилось несчетное количество таблеток, что кучей лежали возле микроволновки и она поспешила их спрятать в ближайший шкаф. — Это очень красивый дом, — прокомментировала Алин, разглядывая всё, за что могли зацепиться любопытные карие глаза. Невец сделала вывод, что всё-таки румынка, ведь в речи проскакивал акцент, а некоторые слова и вовсе было трудно расслышать. — Простите, что вот так ввалилась без приглашения, просто в эту деревню редко приезжают новые люди, а я уже совсем тут истосковалась. Я видела, как вы приехали сюда пару недель назад. — Вы давно здесь живете? — поинтересовалась Стейси, заливая воду в чайник. Закрыв металлическую крышку и поставив его на плиту, она повернулась к новой знакомой изучая её черты лица и манеру поведения. — Лет пять-шесть. Но у нас это скорее, как дача, мы сюда в основном приезжаем летом, так мы живем в Брашове, — девушка пододвинула к Стейси загадочное блюдо, всё ещё накрытое полотенцем и улыбнувшись добавила, — это лимонный пирог. Надеюсь, вам понравится. — Пироги это всегда чудесно, — Невец улыбнулась и переставив пирог, принимаясь резать его. — До лета ещё два месяца, если мне не изменяет память. Почему приехали раньше? — Мой муж пишет диссертацию по орнитологии, поэтому мы переехали подальше от городского шума и суеты. По началу мне это казалось прекрасной идеей, но сейчас просто не знаю, чем себя занять. Георг всё время в своих книгах, про меня совсем забыл — жаловалась соседка. Её речь была быстрой и довольно громкой, но при этом она сохраняла естественную обаятельность. Стейси вернула пирог на стол и поставив тарелку перед гостьей, жестом предложила кусочек. — Кого-то мне это напоминает, — голос Джеймса звучал непривычно весело. Он вошел на кухню, уже одетый в неизменную черную куртку и перчатки, сразу обращая на себя внимание Алин. Девушка сразу же улыбнулась, протягивая ладонь, которую Барнс неторопливо поднес к губам. — Джеймс. — Очень приятно, Алин, — отозвалась она, а кончик напудренного носа покраснел. — Стейси, я еду в город. Тебе что-то нужно? — мужчина подошел к Невец, что с удивленными глазами наблюдала этот спектакль и притянул к себе. Мутантка дрогнула, стоило ему коснуться её плеча, но блондинка, сидящая напротив, кажется ничего не заметила. Джеймс нежно поцеловал волосы Стейси, поворачивая её к себе, а спиной к Алин. Весь вид Невец показывал недоумение и замешательство, но такой пронзительный взгляд мужчины дал ей понять, что всё так, как и должно быть. «Ты мне должен объяснения» — одними губами сказала мутантка. — Да, яблоки опять закончились, — очаровательно улыбнувшись попросила она. — Хорошо. Буду после обеда, — улыбнулся он девушкам напоследок. — У тебя очень галантный муж. Я думала, что такие остались в прошлом столетии, — задумчиво проговорила соседка, накручивая прядку на палец. «Так и есть, но я знаю, как минимум двух таких галантных, которые чудом оказались в этом времени» — подумала Невец, отхлебывая чай. — Он не мой муж… — в слух произнесла она и тут же осеклась. — Мы… ещё не женаты, только встречаемся. — М-м... и давно? — Около года, — сочиняла на ходу Невец. — Мы на работе познакомились. — Кстати, хотела спросить, кем же ты работаешь, что тоже всё время в книгах зависаешь? — Алин обоими руками держала чашку над столом, время от времени отпивая из неё. — Я генетик. И тоже пишу научную работу, — рассмеялась мутантка. — А ты кем работаешь? — Невец ощущала себя, как минимум странно. Она редко могла так просто сидеть с подругой и обсуждать какие-то тривиальные вещи за чашечкой кофе. К слову, она не чувствовала себя неловко рядом с этим человеком, просто было немного некомфортно после долгого одиночества и отшельничества. — Всё не так интересно, как у тебя. Всего-навсего редактор женского журнала, — хмыкнула женщина, недовольно махнув рукой. — Хочу сказать, что генетика — тоже не верх адреналина. Знаешь все эти белки, нуклеотиды и аминокислоты… — Всяко лучше, чем писать обзоры на косметику из масс-маркета, — притворно улыбнулась девушка, разглаживая складку на бледно-розовой толстовке. Cсмущенно отвев взгляд, она неуверенно спросила у Невец. — Это конечно, может не моё дело, но у тебя корни… Зелёные? Ты специально так красишь их? — Нет… — девушка провела рукой по волосам и немного замялась. «Черт... Что теперь придумывать?» — У меня заболевание печени, — начала она, решив, что можно рассказать часть правды и завуалировать её под что-то более объяснимое. — Она плохо работает, из-за этого токсины неправильно выводятся из организма, а зелёные волосы — побочный эффект. — Мутантка нахмурилась, изображая неловкость и заламывая руки. — Мне очень жаль… — виноватым голоском протянула соседка, ещё больше склоняя голову. — Ничего серьезного. Это наследственное, — ласковее отозвалась Стейси, поднимая глаза и легким кивком головы успокаивая Алин. — Что ж, не будем о плохом. Лучше расскажи о себе. Откуда вы приехали? И где взять такого приятного мужчину, как у тебя? — хихикнула блондинка, возвращая руки к пирогу. — Мы из Бристоля. Довольно скучный английский городок, — поджала губы Невец, вспоминая свою родную съемную квартиру, — зато очень красивый и спокойный. Как я уже говорила, мы с Джеймсом познакомились на работе. Он приехал к нам в клинику, из Америки. Он военный и проходил у нас курс восстанавливающей терапии, — Стейси сама поражалась своему, внезапно разыгравшемуся воображению. Она шкуру спустит с Барнса за то, что так любезно оставил её здесь одну на съедение любопытной соседке, стоит ему переступить порог дома. — А дальше всё как у всех – свидания, прогулки, цветы и прочая романтика, — хмыкнула девушка, рассеяно смотря на Алин. То, что это была полная ложь, Стейси совсем не смущало — блондинка охотно верила во все слова хозяйки дома. Девушку смутило, то что на самом деле такого никогда не было. Эта мысль заставила её мысли помрачнеть, а настроение — ухудшиться. Цветочно-букетный период, такой милый и неловкий, прошли наверное все хотя бы раз в своей жизни, с чем ей, увы, не повезло. Никогда особо не задумываясь над этим, сейчас Невец это повергло в приступ жалости и обреченности: вряд ли она когда-то испытает это на себе. — Должно быть он был очень романтичным? — заговорщицки подмигнула собеседница. — Да, очень, — иронично подметила Стейси, представляя себя картину: Барнс с букетом цветов ждёт её с работы, а потом приглашает на свидание. Это вынудило девушку улыбнуться и Алин, естественно, истолковала это по-своему. — Мой Георг тоже был романтичным, но по-своему. Не хочешь прогуляться? — немного погодя предложила женщина, переводя взгляд на окно, за которым вовсю расцветала весна. — Не думаю, что это хорошая идея. Моё пальто в химчистке, — сориентировалась Стейси, расстроенно пожимая плечами. — Ладно, тогда может в другой раз, — Алин поднялась со стола и направляясь к выходу, — я пойду. Было приятно познакомиться, Стейси. — Мне тоже. Заходи ещё, — предложила мутантка, вежливо ожидая, пока гостья оденется. Открыв дверь, она помахала рукой напоследок, взглядом провожая белую копну волос. Измученно выдохнув, Невец отправилась на кухню убирать со стола и мыть посуду. За работой, она подумала о том, что это было очень напряженное знакомство, но Алин вроде бы ничего не заподозрила. Ещё ей было интересно, куда опять подевался Джеймс, потому что Стейси не особо верила в то, что он поехал «просто за продуктами». Закончив с тарелками и чашками, она критически осмотрела кухню и решила заняться, тем, что уже планировала третий день — уборкой в доме. В любом случае, она сейчас уже вряд ли сосредоточиться на документах К.Р.И.К.а. Захватив свой ноутбук из кабинета, Невец включила плейлист инди-музыки и принялась наводить порядки на втором этаже. Девушка всегда удивлялась, как уборка отвлекает от происходящего и помогает расслабиться. «Кажется я старею и превращаюсь в свою маму». Мужчина приехал, как и обещал, ближе к четырем. Стейси в это время сидела на кухне, бесцельно пялясь на чайник и время от времени откусывая пирог. Услышав знакомые шаги, она сразу же встрепенулась и в пол-оборота повернулась к двери, откуда должен был появиться Барнс. — Ещё раз бросишь меня в подобной ситуации и я врежу тебе, — раздраженно сказала она, со звонким цокотом ставя чашку на стеклянную поверхность. — А потом позвоню Стиву и пожалуюсь на тебя. — Очень низко использовать такие приемы, миссис Барнс, — повел бровью мужчина на ходу снимая куртку. Девушка возмущённо закатила глаза и оглядела стол на наличие чего-то тяжелого или острого. Рядом не оказалось ничего, кроме пустого стакана, поэтому она без зазрения совести кинула им в Джеймса. Солдат быстро среагировав, резким движением поймал его почти у виска. Он посмотрел на Невец с выражением «Ты серьезно, что ли?». Она слегка улыбнулась одним уголком рта, внутри себя восхищаясь его быстрой реакцией. — Ладно, прости. Я думал, что вы тут довольно мило общаетесь, а мне надо было съездить по делам, — в свойственном спокойном тоне говорил мужчина. Поставив стакан в шкаф, он вернулся к мутантке. — Я давно хотел поговорить с тобой. — О чём? — немного напрягшись спросила Стейси. Она всматривалась в серые глаза, слегка наклонив голову и нервно потирая кончики пальцев. То, как Джеймс внимательно смотрел на неё, рассматривая каждую мелочь внешности, заставляло девушку смущаться и нервно елозить на стуле. Она чувствовала себя перед ним маленькой провинившейся школьницей и не знала куда себя деть и куда лучше смотреть. — На самом деле много о чем, но сейчас меня больше всего беспокоит твоё питание. Ты же практически ничего не ешь, — начал Барнс, сложив руки в замок, уже без перчаток, а Невец предвкушала долгий и сложный разговор. И она уже наперед знала, что говорить они будут не только о том, как она ест. — Я не хочу есть, поэтому не ем, — на удивление спокойно ответила девушка, рассматривая металлический протез. Он угрожающе поблескивал в свете лампы, а Стейси не могла оторвать взгляд от этого совершенного творения. Казалось бы — она его уже видела столько раз, что должна бы привыкнуть, но нет. Каждый раз, Невец с интересом и восхищением в глазах разглядывала его бионическую руку. — Это не нормально. Ты и так истощена, ещё и отказываешься есть, сама это прекрасно понимаешь, — тихий, но внушающий мужской баритон вовлекал её в подобие транса, — это началось ещё в К.Р.И.К.е? — Я… плохо помню, — честно сказала девушка, вставая из-за стола и забирая с собой чашку. Неторопливо подошла к плите и вновь закипятила воду, в этот раз на двоих. — Оливер… он заставлял меня есть. Потому что так было нужно. Для его экспериментов нужен был здоровый образец, полный сил и энергии. Тогда можно было использовать весь мой потенциал. Его сильно заботило, чтобы я правильно ела. Потом, за мной приглядывал Анри и контролировал, чтобы я завтракала, обедала и, по возможности, ужинала. Когда мы разъехались… Наверное тогда это началось. Практически всю свою еду я отдавала Эльже, ей это было нужнее. Она же ещё ребенок, — они стояли спиной друг к другу. Девушке это напомнило католическую исповедь, когда священник и грешник не видели лиц и это добавляло уверенности, что тебя не осудят. Хотя она прекрасно знала, что Джеймс и так её не осудит. — А потом я начала жить одна. Есть просто не хотелось, как и делать большую часть ежедневных дел, вроде мытья посуды. Со временем, это пассивное состояние прошло. — Я не должен читать тебе морали, ты уже взрослая женщина. Ты уже не в К.Р.И.К.е, тобой больше не пользуются. Ты целиком и полностью принадлежишь себе, поэтому теперь стоит позаботиться о своем теле. Ты делаешь это для себя, не для них, — Стейси была удивлена, что её мозг реагирует на Барнса так же, как и раньше. Обжигающая волна влечения, всегда следовавшая за его уверенным и спокойным голосом. — Хорошо, я тебя услышала. Ещё что-то? — Кто такая З.? — неожиданно в комнате прозвучал холодный русский, а от американского акцента не осталось ничего. Мужчина давно намеревался узнать больше о прошлом девушки, что всегда и везде так тщательно скрывалось. — Я тебя не понимаю, — на английском взволнованно сообщала девушка. Жуткий свист чайника заполнил тревожное молчание между ними. — Не ври. Ты прекрасно меня понимаешь, — продолжал Джеймс. Стейси молчала подошла со спины и поставила перед ним чашку, полную до краев и Барнс удивился, как она донесла её сюда, не разлив часть чая по пути. Сама же села напротив, судорожно вдохнув воздух. Скрываться больше не было смысла, её поймали с поличным. — Очень, очень подло, сержант, рыться в вещах чужих девушек, — теперь и она говорила на русском. Мужчина подметил, что у неё тоже не было никакого акцента, а из её уст этот суровый язык звучал на удивление мелодично и приятно. — Я искал зацепки. Мне нужно было хоть что-то, чтобы найти тебя, — эти слова звучали не как оправдание, а как нападение, когда их говорил Джеймс. — И я их нашел. — Мои дневники? — вздернула бровь девушка, рассматривая свои руки. Он ничего не ответил, и это значило лишь одно – да, именно их. Стейси неоднозначно закивала головой: не то осуждая, не то не веря происходящему. — Тогда у тебя не должно быть вопросов. Ты всё уже знаешь обо мне, больше, чем кто-либо в этом мире. В её голосе слышался горький осадок и легкое разочарование. Она не поднимала голову, русые волосы покрывали лицо и Барнс не мог сказать, о чем сейчас думает Стейси. Это его напрягало. — Нет, наоборот. Вопросов стало ещё больше, — мужчина до сих пор не притронулся к чашке с чаем, внимательно изучая поведение девушки. — Давай вернемся к английскому. Русский нагоняет тоску, — попросила мутантка. Она пропустила минуту, когда начало смеркаться. Теперь оставалось только наблюдать за темнеющим небом, что нависало над городом, за деревьями, что отбрасывали фиолетовые и синие тени и так лениво покачивались из стороны в сторону. — Кто такая З.? — повторился мужчина, но теперь на английском, с подобающим, бруклинским акцентом. — Джеймс, ты как никто другой должен меня понять. Я не могу тебя посвятить во все свои тайны. Если ты будешь знать обо мне действительно всё, это даст тебе власть. Власть надо мной, — наконец-то Стейси подняла голову и смотрела на него своими серо-голубыми глазами, полными отчаянья. — Я так не смогу, — категорически замотала головой. — Ты ведь говорила, что доверяешь мне. Ты неоднократно доверяла мне свою жизнь, — возразил Джеймс. — Это было на заданиях. Тогда, если бы ты не оправдал моего доверия, я бы просто погибла, но есть вещи, которые хуже смерти. Джеймс ясно понял, о чем она говорит. Плен. Плен разума и тела. Ты не можешь умереть, ты не можешь жить. Просто находишься на грани существования, не способный покончить с этим и изо дня в день испытывая муку, путаясь в собственных мыслях, что со временем превращаются в кашу. Тебя подчиняют себе люди, возомнившие себя Богами. Ты становишься просто пустым сосудом для них — интересным экспонатом и опытом. Воспоминания ярким белым светом разлились в сознании, прожигая всё на своем пути и причиняя невыносимую боль. Мужчина нахмурился, пытаясь совладать с собственным телом. — Ты все ещё злишься из-за Рут? — это пожалуй был первый вопрос, который он хотел задать ей ещё в Польше, но разумеется не при Стиве. Из её тона, можно было и так всё понять. — Нет. — Пусто констатировала девушка, пожимая плечами. — Ты волен поступать, как хочешь. Я просто глупо полагала, что нас связывает что-то… большее, как бы это банально не звучало. А это был просто служебный роман. Говорить это было больно, но необходимо. Стейси знала, что если они это обсудят, обоим станет легче. Они не будут тащить этот груз неопределенности за собой. — Нет, это не так, — замотал головой Джеймс, осознавая, что настал тот момент, когда он был готов это проговорить. — Если хочешь знать, я её просто использовал, чтобы вытряхнуть тебя из своей головы. Невец была потрясена таким признанием. Это сбило её с привычного потока мыслей и она встревоженно оглянула Барнса, не бредит ли он. Мужчина напротив выглядел вполне обычно. — И как? Получилось? — это всё, что она была способна сгенерировать, ведь голова была занята осознанием ситуации в целом. — Стало только хуже. К чувству растерянности и вины прибавилось ещё и ненависть к себе за такой слабый поступок, — мужчина говорил это искренне, с сожалением, — мало того, что произошло в прошлом. Даже теперь, в здравом сознании я продолжаю творить херню. Может Стив зря в меня верит и я просто никудышный человек? — Нет, это не так, — перебила Невец, протягивая к нему ладонь и накрывая его руки. — Все ошибаются. Ты не исключения, но мне было действительно больно. Я ведь тоже оказалась не такой, какой ты меня рисовал в своей голове? — Да. Я понял, одну вещь. Очень важную для меня… — он на секунду умолк, обдумывая, как же лучше сформулировать мысль. — Ты стала важной частью моей жизни. Ты так легко вгрызлась в кожу, даже не зная, что эта кожа моя, но... Пожалуйста, прекрати меня терзать. Просто прими тот факт, что ничего нам не светит. — О чем ты говоришь? — непонимающе спросила Невец. Барнс только усмехнулся. — Ты думаешь я не слышу, как учащается твой пульс, стоит мне коснуться твоей кожи? — мужчина в доказательство этого провел пальцами по внутренней стороне рук, зная насколько они чувствительны. Услышал то, что и ожидал, ещё раз убеждаясь своей правоте. — Думаешь не вижу твои зрачки? Или дыхание сбитое мимо ушей пропускаю? — он прошептало это на одном дыхании, улыбаясь реакции Стейси. — Это слишком сильно влияет на меня. Просто я наверняка знаю, что не тот, кто нужен тебе. Я уже говорил это, но скажу ещё сотню раз, если потребуется. Тебе будет опасно со мной, не только потому, что за мной охотятся все, кому не лень. Я опасен сам по себе. Во мне до сих пор живёт Зимний Солдат и в любую секунду, я могу потерять контроль. — Нет, это не правда… Я сильнее тебя, — запротестовала девушка, сама не понимая зачем. Она не понимала, куда он клонит и к чему вообще весь этот разговор. — Ты боишься меня. Я видел страх в твоих глазах, он промелькнул всего на секунду, до того, как твое сознание перехватила другая, темная Стейси. Но он был, а я не хочу видеть страх в глазах любимого человека, зная, что причиной тому являюсь я сам. Это несносно. Так что так будет лучше нам обоим, ты права. Я просто буду держаться от тебя подальше и мы сможем пережить этот период. Потом всё утихнет, мы разъедемся. Будем видеться пару раз в месяц, если не реже. Будем общаться, как хорошие друзья, поздравлять друг друга с Рождеством. И всё. Ничего больше. — Пережить этот период? — непонимающе переспросила девушка, убирая от мужчины свои руки. Она смотрела в его лицо и пыталась найти в нем намек на глупую шутку или привычный сарказм, но этого не было. Барнс говорил вполне серьезно. Внезапно Стейси разразилась истерическим хохотом и Джеймс помрачнел. — Это не смешно, Джеймс... — Стейси, я не шучу, — как никогда хладнокровно произнес мужчина. Мутантка резко прекратила смеяться. Волнение в комнате, кажется, можно было ощутить кожей. Они пристально смотрели в глаза друг другу, но говорить дальше не решались. Невец, ещё несколько минут безмолвно просидела на высоком стуле, рассматривая узор кафельной плитки позади мужчины. Когда она тихо встала, сердце ринулось к ногам, отстукивая башенный ритм. — Может позволишь мне решать, опасно с тобой или нет? — мутантка хищно смотрела на него и будь у неё сейчас силы, в глазах бы обязательно вспыхнуло зелёное пламя. — Ты ведешь себя, как чертов эгоист, тебе совсем плевать на мои чувства, — она оперлась рукой о стол, заглядывая в лицо Джеймса. — Ошибаешься. — Я не хочу тебя видеть, — сказала она, направляясь к выходу. Джеймс склонил голову, запуская пальцы в волосы. Этот разговор дался ему сложно, но он думал о нем уже не первый день. И вчера, когда они лежали, он в первую очередь думал о Стейси. Она и так достаточно пережила, Барнс не хотел становится её очередной проблемой. Нестабильная психика, непрекращающийся поток кошмаров и видений — мужчина хотел уберечь её от этого. Хотя бы пока не научится окончательно держать Солдата под контролем. Он знал, что Невец больно, но лучше сейчас, чем когда она в ужасе будет смотреть в его глаза и бояться. Девушка застыла в коридоре, взглянув на вешалку и схватив пальто, отправилась на улицу. Надевая его уже на улице, она поняла, что быстро замерзнет, но было плевать. Мутантка знала, что сейчас может пойти буквально куда угодно, Джеймс не последует за ней. Эта мысль одновременно огорчала и успокаивала. Она вновь плакала. За последние несколько недель, Стейси плакала больше, чем за время пребывания в К.Р.И.К.е. Их вечные перепалки с Барнсом сильно выматывали не только морально, но и физически. На руках до сих пор остались синяки. Она легонько потерла их. На улице пахло влажностью и солью. Вечерний бриз дул в лицо и девушка судорожно облизнула губы, прокручивая в голове недавний разговор. Вспоминала слова мужчины, о том, что она стала важной частью его жизни и что он волнуется за неё. Джеймс в это время отправился на второй этаж, наверняка зная, что девушка вернется не скоро. Им обоим нужен был перерыв. Тихо приоткрыв дверь в её комнату, он осмотрелся. Без Стейси эта комната казалась лишь пустой декорацией к фильму. По ней были расставлены большие и маленькие свечи, а на кровати лежал незакрытый альбом. Он подошел ближе и рассмотрел на желтоватой бумаге здешний вид из окна. Он перелистнул пару страниц: на них мелькали предметы интерьера, портреты смутно знакомых ему людей и вид из окна девушкив разное время суток. Джеймс остановился на странице, где были нарисованы только серо-голубые глаза. Он сразу узнал в них себя и слегка улыбнулся. На туалетном столике лежал её дневник. Он не решился его открывать, хотя искушение было велико. Рядом с дневником стояла небольшая деревянная шкатулка. Барнс с интересом взял её в руки и открыв, увидел большое черное кольцо-печатку. В голове неприятно щелкнуло. Он видел его, когда-то очень давно. Ещё до ГИДРы. Эту мысль Джеймс никак не мог подтвердить, но она была такой ясной и четкой и мужчина решил, что это вряд ли игры разума. На печатке был знакомый фамильный герб с золотым полумесяцем, обращенным рогами вниз. Под ним золотая звезда с шестью концами, а над полумесяцем крест с перекрещенными концами. Барнс силился вспомнить хоть что-то, но никак не выходило. С этим кольцом прочно ассоциировалась старая польская колыбельная, которую недавно напевала себе под нос Стейси. Он не понимал, почему мозг так странно реагирует на эти вещи и решил оставить эту комнату. Невец вернулась ближе к полуночи. Тихо щелкнув замком, она медленно сняла пальто и ботинки. Джеймс слышал, как приглушенно поскрипывали ступеньки. Он хотел было подняться за ней, поговорить, узнать о кольце, что не давало покоя его подсознанию, но вовремя вспомнил слова девушки. Я не хочу тебя видеть.