First love

Шли недели. Ребята усердно учились, только под вечер заваливаясь домой и желая расслабляющего душа. Погода на улице с каждым днём становилась все холоднее, завывал промозглый ветер. Изредко друзья похаживали в кафе, чтобы хоть как-то разбавлять серые отвратительные будни. Чонгук грузно смотрел в окно, сидя на стуле за столом, размеренно смакуя чай, подаренный Чимином, Тэхеном и Юнги. Хотя он был уверен, что выбрал его именно Чимин, потому что только он знает насколько сильно Чонгук любит чай. Шёл стылый ливень и люди старались как можно скорее очутиться в теплом доме, скрываясь под зонтами. Чонгук думал о Юнги. На самом деле, он думал о нем практически постоянно, потому что в школе они каждую перемену проводили вместе, а дома он прокручивал в голове их разговоры, его улыбку. Однако даже так Юнги было слишком мало. Его хотелось ближе и, желательно, прямо сейчас. Чонгук разблокировал телефон и задумчиво посмотрел в экран. На заставке стояла фотография какого-то красивого пейзажа, которая уже надоела. Он зашёл в диалог с Юнги. Чонгук: «Юнги, привет. Я тут проголодался, не хочешь сходить со мной поесть рамен?» Он дождался ответа, продолжая неотрывно смотреть на экран. Юнги-хен: «Привет, Чонгук-и. Ты серьёзно? Там же ливень, холодно до невозможности». Плечи Чонгука поникли. Все ясно. Однако надежда его не покидала и, прежде чем он успел вставить хоть один аргумент в свою пользу, Юнги ответил. Юнги-хен: «Ладно. Давай, я тоже хочу есть. Тогда лучше встретиться сразу внутри раменной. Минут через 30,жду. В той самой, которую в прошлый раз посещали». Чонгук, словно восхищенная девочка, заскакал на стуле и тихо пискнул. Улыбка сама залезла на лицо. Он пошёл в комнату собираться. Надел чёрные джинсы, чёрное худи и накинул сверху ветровку. Взяв зонтик, он причесался, почистил зубы. Уже на подходе к выходу, его окликнула мать:  — Чонгук, ты надолго?  — Я с Юнги пошёл.  — Куда шататься понесло! Не видно, ливень там! — она встала в проходе из своей спальни, хмуро оглядывая сына. — Ещё и во все чёрное вырядился. Ну-ну, не корчь такое выражение лица! Совсем уважение потерял или что? Чонгук чувствовал, что мать раздражена. Она просто пытается скинуть это на сына. Конечно, чего одной расстраиваться, нужно чтобы всем вокруг было плохо. Подавив раздраженный вздох, Чонгук кивнул и развернулся, открывая дверь из квартиры.  — Мы просто поедим. У меня есть зонт, и, вроде как, дождь закончился. Пока. Он вышел, пока женщина не придумала ещё одну причину попричитать, и быстрым шагом направился к месту назначения. Настроение все же испортилось. Однако до того момента, как он увидел Юнги. Хен уже сидел за одним из столов где-то в уголочке. На нем была толстая тёплая толстовка, а чёрные волосы немного взлохмаченные. В них хотелось запустить пальцы. Чонгук тут же направился к нему.  — Хен, привет! Извини, долго ждёшь? Он наткнулся на тёплую улыбку старшего и его сердце пропустило удар. Слишком красиво. Слишком смущающе.  — Привет, Чонгук-и. Нет, только пришёл. Садись давай. Они ели острый рамен, и их губы припухли и раскраснелись. Щеки порозовели, а глаза начали блестеть. Чонгук не мог оторвать от старшего взгляда. Они увлечённо рассказывали друг другу истории и смеялись. В заведении царил приглушенный гул, тихо играла современная музыка, все стены были тепло-оранжевого оттенка. Это подбивало на расслабление. Парни прекрасно чувствовали себя в обществе друг друга. Даже доев рамен и выпив чая, они продолжали сидеть и разговаривать. Так они оглянуться не успели, как стало совсем поздно и стемнело. Чонгук спохватился.  — Черт, уже так поздно. Юнги кивнул. Оба помолчал минуту. Они не хотели уходить, поэтому продолжали сидеть. Однако это «пора домой» продолжало висеть в воздухе.  — Я живу один. Мы можем остаться у меня, если хочешь? Может, купим пару бутылочек соджу, так, чтобы разогреться. Глаза Чонгука снова зажглись, и Юнги, любуясь, растянул губы в улыбке.  — Тогда я сейчас позвоню маме, спрошу. Подожди минутку. Юнги кивнул, и Чонгук поднялся из-за стола. Прослушав несколько гудков, парень услышал голос матери.  — Алло, мам? Я могу остаться у Юнги?  — Что? Ну… Не знаю, Чонгук-и. Мы не так давно знакомы.  — Да все будет хорошо, не волнуйся. Мы просто посмотрим фильмы, поговорим. А то устали за последнее время. Завтра же воскресенье. Немного посомневавшись, женщина ответила:  — Ладно. Только вернись домой до обеда и отправь мне фото с его дома, где вы вместе, чтобы я убедилась в твоей честности. Хорошо?  — Да, мам. Чонгук вернулся за стол с улыбкой.  — Мне разрешили при нескольких условиях. Домой до обеда и я должен отправить совместное фото с тобой, чтобы мама убедилась. — Он лучезарно улыбнулся. Юнги хихикнул.  — Тогда идём. Холод улицы сильно бил по разгоряченным парням, поэтому их начало немного трясти, но дом Юнги был достаточно близко, чтобы они не успели вымерзнуть. Юнги жил в высотном доме хорошего района, что невольно наводило мысли о его материальном состоянии. Хотя его квартира была не очень большой, но по-своему уютной и… Родной? Это было странное ощущение, потому что Чонгук был тут в первый раз, но уже чувствовал себя так. Наверное, это потому что внутри пахло самим Юнги. Это было что-то свежее. Гель для душа? Кондиционер для белья? Парфюм? Снова было не понятно, но влекло просто ужасно. Тут каждую вещь на место поставил Юнги, он спит и лежит на этих кровати и диване, ест вон с того стола по утрам. Почему-то для Чонгука это являлось чем-то особенным, приоткрывало завесу. Юнги скинул кроссовки, оставив их как попало, поэтому Чонгук составил их прямо, оставляя рядом свои. Он прошёл вглубь квартиры за старшим. Планировка была простая — справа кухня, слева комната, в которую вёл тонкий коридорчик, вдоль которого стояло две двери — ванная и туалет. Стены были покрыты приятными обоями тёмных тонов, пол с деревянным паркетом.  — Вааа, Юнги-хен. Мне у тебя нравится. Юнги обернулся и увидел Чонгука, который широко раскрыл свои оленьи глаза и как-то по-детски наивно все оглядывал. Юнги это нравилось. Младший выглядел так правильно в его квартире, будто они живут вместе. Он тут же внутренне посмеялся со своих слов, даже мысль подобная ощущалась странно.  — Мне приятно. Пойдём чаю выпьем? Фото как раз маме скинешь. Чонгук кивнул, стягивая с плеч ветровку и вешая её на крючок в коридоре. Они свернули на кухню, и Юнги поставил кипятить чайник. Пока тот грел воду, издавая при этом громкий звук кипения, Чонгук сделал селфи на фоне кладушего в заварник листья чая Юнги. Затем сделал ещё одно, уже приобняв Юнги за шею и улыбнушись. Юнги немного смущённо смотрел в камеру. Фото вышли атмосферными и приятными, хоть и сделаны были на скорую руку. Это приятно задело Чонгука. Он отправил их матери с подписью:"Кипятим чайник. Уже дома, все хорошо», и отложил телефон. Юнги как раз разлил чай по кружкам и одну поставил перед Чонгуком.  — Я очень люблю чай. Спасибо. Юнги улыбнулся.  — Да, Чимин говорил. Кстати, я не прогадал с тем чаем, что мы тебе подарили? Чонгук немного опешил. Дак это Юнги выбирал? От этого знания у Чонгука внутри разлилось тепло и немного подрумянились щеки.  — Да, хен. Спасибо большое. Юнги сладко посмеялся. Примерно через пару минут у ребят снова завязался непринуждённый разговор. Они будто пили друг друга и никак не могли утолить жажду, упиваясь только больше. Парни медленно перебрались на кровать, сначала сев на неё по двум сторонам. Но усталость давала знать своё, и в итоге они лежали рядом друг с другом в полной темноте, тихо переговариваясь и хихикая. В конечном итоге и сами не поняли, как уснули. Ночью они тянулись друг к другу, обнимая во сне, неосознанно млея от чужого тепла. Чонгук проснулся рано утром. Постель не расстелена. И Юнги уткнулся носом ему прямо между лопаток. Сердце Чонгука затрепетало. Он чувствал спиной тепло от дыхания старшего, чувствовал его тело совсем близко. Это смущало. Невольно Чонгук вспомнил о губах хена — таких красных, припухлых и, наверняка, сладких. Он боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не разбудить Юнги, пока тот сопел. Так он и пролежал минут 30,стараясь ровно дышать. Сердце отбивало чечетку, но ему не хотелось вставать. Не хотелось ломать этот нежный момент. Поэтому он ждал, пока Юнги проснётся. Через ещё некоторое время Юнги медленно отодвинулся от Чонгука и издал вздох. Проснулся. Старший аккуратно встал, видимо, думая, что Чонгук спит, и ушёл в ванную. Теперь вдох и выдох. Младший был не готов принять на себя последствия. Он хотел вести себя как обычно, но смущение одолевало его слишком сильно, чтобы просто сделать вид, что ничего не произошло. Он заставил себя встать и пойти чистить зубы. В ванной все ещё был Юнги. Он тепло посмотрел на Чонгука:  — Извини, я тебя разбудил?  — Нет, я проснулся раньше тебя. — сказав, Чонгук понял, что вообще сморозил. Кровь прилила к ушам, но он пытался изображать невозмутимость. Юнги посмотрел на него секунды две и начал чистить зубы. Отлично, теперь Юнги знает, что Чонгук нежился в его объятиях с утра вполне осознанно. Позже Юнги, как достойный хозяин, приготовил для них завтрак: поджаренные тосты с сыром, варёные яйца и кофе с маленькими покупными круассанами. Парни уселись за деревянный стол в маленькой кухне, тихо переговариваясь. Юнги включил спокойную музыку на маленькой громкости, которая оказалась очень по душе для Чонгука. К утру дождь закончился и светило солнце.  — Юнги-хен, тебе же 17? Почему ты живёшь один? Юнги поджал губы, с «интересом» разглядывая пенку в своей кружке кофе, поэтому Чонгук поспешил сгладить ситуацию:  — Ох, хен, извини, если это личное. Можешь не отвечать. Юнги покачал головой и слабо улыбнулся, заглядывая в распахнутые глаза Чонгука.  — Всё хорошо. Извини за мою реакцию. В этом нет ничего секретного. — Он прочистил горло, — у меня довольно напряжные отношения с матерью, да и школа слишком далеко от дома. Пусть даже есть машина, мама живёт в доме на окраине, оттуда далеко добираться. На самом деле мы любим друг друга, просто каждый наш разговор оборачивается ссорой. А так мы успеваем соскучиться друг по другу и никому не портим настроение. Чонгук кивнул.  — У меня тоже напряжённые отношения с родителями. Мы почти не ссоримся, но и не близки. Как будто… Нам просто нужно жить вместе и все. Но они заботятся обо мне, обеспечивают, так что я благодарен. Юнги улыбнулся.  — Ты такой милый, — его голос однозначно самый сладкий в мире. Чонгук покраснел, тут же опуская взгляд.  — Не правда. Юнги усмехнулся.  — Ну что, нравится завтрак? — старший отхлебнул кофе из своей белой кружки и принялся за круассан, едва заметно заламывая брови от наслаждения вкусом. Чонгук смущённо улыбнулся.  — Да, спасибо большое, хен. Утро медленно перетекало в день и Чонгуку надо было ехать домой. Впереди домашняя работа на понедельник. Ему совсем не хотелось уезжать из уютной квартиры Юнги, от самого Юнги тем более. Но он обречённо собрал свои вещи, поблагодарил Юнги и собрался на выход, а старший пошёл проводить его к выходу. На прощание Чонгук обнял Юнги, с наслаждением хватаясь за этот момент.  — Ладно, до встречи, хен! — младший лучезарно улыбнулся и вышел за дверь. В квартире почему-то резко стало темнее. Или Юнги кажется? Улыбка медленно сползла с лица, и он пошёл в сторону холодильника, доставая бутылку пива. Снова надеется, что это заглушит его состояние, но только Чонгук может это сделать. Своей светящийся улыбкой, озорными глазами и мягкими руками. Юнги сел на диван в зале, расфокусированно пялясь в стену, не забывая время от времени прикладываться к горлу бутылки. Он не помнил, когда это началось. Его опустошение. Возможно, в средней школе. Его эмоции будто притуплялись со временем, мир терял краски, жизнь превращалась в одно непонятное серое месиво из неприкращающихся будней и алкоголя, который он тогда попробовал впервые. Его мать устраивала истерики, называла алкоголиком, когда в очередной вечер он снова приезжал пьяный. Женщина была в ужасе — её пятнадцатилетний сын пьёт, он потерял вкус жизни слишком рано, он пытается заткнуть рану в сердце хоть чем-то. У Юнги было неплохое количество партнёров, но никого из них он не любил. Он вообще ничего подобного никогда не чувствовал, пока… Пока не появился Чонгук. Жить ради кого-то — это неправильно. Быть готовым бросить весь свой мир под ноги человеку — это не хорошо. Вот только он ничего не мог поделать. Юнги перестал ходить в клубы и бары. Теперь громкая музыка, толпа и постоянное пьянство вызывали отвращение. Он смотрел на Чонгука — этого чистого, непорочного ребёнка. Насколько он любил жизнь, наслаждался каждым моментом. Любил все и всех. Юнги может научиться этому. Юнги хочет быть лучше если не для себя, то для него. Это было ошибкой — начинать любить кого-то больше, чем себя. Но что, если утерял ту нить, через которую можно возродить свою любовь к жизни? Что, если Чонгук сможет научить его смотреть на это все по-другому, любить себя и окружающих? А что, если нет? Юнги думал об этом постоянно, а сам вне зависимости от этого тянулся к Чонгуку. На улице небо снова заволокло тучами, начал накрапывать дождь.